Кто за, прошу поднять руки!

Кто за, прошу поднять руки!

От депрессии спасалась бешеной работой ? словно в беспамятстве перелопачивала горы и горы рукописей. А вдобавок приняла участие в конкурсе на лучший сценарий, хотя имела смутное представление о драматургическом ремесле. Но содержание представлялось ясным.

Писала с помощью стенографистки ? та обрадовалась возможности пожить за городом. Поздно вечером возвращалась с работы, диктовала придуманные эпизоды, а стенографистка днем их расшифровывала.

Отдавая дань времени, гибель Ароси я изобразила как результат его усилий по разоблачению «вредительства» директора завода, который был связан с «врагом народа» Игорем Винавером; последний, к тому же, мечтал отомстить мне «за измену».

Все это было наивно, но, по крайней мере, в качестве лекарства от депрессии ? сработало. Я задала себе такой темп жизни, когда расслабиться в воспоминаниях просто не было времени.

И так две недели ? начала в середине октября, а 1 ноября заканчивался срок приема конкурсных работ. Сценарий отослала к назначенному сроку ? конечно, без всякой надежды на серьезное к нему отношение, а тем более на премию. Назвала претенциозно: «Жизнь как она есть».

На торжественном собрании, посвященном 20-летию Ленинского Комсомола, я сделала доклад, после чего было рассмотрено мое заявление о приеме в партию. Были оглашены лестные характеристики, и под громкие звуки марша и рукоплескания, зачитано решение партбюро о приеме меня в кандидаты. После собрания группа моих друзей ? Соня Сухотина, Сеня Гольденберг, Виктор Никифоров ? отправилась со мной в Кучино. Когда приехали, дети уже лежали в постелях. На столе нашла нотную тетрадь, испещренную нотными знаками ? это были новые сцены из оперы «Горемычная королева».

Сонечка еще не спала. Подняли ее с постели ? стоит в одной рубашонке и на традиционный вопрос: «кем хочешь быть» ? отвечает:

? Королевой!

? Вот так дело! Мать в партию принимают, а она растит у себя на вилле дочь, которая хочет угнетать трудящиеся классы!

Смеялись так заразительно, что я временами забывалась и начинала смеяться со всеми...

Материальное положение брата Симы, семью которого мама покинула ради меня, резко ухудшилось. Дуся, его жена, была вынуждена уйти с работы ? не на кого было оставлять детей. Мама видела, что мои дела в этом отношении неплохие. И как-то сказала:

? Ты можешь взять теперь домработницу, а им платить и кормить лишнего человека не с чего.

Я понимала, что маму тянет в Бирюлево не только необходимость быть нянькой при детях брата, но и возможность посещать церковь, чего она лишилась, живя в Кучино, а также старые друзья, с которыми пела в церковном хоре, сад с огородом, корова, с которой привыкла возиться всю жизнь. И согласилась.

В деревне под Старым Осколом жила наша дальняя родственница, Мавра Петровна. Из писем сестер мама узнала, что ее оставил муж и живет она теперь одна. Списалась с ней, предложила работу у меня. Мавра Петровна откликнулась и очень скоро приехала. С новой няней я оформила в сельсовете трудовой договор[53]. На первых порах после мамы она казалась чужим человеком, но вскоре я поняла, что ошибаюсь. Мавруша оказалась исполнительной, послушной, и двигалась она почти бесшумно. Единственное, что меня шокировало, ? это ее одежда, состоявшая из сплошных заплаток, так она была бережлива. Тогда я договорилась с ней, что буду одевать и обувать, но только с условием ? вещи носить, а не прятать в сундук.

Новый, 1939 год встретили у меня на даче. Моя жизнь в то время проходила в основном на колесах: поезд, метро, автобус ? утром в одну сторону, вечером в другую. Но перевозить детей в город не хотела: не могла представить их на московских улицах.

? Психоз, ? твердили все вокруг. ? Разве можно так мотаться? Да что-то еще будет, видишь, какая напряженная международная обстановка?

Я соглашалась, да, психоз, но ничего с собой поделать не могла и предпочитала «мотаться», лишь бы не подвергалась опасности жизнь детей.

В своей маленькой комнатушке на улице Станиславского почти не бывала ? в мое отсутствие там ночевал отец моей соседки. Вид в то время у меня был очень неважный.

? Отчего это? ? шутливо спрашивала я Мендж. ? Раньше за мной, мужней женой, мужчины на ходу соскакивали с трамваев, настигали в метро, предлагая познакомиться, а теперь как будто знают, что я вдова, и никто не пристает?

? Чудачка, ? отвечала Мендж серьезно. ? Раньше у тебя в глазах бесенята прыгали, глаза светились, а сейчас? Все потухло, взгляд тяжелый, пасмурный... Ты должна взять себя в руки.

В начале февраля неожиданно получаю приглашение в Московский дом кино.

Собралось человек двести. Председателем конкурсной комиссии был Виктор Шкловский. Он огласил результаты конкурса ? все премии получили люди, в кинематографе уже достаточно известные, например, первую премию получил Сергей Герасимов за сценарий «Бабы», который, по словам Шкловского, был прежде студией отклонен. Аудитория заволновалась, зашумела. Кто-то не выдержал и громко спросил:

? А по какому принципу вы собрали нас?

? Мы позвали сюда тех, ? ответил Шкловский, ? кто хоть и не получил премию, но подает надежды. Так сказать, в качестве резерва будущих сценаристов.

Это заявление вызвало в зале шум, все оживились, захлопали. Но мне было все равно ? создание сценария послужило для меня разрядкой, он сыграл свою положительную роль, и я не собиралась дальше заниматься этим делом[54].

Да и волновало сейчас совсем другое: пошли слухи, что райком партии мою кандидатуру отклонил и дело о моем приеме будет пересматриваться. За разъяснениями отправилась в кабинет к секретарю нашего партбюро Сорокину (он был в отпуске, когда собрание рассмотрело и одобрило мое заявление).

? Мне кажется, я имею право знать, что происходит.

? Конечно, имеете, ? с ехидной улыбочкой ответил Сорокин. ? У райкома имеются очень серьезные сомнения в отношении вас.

? Но почему?

? В свое время узнаете.

И, склонив голову к бумагам, дал понять, что аудиенция окончена.

Я не понимала, что произошло. И не знала, что теперь делать. И если предстоит защищаться ? то отчего и как?

Наконец в конце февраля был созвано партсобрание, которое вновь занялось обсуждением вопроса о приеме меня в партию. Оказалось, райком вернул дело в связи с заявлением Сорокина о том, что я не порвала дружеских отношений с женами «врагов народа».

Несколько человек, в их числе и рекомендовавший меня в партию «главлитчик» Резников, большевик с 1904 года, выступили с осуждением моего «неправильного» поведения, упирая на то, что я не понимаю, как следует вести себя партийному человеку в подобных обстоятельствах.

Лицемеры! Они ведь не хуже моего знали, что большинство так называемых «врагов народа» таковыми не являются. Но требовали, чтобы я признала свою ошибку, покаялась, отреклась от друзей, и тогда меня «простят» и позволят войти в ряды партии. Но я не могла сделать этого, хотя понимала, насколько простой и легкий путь мне предлагался. И пошла напролом.

? Нет, я понимаю свое поведение как наиболее правильное для коммуниста, члена партии! ? такими словами я начала речь в свою защиту.

Заметила, как все переглянулись, зашептались, но продолжила:

? Вы имеете в виду мою непрерывную многолетнюю дружбу с Сухотиной и Менджерицкой! Но тот факт, что их оставили работать в нашем коллективе, хотя из предосторожности и перевели на техническую работу, свидетельствует, что лично их ни в чем не обвиняют. Теперь представьте их положение и настроение, если их мужья действительно окажутся «врагами народа»...

Тут меня кто-то прервал:

? То есть как это «окажутся»? Выбирайте выражения! Они же арестованы как «враги народа»!

? Извините, но факт ареста еще не есть доказательство вины, ее еще предстоит доказать в ходе следствия и судебного разбирательства, ? огрызнулась я, хотя прекрасно знала, что теперь практически нет ни следствия, ни судов. ? Итак, о настроении этих женщин. Если подтвердится, что они были близкими людьми «врагов народа», разве не должны мы быть рядом, чтобы помочь им пережить это тяжелое горе, чтобы кто-то не воспользовался их настроением и не перевел из лояльных членов общества в стан врагов? А если их мужья окажутся невиновными?

? Рая, что ты говоришь! ? попытался остановить меня Резников.

? Нет, почему же? Все может быть, ? продолжала я. ? Какое тогда настроение будет царить в этих семьях, если мы сегодня не подготовим их к такому повороту дела? Не попадут ли они под чуждые нам влияния? Нет, мы должны быть рядом, чтобы наши советские люди не попадали в сети врагов, а это может произойти, если мы от них отступимся!

? Вы слышите, как она рассуждает! ? воскликнул Сорокин и потребовал от меня говорить медленнее, чтобы как можно точнее записать слова в протокол.

Повисла тяжелая пауза. Я чувствовала, как колотится сердце ? казалось, его частые удары слышны и в зале.

? Я думаю, Раиса Харитоновна, ? наконец сказал Сорокин, увидев, что все мои слова запротоколированы, ? в партию с вашими, так сказать, мыслями, вам вступать еще рано.

Он бросил на стол карандаш с такой силой, что тот подпрыгнул и упал на пол.

? Нет, почему же, пожалуй, она права, ? неожиданно возразил Резников. ? Надо и нам серьезно обо всем этом подумать. Я свою рекомендацию не снимаю. Предлагаю голосовать!

И что же? Кроме Сорокина и Цыганкова, все проголосовали за то, чтобы принять меня в кандидаты, теперь уже не с двухлетним стажем, а с годовым, согласно новому уставу, который незадолго перед этим был принят XVIII съездом.

Потерпевший фиаско Сорокин попытался «отыграться» на райкоме. На заседании он заявил, что, по его мнению, собрание не разобралось в моих ошибочных взглядах на отношения с родственниками «врагов народа», и потому с результатами голосования он не согласен. Секретарь райкома прервал его:

? Запись выступления товарища Нечепуренко у вас имеется? Зачитайте!

Сорокин подчинился. Когда он закончил чтение протокола, воцарилось молчание. И вдруг секретарь райкома, хлопнув ладонью по столу, привстал и произнес:

? А что, товарищи, ведь она права! Будем голосовать!

И все дружно подняли руки за мой прием в партию...

С той поры я как будто очнулась, бодрость и уверенность появились во мне. И сразу занялась давно мучившим меня вопросом ? решила, наконец, узнать правду о гибели Ароси. Обратилась в центральное ГАИ на Петровку, но там мне отказали:

? Дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Протокол, составленный милицией на месте происшествия, прочитать не дали. Отказались также сообщить, кому принадлежала автомашина, из чего я поняла, что она, несомненно, была не частной. Тогда ? только для того, чтобы установить истину и виновника ? я подала заявление в нарсуд с просьбой взыскать с этой неизвестной организации алименты на содержание моих детей, в порядке регрессного иска, по статье, определяющей ответственность организации или лица, «владеющего агрегатом повышенной опасности», к которым был также причислен и автомобиль.

Судья ? женщина ? близко приняла к сердцу мои доводы и согласилась дать делу «ход», затребовав из ГАИ протокол происшествия. Через неделю ей позвонили из прокуратуры и попросили немедленно прислать мое заявление.

? Пока подождем, ? сказала судья, ? но если будут задерживать долго, я сама приму меры.

Однако прокуратура довольно быстро вернула дело вместе с протоколом ГАИ. Из него следовало, что автомашина принадлежала транспортному управлению ЦК партии и в ней ехал секретарь ЦК партии А. А. Андреев с сопровождающими его лицами.

Мои друзья, узнав, что я собралась судиться «с самим ЦК», пришли в ужас. Повсеместные аресты не прекращались, и мне пророчили такую же будущность. Но меня уже ничто не могло остановить. На присуждение алиментов не рассчитывала, мне важно было сорвать завесу «таинственности», которой окружило это дело ГАИ.

На судебный процесс вызвали шофера и других лиц, находившихся в машине в момент трагедии. Неожиданно все свидетели повели себя довольно доброжелательно. Они, правда, всячески выгораживали шофера, хотя его к уголовной ответственности пока не привлекали, говорили, что он принял все меры для предотвращения наезда, но машина пошла «юзом» и ударила багажником человека, переходившего в этот момент перекресток. Он упал плашмя, шапка отлетела, лежал без сознания, и в таком состоянии они на руках отнесли его в больницу, которая находилась рядом.

Было признано десять процентов вины потерпевшего, а потому суд вынес решение присудить мне четыреста двадцать пять рублей алиментов, вместо четырехсот пятидесяти, которые я просила, исходя из среднего заработка погибшего. От привлечения шофера к уголовной ответственности я отказалась, узнав, что у него трое малолетних детей...

Таким образом, все страхи моих друзей оказались необоснованными, я осталась на свободе.

? Это потому, ? говорили они мне, ? что у тебя дети.

Возможно!..

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

"Прошу пана"

Из книги Кузница милосердия автора Смирнов Алексей Константинович

"Прошу пана" Однажды моя специальность превратила меня в международного преступника. Да и Варшавский Договор тогда уже был при последнем издыхании - может статься, я нанес ему последний удар тупой лопатой.В 1990 году, во Франции-Бургундии, мы познакомились с одной


Глава 3 ПОДНЯТЬ ФЛАГ

Из книги История подлодки «U-69». «Смеющаяся корова» автора Метцлер Йост

Глава 3 ПОДНЯТЬ ФЛАГ После прибытия капитана у команды почти не осталось свободного времени. И раньше, конечно, тоже никто без работы не сидел, но теперь начался настоящий «сумасшедший дом». Прерывались только на еду и сон. За четырнадцать дней субмарину нужно было


Часть 7 ЖАРА И ПОЖАРЫ 1972 года КАК ПОДНЯТЬ ХОЗЯЙСТВО РОССИИ

Из книги Зачистка в Политбюро. Как Горбачев убирал «врагов перестройки» автора Соломенцев Михаил

Часть 7 ЖАРА И ПОЖАРЫ 1972 года КАК ПОДНЯТЬ ХОЗЯЙСТВО РОССИИ 1972 год оказался для России очень тяжелым. С ранней весны установилась жаркая сухая погода. Начались лесные пожары, загорелись торфяные караваны (высушенный торф, сложенный в форме скирд) и даже еще не добытый торф


Часть 7 Жара и пожары 1972 года. Как поднять хозяйство России

Из книги Зачистка в Политбюро. Как Горбачев убирал «врагов перестройки» автора Соломенцев Михаил

Часть 7 Жара и пожары 1972 года. Как поднять хозяйство России 1972 год оказался для России очень тяжелым. С ранней весны установилась жаркая сухая погода. Начались лесные пожары, загорелись торфяные караваны (высушенный торф, сложенный в форме скирд) и даже еще не добытый торф


Часть 7 Жара и пожары 1972 года. Как поднять хозяйство России

Из книги Зачистка в политбюро Как Горбачев убирал врагов перестройки автора Соломенцев Михаил

Часть 7 Жара и пожары 1972 года. Как поднять хозяйство России 1972 год оказался для России очень тяжелым. С ранней весны установилась жаркая сухая погода. Начались лесные пожары, загорелись торфяные караваны (высушенный торф, сложенный в форме скирд) и даже еще не добытый торф


Вступление «Нужно только поднять верхний пласт …»

Из книги Владимир Высоцкий: страницы биографии автора Зубрилина Светлана Николаевна

Вступление «Нужно только поднять верхний пласт…» — Что для вас Владимир Высоцкий?.. — Это истина, которая необходима во все времена. Программа ТВ «До 16 и старше». Февраль 1998 г. Звучит, зовет за собой к мыслям о вечном стремительный, сейчас такой серьезный и мужественный


ОДНА ПОЖИМАЛА РУКИ ТОРГОВЦАМ РЫБОЙ, А ПОТОМ МЫЛА РУКИ

Из книги Суровые истины во имя движения Сингапура вперед (фрагменты 16 интервью) автора Ли Куан Ю

ОДНА ПОЖИМАЛА РУКИ ТОРГОВЦАМ РЫБОЙ, А ПОТОМ МЫЛА РУКИ - Как Вы теперь находитесь в контакте с людьми?- Теперь я ежегодно провожу открытый диалог - встречу с 2000 человек из Национального конгресса профсоюзов (НКП) в «Сантэк-сити». Это совсем другое. Нужно разговаривать с


3. Офицеры, прошу!

Из книги Чеканка автора Лоуренс Томас Эдвард

3. Офицеры, прошу! Гимнастика этим утром была суровой, в особенности, когда дневная суета пожирает наши нервы. Утренние сумерки мешали нам, было прохладнее, чем обычно. Как правило, утренняя гимнастика приносит одну или две жертвы. Сегодня семь человек выбыли из строя или


ПРОШУ ПРИНЯТЬ МЕНЯ…

Из книги Правда смертного часа. Посмертная судьба. автора Перевозчиков Валерий Кузьмич

ПРОШУ ПРИНЯТЬ МЕНЯ… Подымайте руки, в урны суйте Бюллетени, даже не читав. Голосуйте, суки, голосуйте, Только, чур, меня не приплюсуйте — Я не разделяю ваш устав. В.Высоцкий. Одна из многочисленных загадок биографии Владимира Высоцкого: подавал ли он заявление с просьбой


Приказано поднять аэростаты заграждения!

Из книги СССР. Зловещие тайны великой эпохи автора Непомнящий Николай Николаевич

Приказано поднять аэростаты заграждения! Войну ждали. Зарево ее пожаров уже полыхало на большей части Европы, все больше покрывая порабощенные немецким вермахтом страны. В светлую воскресную ночь с 21 на 22 июня 1941 года улицы Москвы были полны гуляющих. Школьники и


«ПРОШУ ПОМОЧЬ...»

Из книги Подвиг пермских чекистов автора Марченко Анатолий Тимофеевич

«ПРОШУ ПОМОЧЬ...» Сотни судеб проходили через комиссию. Требовались огромные усилия, чтоб организовать стихийно двигающуюся по всем дорогам страны армию детей. Чтоб помочь каждому.Вот дошедшие до нас документы, протоколы заседаний, переписка.«В Пермскую комиссию по


10. Ничего не прошу…

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

10. Ничего не прошу… Ничего не прошу и не жду от тебя, — Только дай мне любить и томиться, любя, Только дай мне тебе беззаветно служить, Только дай для тебя и тобою лишь жить. Ничего не прошу и не жду ничего, — Только сердца мне дай уголок твоего, Только тихой зарею улыбки


10. Ничего не прошу…

Из книги Дневник молодежного пастора автора Романов Алексей Викторович

10. Ничего не прошу… Ничего не прошу и не жду от тебя, — Только дай мне любить и томиться, любя, Только дай мне тебе беззаветно служить, Только дай для тебя и тобою лишь жить. Ничего не прошу и не жду ничего, — Только сердца мне дай уголок твоего, Только тихой зарею улыбки


Как мы можем поднять церковь выше?

Из книги автора

Как мы можем поднять церковь выше? Я верю, что многие талантливые люди сегодня должны вновь вернуться в церковь, чтобы поднять ее высоко. Иногда мы смотрим на церковь и говорим: «Почему здесь не так? А почему здесь не так?»Потому что наши таланты не церкви служат, а миру. И