Глава пятая С ВЫСОТЫ ПРОЖИТОГО И ПЕРЕЖИТОГО

Глава пятая

С ВЫСОТЫ ПРОЖИТОГО И ПЕРЕЖИТОГО

Однако у меня все-таки есть ощущение, что мы победим. Но для этого все мы – и люди искусства, и военные люди, и наше поколение, и молодежь – должны оставаться русскими людьми со своей особой русской духовностью и не разлагаться. Даже по каким-то космическим законам духовность должна победить.

И значит, в третьем тысячелетии и в XXI веке Россия будет занимать свое место. Не может быть этого века, этого тысячелетия без России. Причем великой, духовной России.

Виктор Розов

В 1998 году, 21 августа, ему исполнялось 85 лет. Близился к завершению и XX век, значительную часть которого он прожил. Мы находились у порога нового, третьего тысячелетия. Все это требовало осмысления и подведения каких-то итогов, настраивало на философский лад.

Именно тогда в «Советской России» начал я вести рубрику «Размышления на исходе века», и одним из первых материалов под этой рубрикой стала беседа с Виктором Сергеевичем Розовым «На крючке позолоченном». А в «Правде» его юбилей я отметил статьей «Честное имя – Виктор Розов»: это был мой взгляд на прекрасного писателя и настоящего патриота, каким узнал я его к тому времени за восемь лет нашего сотрудничества. Несколько позднее появится в газете и его ответ на мой вопрос, ставший рубрикой «Правды»: «Что век грядущий нам готовит?».

Вот эти и другие беседы, статьи, заметки, родившиеся на рубеже веков и тысячелетий, вошли в очередную главу. Здесь Виктор Сергеевич с высоты прожитого и пережитого размышляет о прошлом, настоящем и будущем.

«Не правда ли, стоит оглядываться в прошлое, думая о будущем?» – завершил он наш разговор накануне своего юбилея.

Поучителен его взгляд в прошлое и сегодня, когда идет уже второе десятилетие XXI века и близится 100-летие со дня рождения B.C. Розова. Ведь спор о советском времени, которое в нашей стране составило основную часть века минувшего, не только не окончен, но в чем-то обретает еще большую остроту.

Свидетельства Розова ценны безусловной искренностью и честностью. Он не идеализирует прошлое, помнит его тяготы. Но он четко сознает при этом величие свершенного! Ему отвратительны те, для кого советская эпоха – это «черная дыра». Да как же язык поворачивается произносить такое…

«Меня поражают люди (я уже не раз об этом говорил), которые зачеркивают свое собственное прошлое, клянут его. Несмотря на то, что именно тогда эти люди сделались известными, знаменитыми, прославленными. Это все равно, что плевать на своего родного отца и родную мать!.. Считаю это аморальным, безнравственным и очень некрасивым».

Дело не только в личной безнравственности таких людей. Есть же и объективные показатели достигнутого за советское время, и они особенно впечатляют по сравнению с годами «новой России». Ну, скажем, в сфере культуры, которая Розову наиболее близка.

«После Октябрьской революции, – говорит он, – хлынули (буквально хлынули!) таланты во всех сферах литературы и искусства. Вспомните первое десятилетие Советской власти: Маяковский, Есенин, Шолохов, Вахтангов, Мейерхольд, Эйзенштейн, Довженко, Пудовкин, Шостакович… Всех не перечислишь. И в живописи, и в архитектуре – да везде! Очень ярко рождались тогда и новые формы, и новое содержание. А сейчас – ничего. Просто поразительно!..

Посмотрите, ведь уже целая эпоха, больше десяти лет прошло, как все это у нас началось. Но это десятилетие в нашей сфере – в сфере искусства – ничего не дало! Или почти ничего».

Розов прямо говорит о своем расхождении «с достаточно значительной частью нашей интеллигенции»: «Они сердятся на меня, что я придерживаюсь каких-то старомодных взглядов, приписывают мне, что я оправдываю все беды, которые были в прошлом, винят в том, что не принимаю происходящего сейчас».

И отвечает: «Да, не принимаю! И не понимаю, как это можно принимать. Как может у них не болеть душа, если они знают, сколько миллионов людей оказались у нас сегодня за чертой бедности, что больше двух миллионов детей в невоенное время – беспризорники…»

Поистине, все познается в сравнении. Он, 85-летий человек, осмысливая вчерашний и нынешний дни, к сравнениям обращается постоянно. А из них, даже на бытовом уровне, вытекает для него философия бытия – например, что есть счастье, что значит быть счастливым. Послушайте:

«Моя судьба была очень суровой до 36 лет. Крайне суровой. Но… счастливой. Вот что поразительно! Скажем, сейчас я более обеспечен, чем тогда, гораздо более обеспечен, но я, как это ни странным может показаться, – более несчастен. Да что там. Я просто несчастен…

Ну когда маленький был, можно сказать, многое воспринималось бессознательно. Голодовки тех лет, беспризорщина после Гражданской войны… и многое потом стало понятно, во всяком случае, объяснимо. Произошел ведь великий слом – революция. Но почему же тогда, в те времена и позднее, я чувствовал себя счастливым, а теперь – нет?

Вот сейчас – мы сидим с вами в теплой комнате, чистой и уютной, и не видно вроде бы вокруг той разрухи, но – боли в сердце неизмеримо больше, чем тогда! И это не только потому, что тогда я был очень молод и молодость сама по себе кипела и радовала. Нет, суть в другом. Не может же меня оставить, допустим, сознание того, что если в Гражданскую войну было два миллиона беспризорных детей, то сейчас тоже два миллиона. Или даже еще больше! Казалось бы, без войны…»

Вы понимаете, почему он несчастлив?

Впрочем, не буду больше пересказывать – все прочтете сами, и сами, уверен, о многом вместе с ним задумаетесь. Какие-то мысли свои он повторяет, считая, как я уже отмечал, что самое важное надо для усвоения повторять.

У него это – о русском духе, об истинных и мнимых ценностях, о том, что нам нужен достаток, а не богатство…

Без правильного отношения к прошлому и его урокам не может быть будущего, утверждает он.

Читайте. Думайте.

«Журавлики-кораблики летят под небесами… Татьяна Самойлова и Алексей Баталов в фильме «Летят журавли»