ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Фридрих II Прусский в «Истории моего времени» весьма пристрастно оценил своих современниц и соперниц Анну Леопольдовну и Елизавету Петровну: «Обе эти принцессы были одинаково сластолюбивы. Мекленбургская прикрывала свои склонности скромною завесою, ее изобличали сердечные порывы. Елисавета доводила сластолюбие до крайности. Первая была своенравна и зла; вторая лукава, но обходительна». Королю вторил в своих воспоминаниях фельдмаршал Миних: Анна находилась «в полном подчинении у графа Линара», а Елизавета «была чрезмерно сладострастна и была порождена в сладострастии, и часто говорила своим наперсницам, что она довольна только тогда, когда влюблена; но вместе с тем она была весьма непостоянна и часто меняла фаворитов»499.

В общем, два сапога — пара. Процитированные почтенные государственные мужи явно стремились подчеркнуть дамские слабости обеих правительниц — но не потому ли, что этих особ им приходилось всерьез опасаться? В 1741 году Фридрих не был уверен в том, кому — его державе или ее противнице Австрии — станет помогать русская армия, а 20 лет спустя войска «сластолюбивой» Елизаветы едва не сокрушили прусское величие. Миних же не мог простить Анне своей отставки с поста первого министра; Елизавета те же два десятка лет держала его в сибирской ссылке.

Но, похоже, народ думал так же. Лейб-компанец Игнатий Меренков по-дружески завидовал приятелю-гренадеру Петру Лахову, который «с ея императорским величеством живет блудно». «Каких де от милостивой государыни, нашей сестры бляди, милостных указов ждать?» — сомневались в сибирском Кузнецке женка Арина Леонтьева с подругами не слишком строгих правил. «Государыню холоп / Подыми ногу гребет», — распевал прямо в тюрьме при Сибирской губернской канцелярии шестнадцатилетний молодец Ваня Носков. В пограничном Селенгинске крестьянин Лука Острецов уверял: «Не только де то делают в богатых домах, но и великая государыня без того (блуда. — И. К.) не живет». Подпоручик Сечихин публично — на паперти Благовещенского собора Московского Кремля — осуждал личную жизнь царицы: «Какая она государыня — она курва, блятка, с Разумовским живет». А в питерской богадельне ту же актуальную тему обсуждала одна из самых пожилых «клиенток» Тайной канцелярии — 102-летняя Марина Федорова. Мнение значительной части дворянского общества выразил в подпитии унтер-экипажмейстер Александр Ляпунов: «Всемилостивейшая-де государыня живет с Алексеем Григорьевичем Разумовским; она-де блядь и российской престол приняла и клялася пред Богом, чтоб ей поступать в правде. А ныне-де возлюбила дьячков и жаловала-де их в лейб-компанию в порутчики и в капитаны, а нас-де дворян не возлюбила и с нами-де совету не предложила. И Алексея-де Григорьевича надлежит повесить, а государыню в ссылку сослать»500. Анна Леопольдовна от подобных суждений была спасена, пожалуй, только слишком коротким сроком правления, успев «засветиться» лишь в истории с красавцем-послом графом Л инаром.

Между принцессами, даже при явной разнице их темпераментов, и вправду было много общего. У обеих было небезупречное с точки зрения праветензий на российский престол происхождение: Анна была дочерью не русского императора, а всего лишь мекленбургского герцога, а Елизавета, «природная» царевна, была рождена до брака родителей. Положение обеих принцесс после смерти Петра I было неопределенным. Обе не обладали политическими наклонностями — не умели много работать и учиться, стратегически мыслить, разыгрывать сложные ходы и комбинации, выдвигать и реализовывать какие-либо программы или реформы. Обеих привели к власти бравые военные — Анне вручил правление Миних с гвардейским отрядом, а Елизавету буквально внесли во дворец Преображенские гренадеры.

Но одна безропотно приняла свою участь и еще при жизни подверглась забвению, другая 20 лет (1741–1761) в целом успешно правила империей. Длительность царствования Елизаветы объясняется отнюдь не только его «национальным» характером: явно уступая как правительница великому отцу, она столь же явно превосходила свою соперницу. Она могла быть жесткой, даже жестокой; умело использовала в своей политике если не дух, то по крайней мере «букву» замыслов Петра I. И, пожалуй, главное — Елизавета была способна трезво оценивать своих советников, выбирать среди них наиболее умных и компетентных и лавировать среди соперничавших группировок, не давая никому исключительных прав и преимуществ.

Удача (или талант?) Елизаветы проявилась в сочетании никогда не покидавшего ее «чувства власти» (по определению Е. В. Анисимова) с невмешательством в повседневную работу государственной машины. Последнее обеспечивало спокойное течение дел, в то же время исключая непредсказуемое воздействие на верховную власть некомпетентных лиц или слишком заинтересованных «партий». За это Елизавету обычно критикуют; но именно этот баланс в сочетании с известной децентрализацией управления (сосуществование Конференции при высочайшем дворе и Сената, раздробление военного ведомства, восстановление Кабинета ее величества с неопределенными полномочиями) делал невозможным появление мятежных групп и «переворотных» ситуаций на протяжении ее долгого царствования.

Анна Леопольдовна, вероятно, пришлась бы к месту в качестве английской королевы, как ее тезка, правившая в 1702–1714 годах — при ожесточенной борьбе партий тори и вигов, но в иной, более устойчивой политической системе. Но роль правительницы России оказалась молодой принцессе не по плечу Несомненно, на отношении к ней сказались патриотические чувства — недовольство «засильем» немцев, хотя, как нам кажется, степень их распространения несколько преувеличена, начиная с историографической традиции XIX века. На деле неизвестно, так ли уж сильна была неприязнь к правлению Иоанна III и его матери у чиновников, офицеров, купцов и прочих обывателей.

И все же доброй правительнице не помогли ни лавры избавительницы от злодея Бирона, ни победа над шведами. Успех переворота 1741 года объясняется, конечно, не только тем, что простодушную регентшу удалось обмануть. Она оказалась непригодной для созданного Петром I политического режима, в котором все рычаги были замкнуты на ключевую фигуру императора без какого-либо разделения им прав и обязанностей с другими институтами власти. Юная правительница «не подошла» сложившейся системе управления не вследствие своего легкомыслия — Анна Иоанновна и Елизавета были не более компетентными; но она допустила такой уровень дезорганизации высших эшелонов власти (непредсказуемость решений, появление «нового Бирона», склоки среди главных министров), который представлялся опасным для стабильного функционирования самой государственной машины.

Неспособность Анны создать свою «команду» и управлять ею привела в итоге к такой изоляции правящей группы, которая способствовала успеху «солдатского» заговора ее соперницы, не имевшей настоящей сплоченной «партии» среди вельмож и офицеров. Но Анну никто не собирался защищать, и вся верхушка (за исключением Левенвольде, Остермана и Головкина, которые даже перед лицом опасности не смогли объединиться) тут же признала Елизавету и сохранила свои позиции.

Но для дочери Петра — как бы ни пыталась она доказать свою правоту — свержение императора и правительницы осталось не только пятном на совести, но и постоянным раздражителем, тем более что они и в «падении» оставались слишком известными фигурами, чтобы просто исчезнуть. Наверное, с этим связаны колебания императрицы — она то посылала опальным подарки, то изводила их допросами и строгостью режима. И здесь Анна Леопольдовна оказалась выше соперницы: приняла предписанную ей роль не великой княгини, матери императора и правительницы, а простой принцессы, ни на что не жаловалась и никого не обвиняла. К тому же у нее оставались муж и дети, чего была навсегда лишена всемогущая императрица России. Анна не жалела об утраченной власти и на упреки супруга отвечала: ее радует, что при их «падении» не совершилось кровопролитие.

«Гордой принцессой», какой она выглядела на портретах, Анна и ушла в лучший мир. Впрочем, и здесь ее «сестрица»-соперница постаралась: парадный портрет правительницы с сыном кисти Ивана Вишнякова был переписан — на нем появилось изображение обычной дамы в незатейливом туалете, которое было оставлено в дальних помещениях Зимнего дворца. У живописного произведения оказалась столь же драматичная судьба, как и у его героев.

После смерти Анны Леопольдовны ее семейство ожидала печальная участь. Ее сын-император был навсегда изолирован от родных и с 1756 года заперт в одной из самых строгих тюрем империи — Шлиссельбурге. Как бы ни хотелось Елизавете вычеркнуть его имя из истории, о свергнутом императоре помнили, несмотря на все официальные усилия. О нем говорили и лейб-компанцы (хотя «и отца его и мать бранят по матерны»), и их оппоненты; суждения о его судьбе можно было услышать «по всем ямам», в столичной Москве и в далеком Тобольске. Правда, в народном сознании царственный отпрыск, по-видимому, не расценивался как «свой», родной праведный государь; в отличие от лжецаревича Алексея, мнимых Петра II и Петра III самозваные Иоанны III, кажется, не появились. Зато о нем вспоминали недовольные властью, и эта память стала для «Иванушки» роковой — в 1764 году он был убит охраной при попытке освобождения, предпринятой армейским подпоручиком Василием Мировичем.

Его отец, неудачливый принц Антон Ульрих, которому вступившая на престол Екатерина II предложила покинуть Россию, отказался уезжать без детей; он одряхлел, ослеп и умер в Холмогорах в 1774 году. Отпустить же четверых потомков Анны Леопольдовны новая императрица, пришедшая к власти посредством очередного дворцового переворота и убийства мужа, не могла, поскольку они имели право на престол. Только через много лет Екатерина, уже заслужившая прозвище Великая, отправила оставшихся в живых детей Анны в Данию под покровительство королевы Юлианы Марии, сестры Антона Ульриха. Королева поселила их в городке Горсенс, и они доживали свой век в незнакомой стране, среди чужих людей. В 1782 году умерла Елизавета, через пять лет — ее брат Алексей, в 1798 году — Петр. Последней из брауншвейгского семейства покинула этот мир в апреле 1807 года дочь великая княгиня Екатерина. Незадолго до смерти она просила императора Александра I вернуть ее в Россию. «Я всякой день плачу, — писала она, — и не знаю, за что меня сюда Бог послал и почему я так долго живу на свете, и я всякой день вспоминаю Холмогоры, потому что там мне был рай, а тут — ад».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Послесловие

Из книги Операция «Снег» автора Павлов Виталий Григорьевич

Послесловие Я закончил свою рукопись, когда прекратил существование Советский Союз и был ликвидирован огромный аппарат НКВД — КГБ. Страна в великих муках ищет дорогу возрождения, порой начисто отвергая весь опыт советского семидесятилетия. Даже на склоне лет я не


Послесловие

Из книги История Омара Хайяма, рассказанная им самим автора Яковлев Лео

Послесловие Омар Хайям сдержал все свои обещания. Оставшиеся ему восемь лет жизни, после того как он закончил свои записки, он прожил в Нишапуре в молчании, ничего не написав и встречаясь только с очень узким кругом людей. И все эти встречи проходили исключительно в его


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Мой муж Норбеков, или как родилась Лора автора Фотина Лариса Александровна

ПОСЛЕСЛОВИЕ Терпеливые мои читатели, дочитавшие до последней страницы!Пусть моя история поможет идти, не удлиняя дорогу к самому себе, и в пути отличать тупики от поворотов.Пусть эта книга поможет кому-то найти крупицу правды и встретить душу, идущую той же дорогой.И если


Послесловие

Из книги Путешествие в будущее и обратно автора Белоцерковский Вадим

Послесловие «Вот я и закончил свой «труд жизни» — сгусток моих неотвязных дум, боли, недоумения, мечтаний, ненависти, источник моей гордости, силы и надежды, помогавшей мне оставаться в живых и Человеком в душном и ничтожном, призрачном и самоубийственном существовании.


Послесловие

Из книги Кэте Кольвиц автора Пророкова Софья Александровна

Послесловие Не раз вспоминалась мне встреча с калининградской попутчицей, когда осенью 1966 года около месяца я провела в Германской Демократической Республике.Сердечно и радушно отнеслись к моей работе многие художники и искусствоведы. Они не только снабжали меня всеми


Послесловие

Из книги Дневник офицера автора Шайхитдинов Каим

Послесловие Уважаемый читатель наверно понял, что в этих записках, вполне документальных, все персонажи реальные люди. Географические пункты, в которых происходили события, также не изменены, как и фамилии и имена. Возникает вполне уместный вопрос: почему столько времени


Послесловие

Из книги Гвардейцы Сталинграда идут на запад автора Чуйков Василий Иванович

Послесловие Пройдет немного времени, и 8-я гвардейская армия снимется с юга страны, чтобы влиться в войска, нацеленные для удара по Берлину.Мы прощаемся с украинской землей. От берегов Северного Донца и до Днестра прошли мы по ней с боями.Мы освобождали города, поселки,


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Укрощение искусств автора Елагин Юрий Борисович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Сейчас я с интересом слежу за всем происходящим в искусстве Советского Союза. Особенно острым был этот интерес вначале – тотчас по приезде в Америку из лагерей Ди-пи («Displaced Persons»). С волнением покупал я номера «Советского искусства» у газетчиков на углу 5-й


Послесловие

Из книги Исповедь четырех автора Погребижская Елена

Послесловие Перечитываю книгу и понимаю, что главы получились неодинакового размера. И это меня здорово огорошило. Родные и близкие стразу стали предлагать варианты выхода из ситуации, мол, тут урежь, а тут допиши хвостик. Ну и ладно, в конце концов, решаю я, вон Оксану


Послесловие

Из книги Изменник автора Герлах Владимир Леонидович

Послесловие Первый том романа «Изменник» является тщательной обработкой событий в оккупированной немцами части Совсоюза. На фоне действительно происходивших событий, я попытался создать художественный вымысел, где принимают участие живые люди, которых я наблюдал там


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Крутые повороты: Из записок адмирала автора Кузнецов Николай Герасимович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Некоторые современники, даже из числа адмиралов на больших должностях в настоящем или прошлом, прочитав «Крутые повороты», оценили их как оправдания Николая Герасимовича за взлеты, а вернее — за периодические «падения». Но это мнения отдельных людей, лично


Послесловие

Из книги Чеченский рецидив. Записки командующего автора Трошев Геннадий Николаевич

Послесловие В давние времена у горцев был распространен обычай названного родства — куначество. Закреплялось это побратимство специальным ритуалом: мужчины клялись друг другу в вечной верности, обменивались оружием. Национальность тут не имела значения, главным


Послесловие

Из книги Фаворитки у российского престола автора Воскресенская Ирина Васильевна

Послесловие Итак, дорогие читатели, у российского престола фаворитки Государынь коренным образом отличались от фавориток Государей. В первом случае это были в основном подруги, наперсницы, помощницы в любовных похождениях и даже родные сёстры фаворитов. Такими были


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Анна Леопольдовна автора Курукин Игорь Владимирович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Фридрих II Прусский в «Истории моего времени» весьма пристрастно оценил своих современниц и соперниц Анну Леопольдовну и Елизавету Петровну: «Обе эти принцессы были одинаково сластолюбивы. Мекленбургская прикрывала свои склонности скромною завесою, ее


Послесловие

Из книги Неизвестный Яковлев [«Железный» авиаконструктор] автора Якубович Николай Васильевич


Послесловие

Из книги Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Возмездие. Том 2 автора Быстролетов Дмитрий Александрович

Послесловие В настоящей книге воспоминаний я дал подробную и безыскусную хронику происшествий четырёх дней, пытаясь через них нарисовать картину лагерного быта четырёх лет, — для этого подобрал материал, внутренне уравновешенный и наиболее показательный. Моё