Состоялось!

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Состоялось!

В начале осени 1990 года можно было уже с уверенностью сказать о том, что в подавляющем своем большинстве наше общество понимает позицию советского руководства по германскому вопросу. Именно в этом понимании и поддержке советских людей был источник моей уверенности и решимости в германских делах. Но так же и в наличии благоприятного общемирового контекста.

Президент Буш в одном из разговоров в те дни

заверил меня в том, что сделает все от него зависящее в международном плане, чтобы содействовать успеху перестройки, чтобы мы в Советском Союзе могли справиться с растущими экономическими трудностями. Он уже в Хьюстоне, где прошла очередная встреча «большой семерки», начал, при активной поддержке Коля, настраивать ее членов в этом духе. Кроме того, он предложил принять декларацию НАТО – ОВД о ненападении, установить дипотношения СССР с НАТО, интенсифицировать процесс разоружения по всем его компонентам, готов был принять меры для развития и укрепления общеевропейского процесса в преддверии Общеевропейского совещания в Париже…

Это были не только слова. Мы имели уже весьма позитивные с точки зрения наших интересов решения, принятые в Дублине на совещании глав государств и правительств стран ЕС и в Лондоне на Совете НАТО. В беседе с премьером Андреотти 26 июля в Москве я сказал между прочим: «Нам было бы трудно с Колем выйти на пакет таких соглашений, если бы не очень серьезные сигналы, которые последовали из Дублина со стороны ЕС, а затем из Лондона от НАТО. Без того, чтобы все было взаимосвязано, нам было бы очень трудно формировать новую позицию. Не скажу, что мы согласны со всем, что там было сказано. Но главное – началось движение».

Я на все эти моменты обращаю внимание не попутно, не к случаю. Они имеют прямое отношение к объединению Германии и к тем перспективам, которые открывались для жизненных интересов Советского Союза. Ведь обещания давались и авансы делались великой державе, с которой вынуждены были считаться, между прочим, в своих же собственных интересах и которую уже начали уважать как партнера (а не противника) в мировых делах. Мы рассчитывали, и вполне правомерно, что начавшееся движение мирового порядка в позитивном направлении решающим образом поможет нам справиться с грандиозными задачами по коренному преобразованию нашего общества – без тех страшных потерь и бедствий, которые последовали за распадом СССР на всем постсоветском пространстве. Однако посмотрим, как завершался процесс объединения после Архыза.

12 сентября в Москве окончились переговоры по формуле «2+4». Министры иностранных дел США, СССР, Франции, Великобритании, ФРГ и ГДР подписали «Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии». С этого момента немцы были освобождены от всех обязательств и ограничений, наложенных на них державами-победительницами в 1945 году. Единая Германия стала полностью равноправным членом международного сообщества.

После подписания Договора в рамках «2+4» я встречался в Кремле с Лотаром де Мезьером, потом с Гансом Дитрихом Геншером – человеком, с которым, можно сказать, мы начинали. Он был взволновал: «С момента нашей первой встречи четыре года назад, летом 1986 года, много времени прошло… Сегодня сбылась мечта моей жизни… Без всякой патетики хотел бы сказать, что немецкий народ знает и никогда не забудет, что обретением своего единства он обязан прежде всего Вашему личному вкладу… Ваши смелость и прозорливость сыграли здесь решающую роль. Всем ясно, что все произошло благодаря Вашей политике последних лет…

Не думайте, что мы не понимаем, насколько нелегко Вам это далось. Доверие, которое Вы оказали немцам, будет оправдано. Советский народ никогда не будет разочарован. Времена изменились, уроки истории мы запомнили и видим будущее лишь в добрососедстве и сотрудничестве. Советский Союз и единая Германия – гораздо более перспективное уравнение, нежели Советский Союз – и две разных Германии».

Не могу, кстати, не отметить ту огромную роль, которую сам Геншер сыграл в объединении Германии мирным путем, в согласии с Европейским сообществом.

В прессе, да и в германском обществе до сих пор возникает тема – кто главные герои объединения Германии?

В советские времена у нас ходила ядовитая шутка. Известно, что Ленин, участвуя в субботнике в 1919 году, подставил плечо под бревно, которое несли четверо рабочих. Шли годы и десятилетия, и претендентов на то, что именно они несли вместе с Лениным это бревно, становилось все больше. В результате – если пришлось бы признать все заявленные амбиции, то бревно измерялось по меньшей мере двумя километрами.

Так бывает нередко и с подлинными историческими событиями. В 1997 году 3 октября, День объединения Германии, отмечался в Штутгарте. Бургомистр произнес заглавную речь и сказал, между прочим, следующее: «Считается, что мы многим обязаны президенту Бушу, Америке тем, что объединились. Нет! Этим мы обязаны только им!» Он имел в виду нас. Буш присутствовал при этом и не возражал. Я в эти дни находился в Лейпциге. Выступал перед большой аудиторией. И сказал: «Главными героями объединения являются немецкий и советский народы!»

Оно так и есть, если смотреть в корень и отрешиться от тщеславных амбиций, недостойных такого события.

13 сентября был парафирован «Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве» между Германией и Советским Союзом [4]. Названный «Большим договором», он выводил на качественно новый уровень наши отношения со вторым по величине и значению, после СССР, европейским государствам.

В Договор включены, помимо положений о регулярных политических консультациях, разностороннем сотрудничестве в экономике, науке, культуре, экологии, гуманитарной и иных сферах, принципиально важные положения военно-политического порядка: о ненападении, об отказе от применения первыми вооруженных сил друг против друга и против третьих государств, о неоказании поддержки агрессору. Эти положения стали существенным дополнением к договоренностям по военно-политическому статусу объединенной Германии.

Было бы неправильно полагать, что по достижении главной цели меня перестало интересовать, даже в какой-то степени заботить, как пойдут дальше внутригерманские дела. У меня были основания для тревоги, не начнется ли в Германии «охота на ведьм» – преследования бывших функционеров СЕПГ, дискриминация по политическим мотивам и т. п. На эту тему я еще в сентябре направил официальное письмо канцлеру Колю. Говорил об этом в беседе с де Мезьером и Геншером. Встречаясь 21 сентября с руководством германской социал-демократии – Лафонтеном, Баром, Эмке, я обратил их внимание на то, что и на них ляжет моральная ответственность, если будет допущено преследование бывших членов СЕПГ. Предупредил, что такие действия будут подогревать антисоветские настроения в Германии. А это противоречит всему тому, на что рассчитывали и о чем договаривались в процессе объединения Германии.

Если мы смотрим в будущее, говорил я, этого не должно быть. Такие факты могут у нас в стране вызвать реакцию, неблагоприятную для русско-немецких отношений. «Не думаю, – сказал я тогда социал-демократам, – что Хонеккер был замешан в злоупотреблениях. Не из того теста он сделан. Я ведь был свидетелем его трагедии и трагедии всей ГДР. Одно дело – политические просчеты, другое – злоупотребления».

Между прочим, собеседники уже тогда высказали беспокойство по поводу экономических последствий объединения. Лафонтен, например, считал, что в сравнении с первоначальными расчетами затраты могут быть в 10 раз большими. Он считал, что Коль допустил фундаментальную ошибку, сразу введя на территории ГДР немецкую марку.

Высказали они также и опасения насчет продолжающегося бегства восточных немцев на Запад. В 1989 году в ФРГ переехало около миллиона человек, в 1990 году ожидался приток еще примерно 600 тысяч. Возникли проблемы с жильем, рабочими местами, что порождало весьма нежелательные настроения среди западных немцев.

Понятно, это были уже сугубо внутренние проблемы суверенной Германии.

3 октября 1990 года вступил в силу договор об объединении ФРГ и ГДР. На следующий день было создано общегерманское правительство. В течение последующей недели бундестаг и бундесрат одобрили Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии.

30 октября бундестаг ратифицировал Договор об условиях временного пребывания и планомерного вывода советских войск с территории ФРГ.

В течение октября – декабря документы, относящиеся к внешним аспектам объединения Германии, были одобрены соответствующими инстанциями Соединенных Штатов, Франции, Великобритании. Верховный Совет СССР ратифицировал договоры, связанные с объединением Германии, в марте и апреле 1991 года – после неоднократно возобновлявшейся и временами довольно острой полемики в Комитете Верховного Совета по международным делам. Сказывалась неосведомленность или безнадежно заидео-логизированное представление о характере и ходе мировых событий, о реальном положении и возможностях Советского Союза; были и просто предубеждения. Однако сам факт трудного прохождения договоров на пути к ратификации свидетельствовал о том, насколько еще болезненно ощущались трагические последствия войны в нашем обществе.

9 – 10 ноября 1990 года я прибыл в Бонн – столицу теперь уже единой Германии. После краткой встречи с президентом Рихардом фон Вайцзеккером и канцлером Колем во дворце Шаумбург состоялось торжественное подписание пакета основополагающих советско-германских соглашений.

При подписании выступили Коль и я. Считаю необходимым в этой книге напомнить то, что было сказано тогда.

Выступление Г. Коля

«Господин Президент!

Господа министры, дамы и господа!

Господин Президент, мы собрались здесь, во дворце Шаумбург, чтобы вместе стать свидетелями кульминационного момента Вашего визита: мы подписываем первый политический основополагающий договор, который заключает объединенная Германия, – Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между Федеративной Республикой Германии и Союзом Советских Социалистических Республик.

Мы избрали для этого достойные рамки, которые отражают преемственность наших отношений. Здесь, в этом зале, до середины 70-х годов стоял стол, за которым заседал федеральный кабинет. Здесь в 1955 году наш первый федеральный канцлер Конрад Аденауэр принял решение об установлении дипломатических отношений с Советским Союзом, а в 1970 году при федеральном канцлере Брандте был утвержден Московский договор.

Всеобъемлющий договор, который мы теперь подписываем, олицетворяет нашу совместную политическую волю в трех отношениях.

Во-первых, мы подводим итоговую черту под многострадальной главой прошлого и расчищаем путь для того, чтобы начать все сначала. При этом мы продолжаем добрые традиции многовековой общей истории наших народов.

Во-вторых, мы открываем путь для широкого сотрудничества между нашими государствами и тем самым придаем отношениям между ними новое качество – в интересах наших народов и в интересах мира в Европе.

В-третьих, мы договорились о том, чтобы вместе решать важные задачи, которые возникнут сегодня, а также на пороге третьего тысячелетия.

– Мы будем предотвращать любые войны, ядерные и обычные, и сохранять и укреплять мир.

– Мы будем обеспечивать верховенство международного права во внутренней и международной политике.

– Мы будем вносить свой вклад в обеспечение сохранения жизни человечества и заботиться об охране окружающей среды.

– Не в последнюю очередь мы поставим в центр нашей политики человека, его достоинство и права.

Наш договор претворяет эти высокие цели в конкретные обязательства в отношении:

– соблюдения территориальной целостности всех государств в Европе;

– отказа от угрозы силой или применения силы;

– мирного решения конфликтов и ненападения;

– разоружения и контроля над вооружениями;

– интенсивных широких консультаций. Ввиду процессов реформ в вашей стране наше

экономическое и научное сотрудничество приобретает огромное значение. Это будет подчеркнуто в Договоре о развитии широкомасштабного сотрудничества в области экономики, промышленности, науки и техники, который тоже будет подписан сегодня.

Этот договор послужит международно-правовой основой для того факта, что объединенная Германия – как член Европейского сообщества – будет крупнейшим экономическим партнером Советского Союза.

Сегодня будут также заложены новые договорные основы для сотрудничества в вопросах труда и социального обеспечения. . Господин Президент! Я испытываю особое удовлетворение от того, что наш всеобъемлющий договор обращен также к людям – к каждому из наших граждан в отдельности:

– он открывает путь для широких контактов, в частности, для контактов молодежи и для развития культурного обмена;

– он дает возможность советским гражданам немецкой национальности сохранять свой язык, культуру и традиции и дает нам шанс помогать им в этом;

– и не в последнюю очередь наш договор позволит осуществить глубоко гуманное желание посещать и ухаживать за могилами убитых, где бы они ни находились.

Таким образом, этот договор представляет собой не только широкое взаимопонимание между нашими государствами и правительствами, но также призыв ко всем нашим гражданам вносить свой вклад в примирение между нашими народами.

Но в этом договоре, господин Президент, речь идет не только о наших странах и народах. Согласно заключительной договоренности в отношении Германии, мы закладываем также новый мощный краеугольный камень в установление мирного порядка в Европе. Мы рады, что аналогичный договор Советский Союз только что подписал с Францией, а также последующим договорам с другими западноевропейскими партнерами.

Через 10 дней мы подпишем на парижской встрече глав государств и правительств стран – участниц Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе новые исторические документы, которые продвинут вперед разоружение и меры укрепления доверия в Европе и создадут всеобъемлющие структуры безопасности.

Короче говоря, мы на правильном пути к Европе и миру, к добрососедству, партнерству и сотрудничеству.

В этом духе, господин Президент, мы и хотим подписать этот договор».

Выступление М. Горбачева

«Уважаемый господин федеральный канцлер!

Дамы и господа! Товарищи!

Сегодня особый день в многовековой истории наших стран, думаю, и в европейской истории.

Подписав документ, о котором совсем недавно трудно было даже помыслить, мы официально подвели итог целому историческому процессу и обозначили общую для нас с вами перспективу на большую глубину.

Путь к такому договору измеряется не неделями подготовки текста, а годами и десятилетиями совместного преодоления прошлого и поисков нового качества отношений между Советским Союзом и Германией.

С глубоким удовлетворением я отмечаю большой вклад в это великое дело федерального канцлера – господина Гельмута Коля, при первых контактах с которым мы пришли к выводу, что отношения между нашими народами созрели для основательных перемен.

В этот момент я хочу воздать должное инициаторам и творцам «восточной политики», и прежде всего господину Вилли Брандту и господину Гансу Дитриху Геншеру.

Мы откликнулись на призыв времени, в канун нового века восприняли его как долг перед собственными нациями и перед всей Европой.

Но мы не смогли бы приступить к делу, если бы не убедились, что из трагической истории прошлого в двадцатом столетии извлечены уроки и что это уже глубоко вошло в сознание и в политическую жизнь.

И должен сказать – мы не добились бы успеха, если бы к этому времени не произошло существенного улучшения советско-американских отношений.

И мы отдаем должное в этом деле Франции и Великобритании, иx народам и правительствам.

Движение было ускорено бурным процессом внутренних преобразований в Восточной Германии, разрушивших стену раскола немецкой нации. Между реализацией воли немцев к объединению и переходом на новый уровень советско-германских отношений не должно было быть периода неясности и неопределенности.

Это своевременно поняли ответственные политики всех трех сторон, которым с самого начала пришлось регулировать этот процесс на принципах мира и согласия.

И очень важно, что Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между Советским Союзом и Федеративной Республикой Германии родился вместе с Договором об окончательном урегулировании в отношении Германии, подписанным в Москве два месяца назад.

Убежден, мы сделали единственно правильный выбор. Приняли глубоко продуманное решение долговременного плана, отвечающее жизненным интересам и исконной традиции обоих народов и государств.

Уверен я и в том, что «большой» – как era, уже назвали – советско-германский договор будет не эпизодом, а константой нового мирного порядка, который создается усилиями всех участников общеевропейского процесса.

Советско-германский договор ни против кого не направлен. Наше согласие и сотрудничество – часть несущих конструкций общеевропейского дома, в котором безопасность каждого будет безопасностью всех, где восторжествуют общечеловеческие ценности, дух уважительности, солидарности и добрососедства.

Наш договор не стоит особняком. Советский Союз подписал на днях Договор о согласии и сотрудничестве с Францией, политическую декларацию о сотрудничестве с Испанией.

А до этого – с Финляндией и Италией, с которой, кстати, мы договорились заключить и договор о дружбе и сотрудничестве. Кажется, недалеки мы и от договоренности о советско-британской декларации.

И все акты, как и возможные другие двусторонние соглашения, органично вписываются в строительство общеевропейских структур, которые ждут своего благословения на предстоящей скоро Парижской конференции в верхах – событии поистине эпохальном.

Обращаясь сегодня к гражданам единой Германии, хочу еще раз подчеркнуть значение происходящего для всех нас.

Торжествует новое видение мира.

Завершилась эпоха конфронтации.

Меняется облик Европы и мира.

Наш договор – сильное и здоровое дитя этих перемен. По мере того как оно будет взрослеть и крепнуть, оно будет играть все большую роль в жизни наших народов, во всем европейском развитии по критериям новой эпохи.

Провидческие слова Гете «превыше наций – человечество» наполняются в наши дни предметным политическим содержанием.

Наш договор отличает ясность позиций и намерений, устремленность к будущему, открытость всем, кто хочет участвовать в строительстве Европы на новой основе.

Давайте без пауз и сомнений сделаем так, чтобы добрососедство, партнерство и сотрудничество стали повседневными и привычными в общении наших великих народов.

Пусть заключенный на 20 лет советско-германский договор превратится в трактат о «вечном мире».

Спасибо».

Не считаю нужным комментировать сказанное тогда и остаюсь в полной уверенности, что если бы был сохранен Советский Союз, все то, что тогда было затверждено и по поводу чего мы с канцлером столь убежденно и искренне говорили перед лицом всего мира, послужило бы благу наших двух народов, Европы, всего мира в гораздо большей степени, чем это произошло в действительности.

В подтверждение этой уверенности небесполезно, думаю, привести сказанное мне канцлером в беседе в день подписания документов:

«Совершенно официально заявляю Вам, что как федеральный канцлер Германии и просто как гражданин Гельмут Коль я ставлю на Вас, господин Горбачев. Именно на Вас, а не на всех, кто находится рядом с Вами.

Поэтому я считаю себя призванным и обязанным содействовать Вам в совершении тех добрых дел, которые Вы наметили. Можете быть уверены в том, что на этом сложном отрезке пути я буду рядом с Вами.

…Сегодня утром я принимал бывшего госсекретаря Шульца. Мы были едины в том, что Горбачеву надо помочь, причем именно сейчас, в преддверии зимы, продовольственными и потребительскими товарами.

…Дорогой друг, Вы можете на меня положиться. Я сознательно называю Вас другом, потому что мы многое сделали вместе и многое нам еще предстоит сделать».

В приложении к книге помещены тексты «Большого договора», Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии.

По «Договору об условиях временного пребывания и планомерного вывода советских войск с территории Германии» (на период 1991 – 1994 гг.) статус советских войск практически был приравнен к статусу войск США, Англии, Франции, Канады, Бельгии и Голландии (за исключением, конечно, обязанностей, вытекавших из союзнических обязательств по НАТО).

По «Соглашению о некоторых переходных мерах» Германия выделяла на пребывание и вывод советских войск 15 млрд. марок: 12 млрд. – безвозмездно и 3 млрд. – как беспроцентный кредит с погашением через 5 лет. Большая часть этих средств (7,8 млрд. марок) предназначена была для осуществления специальной жилищной программы для выводимых из Германии военнослужащих и членов их семей (намечалось построить в 1991 – 1994 гг. 4 млн. кв. метров жилой площади), а также четыре домостроительных комбината мощностью 100 тыс. кв. метров в год каждый. 200 млн. марок выделялось на программу подготовки и переподготовки военнослужащих, увольняемых в запас, 1 млрд. марок – на транспортные расходы в связи с нуждами Западной группы войск.

«Договор о развитии широкомасштабного сотрудничества в области экономики, промышленности, науки и техники» разрабатывался очень тщательно – не только по направлениям, но и по отдельным объектам, учитывал в большой мере наработанное (и закрепленное в договорах) в экономических отношениях между СССР и ГДР. Огромную работу проделали здесь С. Ситарян и Т. Вайгель. Это объемистый, детально расписанный документ, состоящий из 25 статей.

Объединение Германии, оформленное в международно-правовых актах, встретило единодушное одобрение всех 34 государств – участников Парижского совещания на высшем уровне (20 – 21 ноября 1990 года). Таким образом, единая Германия признана была в качестве нового фактора, причем весьма значительного, в общеевропейском строительстве на основах доверия и долговременного сотрудничества.

Так поставлена была последняя точка в 40-летнем разделении великой нации и Европы на два лагеря.

Надеюсь, мне удалось объяснить, как и почему это произошло именно тогда – не раньше и не позже – и именно так, а не как-нибудь иначе.