«Холодное лето 53-го»

«Холодное лето 53-го»

Эта картина по выходе на экран сразу стала лидером проката. Фильм был продан в 40 стран мира. Никто из съемочной группы и предположить не мог подобный успех. Шел 1987 год… Люди жили по-старому, но новые веяния уже чувствовались. Режиссер решил провести параллель между своим «смутным» временем и 1953 годом, когда после смерти Сталина Берия выпустил из лагерей больше миллиона «бытовиков» и уголовников.

«Я приехал на съемки с одним сценарием, – признается Александр Прошкин, – а привез совершенно иной фильм… Я думаю, картина проскочила в прокат лишь благодаря безвременью, которое тогда сложилось… Мое детство пришлось на это время. К нам в школу из детских колоний хлынул поток амнистированных «переростков». Проучились они у нас недолго: через полгода снова оказались за решеткой. После амнистии специальным постановлением были упразднены «режимные» местности и паспортные ограничения. Тысячи уголовников ринулись в большие города. Я помню, какая была паника в то лето в Ленинграде: люди боялись выходить на улицы…»

Одним из толчков к созданию картины послужило знакомство Александра Прошкина с Валерием Приемыховым. За полгода до съемок они встретились в Доме творчества в Пицунде. «Я в Приемыхова влюбился как в личность, – говорит режиссер. – Мне очень хотелось сделать картину, где в главной роли снялся бы Валера. И тут в руки попадает любопытный сценарий Эдгара Дубровского, где в чистом вестерне действовал главный герой – политический заключенный на поселении… Мы перенесли время действия на два года вперед, в июль 1953-го, и назвали фильм «Ближняя история». Сюжет, который лег в основу сценария, – вымышленный, но сотни политзаключенных в Лузге и Копалыче после выхода на экраны окончательного варианта фильма, который в итоге получил название «Холодное лето 53-го», узнавали себя, своего брата, сослуживца. И заваливали режиссера письмами: «Как вы смогли узнать подробности моей жизни?..» Герой Валерия Приемыхова, которого на поселении именуют Лузгой, то бишь «шелухой», – капитан полковой разведки, пробыл в плену всего сутки, затем бежал и получил десять лет строгого режима плюс пять лет поселений.

На роль бывшего инженера Николая Павловича Старобогатова Прошкин пробовал Георгия Юматова и Вацлава Дворжецкого. Последний сам сидел и посему многое видел и знал. Но режиссер столкнулся с парадоксом: опыт и знания только мешали Дворжецкому. Так уж устроен человек, что ему все тяжелое в своей жизни свойственно романтизировать. Беседуя с людьми, отсидевшими многие годы в лагерях, Прошкин слышал не ужасы, не кошмарные воспоминая, а смешные истории… Дворжецкий тоже не хотел ни разумом, ни чувствами возвращаться в ГУЛАГ…