Глава 7. Зима в Алжире

Глава 7. Зима в Алжире

Минимальная цель вторжения в Северную Африку состояла в захвате главных портов между Касабланкой и Алжиром, чтобы не дать державам «оси» использовать их в качестве баз для подводных лодок, и после овладения этим районом мы должны были наступать в восточном направлении в сторону английских войск, действовавших в пустыне. Достигнутый в первые дни успех обеспечил нам осуществление этой цели, и мы немедленно сосредоточили все наши усилия на более крупной задаче — наладить взаимодействие с войсками генерала Гарольда Александера, которые в то время находились на противоположном конце Средиземного моря в 1200 милях от нас. Мы должны были уничтожить все силы держав «оси», находившиеся между нами в Северной Африке, и открыть море для союзного судоходства.

23 октября в Египте генерал Александер направил английскую 8-ю армию под командованием генерала Бернарда Монтгомери в наступление против вражеской обороны у Эль-Аламейна, и в пределах двух недель противник был обращен в паническое бегство в западном направлении, преследуемый победоносными англичанами. Если бы мы могли наступать на линии коммуникаций держав «оси», мы превратили бы эту блестящую тактическую победу английской армии в еще больший стратегический выигрыш.

Английские воздушные и военно-морские силы, базировавшиеся в Египте и на Мальте, лишали державы «оси» каких-либо надежных линий коммуникаций через Средиземное море к востоку от Триполи.

Занятие нами позиций во Французской Северной Африке к западу от Бона фактически установило западную границу на море, дальше которой державы «оси» не могли безнаказанно осуществлять судоходство. Таким образом, в распоряжении Гитлера и Муссолини оставались только те порты, которые находились между Боном в Тунисе и Триполи в Северо-Западной Ливии, через которые они могли поддерживать войска Роммеля. Любое наступление союзников с того или иного фланга привело бы к дальнейшему сужению каналов снабжения войск держав «оси», а при продолжении этого процесса дело закончилось бы фактическим удушением армии Роммеля и его итальянских союзников.

Авиация держав «оси» на Сицилии, на острове Пантеллерия и в Южной Италии была еще настолько сильна, что исключала возможность наступательных действий военно-морских сил союзников в этом регионе; чтобы полностью перерезать коммуникации держав «оси», требовалось предпринять наступление по суше, создать передовые авиабазы и непрерывно наращивать авиационную мощь.

Однако наиболее важными африканскими портами, имевшимися в то время у держав «оси», были Бизерта и Тунис, второстепенными — Сфакс и Габес, находившиеся дальше к югу. Триполи сам по себе вполне хороший порт, по суда держав «оси» должны были проходить туда почти под прицелом орудий на Мальте, где английская авиация тоже становилась достаточно сильной, чтобы наносить жестокие потери вражескому судоходству. Было ясно, что если бы удалось быстро захватить порты Тунис и Бизерта, то дальнейшая доставка подкреплений войсками держав оси в Африке оказалась бы почти невозможной и их уничтожение стало бы неизбежным.

Поэтому наша главная стратегическая задача состояла в быстром захвате Северного Туниса. Этим мы руководствовались при осуществлении каждого предпринимаемого мероприятия как военного, экономического, так и политического характера. При всей сложности обстановки и тех постоянных трудностях, которые обычно следуют буквально по пятам за пехотинцем на поле боя, мы никогда не забывали об этой задаче и были убеждены, что выполнение ее будет означать конец державам «оси» в Африке.

Первый шаг был предпринят в середине ноября, когда мы все еще уговаривали Дарлана в Алжире дать приказ французам о прекращении огня против наших войск и о сотрудничестве с нами. Английская 1-я армия Андерсона была соответствующим образом сформирована для осуществления специфичной кампании в восточном направлении" с использованием Алжира в качестве исходной базы. Андерсон получил указание направить все усилия на быстрейший захват Бизерты и Туниса. Однако он столкнулся с очень серьезными трудностями.

Первой из них была общая слабость его группировки. Нехватка судов не позволяла нам доставить сюда необходимые силы, которые быстро разрешили бы эту проблему.

Поэтому осуществление планов генерала Андерсона нужно было больше основывать на быстроте и решительности, чем на численности войск.

Второй трудностью была огромная нехватка автотранспорта, которая еще больше усугублялась из-за очень плохого состояния одноколейной железной дороги от Алжира к Тунису, протянувшейся на такое расстояние, как от Нью-Йорка до Кливленда.

Третьей серьезной проблемой оказалась погода. Вскоре неожиданно начались дожди, а поскольку ни один из разбросанных аэродромов, которые мы собирались использовать, не имел бетонных взлетно-посадочных полос, наши небольшие воздушные силы столкнулись с огромными трудностями и по нескольку дней подряд почти совершенно не действовали. В этом отношении положение противника было значительно лучше, поскольку его крупные аэродромы у Бизерты и Туниса были приспособлены для действий при любых погодных условиях.

Следующим преимуществом для противника была близость Туниса к Сицилии и Италии. На второй день после того, как мы начали высаживать десанты в Северо-Западной Африке, державы «оси» начали потоком доставлять свои войска в Тунис.

Еще одной трудностью на начальном этапе этой операции было неясное отношение к нам со стороны французских сил, находившихся в районе между Константиной и Тунисом. Этими войсками командовал генерал Барро, и в то время, когда генерал Андерсон начал свое продвижение, не было известно, будут ли эти войска и местное население оказывать активное сопротивление или сотрудничать с ним в наступлении к Тунису.

В таких условиях только такой исключительно исполнительный и смелый командир, как Андерсон, мог взяться за выполнение этой операции. В ответ на мои настоятельные требования он начал боевые действия 11 ноября, сразу же, как только высадился на берег.

Учитывая, что войска генерала Андерсона были укомплектованы почти исключительно англичанами, я всегда находил удивительным то, что он не произнес ни одного слова возражения, принимая этот приказ от американца. Он был истинным союзником и мужественным солдатом. Из Алжира по суше и морю он направил войска на восток и в результате серии быстрых бросков захватил порты Джиджелли, Филинвиль и Бон и, одновременно продвигаясь в глубь страны, подошел к городам Сетиф и Константина. Авиация и подводные лодки держав «оси» постоянно наносили удары по нашим судам и небольшим гаваням, которые мы захватили, но никогда не было проявлено никаких колебаний ни со стороны адмирала Каннингхэма, командовавшего союзными военно-морскими силами, ни со стороны генерала Андерсона, продолжавшего свое продвижение, несмотря на все опасности. Из района Бон и Константина английская 1-я армия двинулась дальше на восток через Сук-Ахрас и Сук-эль-Арба, где она впервые вошла в соприкосновение с сухопутными силами держав «оси».

Переводя свой штаб из Гибралтара в Алжир 23 ноября, я воспользовался этим случаем, чтобы совершить инспекционные поездки в войска. На аэродроме у Орана я натолкнулся на такие условия, которые мучили нас всю тяжелую зиму. Мы успешно сели на взлетно-посадочную полосу с твердым покрытием, но затем из-за непролазной грязи не могли отвести самолет в сторону. Тогда солдаты подвели большой трактор, подложили огромные доски под колеса нашей "летающей крепости" и после этого оттащили ее на несколько ярдов от посадочной полосы, чтобы другой прибывающий самолет мог сесть. Операции по высадке войск закончились, и я провел утро, знакомясь с проблемами снабжения, размещения личного состава и питания.

По прибытий в Алжир в тот вечер я обнаружил, что отданные ранее распоряжения усилить армию Андерсона любыми американскими частями, находящимися в районе Орана, не были выполнены с должной оперативностью. В штабе, когда я вернулся, находился бригадный генерал Лунсфорд Оливер, командир боевого командования «Б» американской 1-й бронетанковой дивизии. Произведя разведку дорог, он установил, что железнодорожная линия не может обеспечить быструю доставку его войск в нужный район, и теперь добивался разрешения перебросить часть его войск на полугусеничных машинах за семьсот миль между Ораном и Сук-эль-Арба. Штабной офицер, к которому он обратился, хорошо знал технические возможности этих машин и отказал в его просьбе на основании того, что в итоге покрытия такого расстояния полугусеничные машины израсходуют половину своего ресурса.

Этого молодого штабного офицера нельзя было порицать за такое решение. Ему на протяжении всей его службы в мирное время усердно внушали мысль о необходимости постоянной экономии, о недопущении расточительства. Тренировка в мирное время была возможна, как это было хорошо известно ему, только тогда, когда расходы логичны. Он еще не усвоил основных суровых реальностей войны и не понял, что каждое позитивное действие требует затрат. Вся задача состоит в том, чтобы определить, как во времени и пространстве расходовать материальные средства для достижения максимальных результатов. Когда это сделано, материальные средства должны быть пущены в дело щедрой рукой, особенно если их стоимость может быть измерена ценою сохранения жизни солдат.

Настойчивость генерала Оливера, его желание побыстрее добраться до поля сражения, его мольбы скорее разрешить ему мучительный марш произвели на меня большое впечатление. Через каких-нибудь пять минут он уже действовал в соответствии с теми приказами, каких добивался.

В эту и следующую ночь Алжир подвергался непрерывным бомбардировкам. Самолеты противника появлялись последовательно небольшими группами, но беспрерывный грохот взрывов не давал возможности уснуть, и отсутствие ночного отдыха вскоре отчетливо отразилось на лицах работников штаба. Основными объектами налетов были наши корабли в гавани в четверти мили от нашего отеля. Падавшие на город бомбы вызывали некоторые человеческие жертвы, среди местных жителей началась паника.

Противовоздушная оборона союзников только начинала развертываться; одно из наших судов, на котором везли основное техническое оборудование для управления истребителями противовоздушной обороны, было в пути потоплено немецкими подводными лодками. Однако к концу месяца мы частично выправили положение, и, после того как люфтваффе получили несколько ощутимых ударов, немецкие самолеты почти прекратили налеты на наши основные порты. Однажды ночью мы получили неоспоримое доказательство того, что экипажи вражеских бомбардировщиков стали побаиваться нашей противовоздушной обороны. Мы перехватили радиограмму от командира бомбардировочной эскадрильи, в которой тот сообщал на свою базу следующее: "Бомбы сброшены на Алжир, как было приказано". Но мы знали, что он сбросил их в море в тридцати милях от берега, потому что в это время наш истребитель завязал с ним бой. Такое свидетельство падения морального духа противника радовало наших людей и поднимало их настроение.

После трех дней интенсивной работы в штабе я выехал на фронт на автомашине, взяв с собой генерала Кларка. Ввиду господства противника в воздухе езда на машинах в прифронтовой полосе была опасным делом. Наблюдатели внимательно следили за небом, и появление любого самолета было сигналом покинуть машину и укрыться. Иногда, разумеется, самолет оказывался своим, но никто не решался мчаться вперед, пока не убеждался, что это действительно свой самолет. Все мы стали настоящими специалистами по распознаванию воздушных целей. Водители машин, саперы, артиллеристы и пехотинцы все время должны были следить за воздухом. Их неприязнь к такому положению отражалась в постоянных сетованиях: "Где же наша проклятая авиация? Почему мы видим в небе только фрицев?" При господстве противника в воздухе наземные войска всегда готовы проклинать своих летчиков.

Кларк и я застали Андерсона за Сук-Ахрасом, где все говорило о непрерывных и тяжелых боях. Почти в каждой беседе с встречавшимися на дороге солдатами я обнаруживал удивительные преувеличения: "Беджа разнесена в щепки бомбардировкой!", "Никто не сможет выжить на следующем участке дороги!", "Нашим войскам наверняка придется отступить!", "Люди не смогут выдержать в этих условиях!". И тем не менее в целом моральное состояние было хорошим. Преувеличения были не чем иным, как желанием отдельных людей рассказать другим о том, что они испытали на себе все ужасы и разрушения и выжили, но у них по было никаких помыслов уйти отсюда.

Солдаты и командиры не имели боевого опыта, но по смелости, мужеству и стойкости войска генерала Андерсона не уступали самым закаленным в боях ветеранам. Условия были физически почти невыносимые. Непролазная грязь с каждым днем усиливалась, все боевые действия велись вдоль дорог, которые на больших участках практически оказались полностью разрушенными. Зимние холода уже опускались на Тунисское нагорье. Доставка на фронт продовольствия, боеприпасов и другого боевого снаряжения превратилась в задачу, посильную для Геркулеса. И несмотря на все эти трудности и слабые силы, генерал Андерсон, войска которого насчитывали всего около трех пехотных и одну танковую бригаду с устаревшей техникой, шел вперед, занял Сук-эль-Хемис, Беджу и вышел к району, откуда уже были видны окраины Туниса.

После первого соприкосновения с противником бои с каждым днем принимали все более ожесточенный и упорный характер. Противник подбрасывал подкрепления более быстрыми темпами, чем мы.

Еще в самом начале я решил идти на дополнительный риск ослабления наших тылов, чтобы усилить войска Андерсона. Нехватка транспортных средств не позволяла сразу подвезти к фронту сильные подкрепления, и мы были вынуждены вводить их в бой мелкими частями, а опасность такого метода использования подкреплений очевидна даже самому неопытному новобранцу. Не было недостатка и в советчиках, предостерегавших меня относительно общественной реакции на «растранжиривание» американской армии. Меня часто спрашивали: "Как Першинг создал себе репутацию в Первую мировую войну?" Однако такие советчики забывали знаменитое заявление Першинга, сделанное им в марте 1918 года, когда для союзников сложилось критическое положение: "Каждый солдат, каждое орудие все, чем мы располагаем, в вашем распоряжении, и вы можете использовать это по своему усмотрению". Я считал, что здесь, в Тунисе, быть может, несколько в меньшем масштабе у нас сложилась обстановка, аналогичная критической ситуации 1918 года, и я был готов принять на себя весь огонь последующей критики, лишь бы союзные войска сумели взять Тунис и преподнести его в качестве новогоднего подарка нашему народу.

Это была крупная рискованная игра, но приз казался настолько привлекательным, что мы отбросили всякую осторожность, стараясь доставить Андерсону каждого незадействованного солдата. Вместе с тем все еще существовала опасность, что немцы могут перебросить свою авиацию через Пиренеи в Испанию и ударить по нашим тылам. Тем не менее в качестве начального шага американской авиации было дано указание переместиться в восточном направлении, насколько это возможно, чтобы оказать воздушную поддержку генералу Андерсону и помочь перерезать морские коммуникации держав «оси» между Тунисом и Италией. Это было явным отклонением от первоначального плана, предусматривавшего сохранение американской авиации на западном побережье Средиземного моря. В результате такого перемещения американская авиация стала располагаться в непосредственной близости от английских воздушных сил, и это вызвало необходимость повседневной координации действий между ними.

Я вызвал генерала Спаатса из Англии, чтобы он взял в свои руки осуществление этой задачи. Мы просто импровизировали с механизмом управления действиями авиации союзников и дали генералу Спаатсу титул исполняющего обязанности заместителя главнокомандующего авиацией. Вначале командующим американскими военно-воздушными силами в Северной Африке был генерал-майор Джеймс Дулиттл, получивший известность как руководитель авиационного рейда на Токио. Это была динамичная личность, сгусток энергии. Потребовалось некоторое время, прежде чем он приспособился нести на своих плечах ответственность старшего начальника в американской авиации на театре. Но он обладал бесценным качеством учиться на опыте и в дальнейшем стал одним из наших прекрасных командиров.

В конце ноября и первой половине декабря продолжалось усиление нашей восточной группировки небольшими контингентами войск, главным образом, из состава американской армии. В силу критического характера повседневных боев и отсутствия транспортных средств мы не могли ждать, пока будут доставлены на фронт сразу какие-либо крупные силы и в полном составе брошены в бой. Если нам не удастся захватить Тунис, мы жестоко пострадаем от такого метода усиления войск Андерсона, но последнему были даны ясные указания использовать все возможные средства, чтобы выполнить задачу до того, как окончательно испортится погода и войска держав «оси», получив подкрепления, вынудят нас перейти к длительной зимней кампании в столь неблагоприятных условиях.

Из Орана мы доставили сюда часть сил американской 1-й бронетанковой дивизии и 1-й пехотной дивизии. Американская 34-я дивизия была растянута вдоль линий коммуникаций для охраны наиболее важных участков и обеспечения безопасности в огромных районах, где у нас еще не было войск. Мы могли использовать союзные войска только для прикрытия наиболее важных мест, а поскольку противник очень скоро стал прибегать к действиям небольших диверсионных групп парашютистов, выбрасываемых под прикрытием ночной темноты, то мы были вынуждены полагаться только на французских солдат при охране сотен мостов, туннелей и подобных объектов.

Только за счет мужества, изобретательности и стойкости, повсеместно проявляемых нашими солдатами, нельзя было полностью преодолеть сопротивление противника на труднодоступной из-за скверных погодных условий местности. К тому же в начале декабря противник располагал уже достаточным количеством механизированных частей, чтобы предпринять решительные, хотя и местного значения, контратаки, и мы оказались вынужденными отходить с наших наиболее выдвинутых вперед рубежей перед Тунисом.

Как только мы прекратили наступательные действия, обстановка в Северном Тунисе стала для нас еще тяжелее. Из-за допущенной во время отхода серьезной ошибки боевое командование «Б» американской 1-й бронетанковой дивизии потеряло почти всю боевую технику, 18-й пехотный полк американской 1-й пехотной дивизии также понес тяжелые потери, а батальон одного английского полка был почти полностью истреблен. Генерал Андерсон вскоре начал подумывать о том, что ему придется оставить узловой пункт Меджез-эль-Баб, где его войска своим правым флангом соприкасались с французами. Поскольку этот ключевой пункт имел важное значение для последующего наступления, когда мы получим необходимые для этого силы, я запретил Андерсону оставлять его и взял на себя личную ответственность за судьбу гарнизона в Меджез-эль-Баб в случае его окружения противником.

Мы все еще пытались собрать силы, чтобы использовать временное улучшение погоды и захватить Северо-Восточный Тунис до того, как все наступательные операции безнадежно застопорятся. На 24 декабря мы назначили заключительное наступление, поставив перед собой весьма честолюбивую цель. Основная надежда на успех была связана с нашим временным превосходством в артиллерии, которая составляла довольно внушительную силу. Однако с тунисского фронта поступали обескураживающие донесения о том, что погода там ухудшилась, и вместе с тем перспектива для начала нового наступления становилась все мрачнее.

Но я не хотел отказываться от задуманного плана, пока сам не приду к убеждению в невозможности его осуществления. Из-за нелетной погоды 22 декабря мне пришлось выехать в войска на автомашине. Как только я покинул район Алжира, дороги оказались почти полностью разбитыми. Утром 24 декабря я встретил генерала Андерсона в его штабе и вместе с ним немедленно выехал к Сук-эль-Хемис, где размещался штаб английского 5-го корпуса, который под командованием генерал-майора Олфри должен был перейти в наступление. Силами небольших подразделений он уже занял критически важные рубежи для обеспечения назначенного на следующую ночь общего наступления корпуса.

Непрерывно лил дождь. Мы вышли вперед, чтобы осмотреть местность, по которой предстояло наступать войскам. В ходе этой рекогносцировки я стал свидетелем случая, который убедил меня в безнадежности подготовленного наступления. Примерно в тридцати футах от дороги, в поле, засеянном озимой пшеницей, в грязи застрял мотоцикл. Четверо солдат отчаянно пытались вытянуть его, однако, несмотря на все их усилия, сами все глубже увязали в глинистом месиве. В конце концов им пришлось отказаться от попытки вытащить мотоцикл.

Мы направились обратно в штаб, и я дал указание отложить наступление на неопределенное время. Это было тяжелое решение. Перед нами сразу же встала задача организовать прочную оборону, сосредоточить разбросанные части, создать резервы и прикрыть правый фланг, где местность позволяла вести боевые действия круглый год. Все это должен был сделать генерал Андерсон, одновременно стойко удерживая все, что нами уже было занято.

В таких условиях командующему всегда необходимо бороться с пораженческими настроениями: упадок духа у старшего начальника быстро замечается в войсках и всегда приводит к нежелательным последствиям. В таких случаях крайне трудно демонстрировать какой-либо оптимизм.

Еще в середине ноября французские войска в Тунисе связали свою судьбу с нами и удерживали за собой раскинувшуюся к югу от Туниса гористую местность, которая облегчала нам ведение оборонительных действий, несмотря на отсутствие у них современного оружия. Отказавшись от планов немедленного захвата Туниса, мы создали рубеж обороны, чтобы прикрыть передовые аэродромы у Телепте, Йокс-лес-Бейнс и Сук-эль-Арба. Пока эти аэродромы были в наших руках, мы могли бы с помощью наших все возрастающих воздушных сил постоянно наносить удары по коммуникациям войск держав «оси». Мы имели бы прекрасные позиции для возобновления наступления, как только позволили бы условия погоды и наши силы. Поэтому план боевых действий на остальную часть зимы предусматривал оборону прежде всего этого района. Без него мы оказались бы вынужденными отступить в район Бона, Константины, а с наступлением весны нам пришлось бы вновь с боями пробиваться вперед через труднопроходимую гористую местность без должной авиационной поддержки и нести большие потери в живой силе. Я был убежден, что никакие трудности для служб снабжения или уязвимость обороны не могли бы оправдать отвод войск на более надежные и удобные позиции, поскольку последствия этого оказались бы очень тяжелыми. Мы должны были также считаться и с тем фактом, что наше отступление отрицательно сказалось бы на моральном состоянии населения Северной Африки, что серьезно тревожило генерала Жиро и других французских руководителей.

До этого времени фланговое прикрытие всего этого огромного района, простиравшегося от Тебессы на юг до Гафсы, обеспечивалось только разбросанными французскими регулярными частями, усиленными небольшим американским отрядом парашютистов под командованием полковника Эдсона Раффа. История его боевых действий в этом районе составила блестящую страницу в войне в Северной Африке. В течение многих недель отряд Раффа держал противника в постоянном напряжении, нанося по нему дерзкие и стремительные удары. Однако с прекращением наших наступательных действий на севере противник сразу же получил возможность, укрывшись за прибрежным горным барьером, сосредоточивать войска по своему усмотрению. Было бы наивно полагать, что противник не воспользуется нашей серьезной слабостью в районе Тебессы и не нанесет в этом месте быстрый и сокрушительный удар, если мы своевременно не предпримем соответствующих мер.

Для организации обороны в район Тебессы из Орана был переброшен штаб 2-го корпуса генерала Фридендолла. Корпус усиливался американской 1-й бронетанковой дивизией, к тому времени почти доведенной до штатной численности, хотя некоторая часть ее вооружения уже значительно устарела. Офицеры тыловых служб в моем штабе возражали против сосредоточения всего корпуса к востоку от Тебессы. Они жаловались, что скверные пути подвоза позволяют осуществлять снабжение только одной бронетанковой дивизии и полка, и не более. Однако будучи убежденным, что противник очень скоро воспользуется нашей очевидной слабостью в этом районе, я приказал начать сосредоточение корпуса в составе четырех дивизий, а снабженцам сказал, что им придется изыскать пути, как обеспечить их.

Американскую 1-ю пехотную дивизию, предназначенную для этого корпуса, следовало как можно быстрее снять с разбросанных боевых позиций и доставить к Тебессе. Американская 9-я пехотная дивизия без 39-й полковой боевой группы, которая участвовала в овладении Алжиром, постепенно перебрасывалась из района Касабланки в восточном направлении. Аналогичный приказ получила и 34-я дивизия, которая передала свои задачи по охране линий коммуникаций французским частям.

Американский 2-й корпус получил задачу обеспечить прикрытие фланга наших главных сил на севере. Фридендолл должен был поставить у горных перевалов легко оснащенные пехотные подразделения, а 1-ю бронетанковую дивизию расположить за боевым охранением в готовности контратаковать противника, который попытается пройти через горы в сторону наших линий коммуникаций. Генералу Фридендоллу после завершения сосредоточения своего корпуса предлагалось предпринять наступательные действия в направлении на Сфакс или Габес, чтобы попытаться лишить Роммеля связи с Тунисом. Учитывая потенциальную выгоду от проведения такой операции, некоторые работники штаба хотели немедленно осуществить ее. Я не одобрил этой идеи, поскольку наши непосредственные возможности для наступления в тот момент равнялись нулю. И чтобы избежать неправильного понимания Фридендоллом своей задачи, я лично встретился с ним и исчерпывающе изложил ему план действий его корпуса в районе Тебессы. Прикрывая правый фланг наших войск бронетанковой дивизией, которая по танкам была сильнее любой группировки, какую противник был в состоянии создать против нее, Фридендолл при отсутствии, серьезной угрозы со стороны противника мог одновременно предпринять наступательные действия в направлении к береговой линии. Но даже в этих условиях он не должен был оставлять никаких гарнизонов в захваченных прибрежных городах.

В течение этих недель нам все еще не удалось создать единое командование для действовавших на фронте войск. Французы отказывались воевать под командованием англичанина, заявляя, что в их армии поднимется бунт, если я буду настаивать на этом. У французов все еще были сильны антианглийские настроения из-за столкновений с англичанами в Сирии, Оране и Дакаре. Английская 1-я армия находилась на левом фланге, французские войска — в центре, а американские — на правом фланге, но все они занимали взаимосвязанные участки единого фронта и зависели от одной линии коммуникации. Такое положение раздражало всех, оно было чревато серьезными потенциальными опасностями. В этих условиях я создал свой передовой командный пункт и постоянно держал там небольшую группу во главе с генералом Траскоттом, который в мое отсутствие должен был заниматься вопросами координации боевых действий войск. Это было самое лучшее, что я мог сделать тогда.

Такое положение оставалось до тех пор, пока в середине января французские войска не отступили на центральном участке под натиском не сильных, но решительных атак немцев. В результате для союзников возникла критическая обстановка. Теперь требовалось осуществлять новую переброску еще не успевших завершить сосредоточение американских войск, чтобы заткнуть образовавшиеся бреши в обороне союзников. В таких условиях в начале второй половине января я в безапелляционном порядке приказал генералу Андерсону взять на себя руководство всеми ведущими боевые действия войсками. Я лично посетил генерала Жюэна, чтобы удостовериться, что он будет подчиняться приказам генерала Андерсона. Позднее я информировал генерала Жиро об этом решении. Он не высказал никаких возражений — необходимость в этом была слишком очевидной.

Когда генерал Андерсон принял на себя командование войсками, фронт был чрезмерно растянут и проходил от Бизерты до Гафса. Чтобы удержать этот растянутый фронт, надо было ждать, пока полностью сосредоточится американский 2-й корпус в районе Тебессы и прибудут дополнительные войска из Англии. Выделение частей и создание мобильных резервов началось перед Рождеством, но этот процесс был сорван отступлением французских войск в середине января. Пришлось срочно бросать американские войска на закрытие образовавшихся брешей. В поражении французов нельзя было усмотреть какого-либо отсутствия храбрости или мужества; оно было следствием того, что у них совсем не имелось современною боевого оружия, и этот недостаток мы усиленно теперь пытались устранить.

В течение всего этого периода нас беспокоила запутанная политическая обстановка: было трудно прокладывать путь сквозь сети интриг, дезинформации, непонимания и сильных предубеждений, с которыми приходилось сталкиваться при решении даже незначительных вопросов. Главным фактором во всей североафриканской проблеме было арабское население с его взрывоопасным потенциалом. Французский генерал Ногес в Марокко, мягко говоря, не заслуживал доверия, но он был министром иностранных дел у султана, и все данные указывали на то, что он пользовался полным доверием и дружбой марокканцев. Свирепые племена этого района представляли собой силу, с которой нужно было считаться. Генерал Паттон, зная эту обстановку, испытывал тревогу. Он все еще придерживался мнения, что если марокканцы станут проявлять враждебность к нам, то потребуется 60 тыс. полностью оснащенных американских солдат, чтобы поддерживать порядок только в этом регионе. Мы не могли позволить себе выделить такие силы на эти цели, поскольку просто не имели их. Паттон решительно советовал нам оставить Ногеса в покое.

В этом сложном переплетении проблем серьезную роль играл извечный антагонизм между арабами и евреями. Поскольку в Северной Африке первые численно превосходили вторых примерно в сорок раз, то на местах установилась практика умиротворения арабов за счет евреев. Поэтому арабское население рассматривало любое изменение антиеврейских законов как стремление создать еврейское правительство для последующего преследования самих арабов. Если принять во внимание, что неграмотное население годами подвергалось интенсивной нацистской пропаганде, рассчитанной на разжигание подобных предрассудков, то нетрудно было понять, что обстановка требовала больше проявления осторожности и постепенных изменений, чем стремительных революционных действий. Северную Африку наводнили слухи, они почти определяли всю жизнь в этом регионе. Например, здесь говорили, что меня, еврея, прислал сюда еврей Рузвельт, чтобы подавить арабов и установить в Северной Африке еврейское правление. Политические советники в штабе были настолько обеспокоены этими слухами, что опубликовали в газетах материалы с моей родословной и распространили специальные листовки. Брожение среди арабов или, что еще хуже, открытый бунт отбросили бы нас назад на многие месяцы и причинили бы бесчисленные жертвы.

Что касается французских чиновников, коротавших время в кафе и готовых беспрестанно болтать с газетными репортерами, то ответ был безукоризненно прост. Нужно было просто выкинуть волевым решением каждого чиновника, который был связан с Виши или выполнял его приказы, и поставить на их место тех, кто сочувствовал нам. Но поскольку ненавистные вишисты втерлись в доверие к арабскому населению, то было очевидно, что только путем постепенных последовательных изменений и осторожного решения проблем, связанных с местным чиновничеством, можно предотвратить возможность бурных проявлений арабо-французско-еврейских противоречий.

Для иллюстрации деликатности положения можно привести следующий пример: в самом начале, выходя далеко за рамки союзнических отношений, мы настаивали на том, чтобы французские власти изменили антиеврейские законы и порядок в этом районе. После издания соответствующих прокламаций мы увидели, что в этом отношении достигнут некоторый прогресс. Однако представьте себе мое удивление, когда Дарлан явился ко мне в кабинет с письмом, подписанным человеком, которого он знал как раввина города Константины и который умолял власти не спешить с отменой антиеврейских законов, иначе, как говорилось в письме, арабы несомненно устроят погромы. Этот небольшой пример свидетельствует о сложном и запутанном характере расовых и политических взаимоотношений, ежедневно проявлявшихся в самых различных направлениях.

Политические, экономические и военные вопросы тесно переплетались между собой. В сфере политики неустанно трудились Мэрфи и его английский коллега Гарольд Макмиллан. Им приходилось вести дела с опасным Дарланом, с мужественным и честным, но безучастным к политике Жиро, со слабовольным Шателем, со зловещей личностью Ногесом и другими. Мы настаивали на либерализации политической системы, однако каждый день приносил новые, в большинстве своем вполне обоснованные жалобы на продолжающиеся несправедливости, отсутствие доброй веры и не подтвержденные конкретными делами заверения. Мы решились устранить наиболее неприемлемых лиц, но приходили в отчаяние из-за невозможности найти им удовлетворительную замену. Более того, действуя, мы всегда должны были помнить, что находимся на земле союзника; мы не имели ни полномочий, ни прав, свойственных условиям военной оккупации. Тем не менее мы давно уже сказали Дарлану, чтобы он освободился от Шателя, губернатора Алжира, и Ногеса, министра марокканского султана.

В решении такого рода проблем генерал Жиро был бесполезен. Он питал отвращение к политике, ко всему тому, что необходимо было осуществить для создания упорядоченной, демократической системы применительно к местным условиям в Северной Африке. Он просто хотел получить вооружение и заняться комплектованием боеспособных дивизий, а не вопросами формирования правительства. Цели генерала были ясны, однако его способности к решению более крупных административных и организационных задач вызывали сомнения.

Дарлан был убит 24 декабря, в тот самый день, когда я был вынужден отказаться от каких бы то ни было планов скорейшего наступления в Северном Тунисе. Я находился в штабе английского 5-го корпуса возле Беджа, когда мне сообщили о его смерти. Я немедленно выехал в Алжир и прибыл туда после тридцатичасовой безостановочной езды на машине в дождь, снег и гололед. Все мое знакомство с Дарланом продолжалось шесть недель. Он пользовался дурной репутацией коллаборациониста, однако в течение всего периода сотрудничества с нами в качестве главного администратора во Французской Северной Африке он ни разу, насколько нам известно, не нарушил взятых на себя обязательств или данных им обещаний. Но его манера поведения и вообще его личность не внушали доверия, и, ведя с ним дела, мы всегда чувствовали себя неспокойно. И тем не менее его смерть принесла мне новые осложнения.

Хотя из французской администрации генерал Жиро и пользовался наибольшим моим доверием, штаб был все же не в состоянии поощрить создание марионеточного правительства во Французской Северной Африке. Прибегнуть в этом вопросе к нацистским методам означало бы куда более серьезное нарушение принципов, во имя которых мы сражались, чем простое согласие на временное занятие руководящего поста человеком, прошлое которого, по нашим взглядам, было неприятным. Более того, мы сомневались в способностях Жиро прочно укрепиться на посту главного администратора, однако другой приемлемой кандидатуры у нас не было. Французское местное чиновничество без промедления назвало генерала Жиро временным преемником Дарлана в роли главного администратора в Северной Африке. Жиро посетил наш штаб и сразу попросил, чтобы я перестал смотреть на Северную Африку как на завоеванную территорию и относился к ней скорее как к союзнику, в которого она пытается превратиться. Такое настроение у человека, который, как я полагал, так хорошо понимал наши цели, было для нас несколько ошеломляющим.

Слабовольный губернатор Алжира Шатель не пользовался у нас доверием. Он и генерал Ногес являлись личностями, от которых мы хотели решительно избавиться как можно скорее, хотя генерал Паттон постоянно утверждал, что Ногес эффективно действовал в пользу союзников. Я же лично был убежден, что генерал Ногес будет с нами сотрудничать лишь до тех пор, пока будет видеть, что мы выигрываем; однако при появлении первых признаков нашей слабости он без колебаний повернет против нас. Дарлан на все высказывания недовольства в адрес этих двух лиц неизменно отвечал: "Я и сам не хочу иметь их на этих постах, однако управление арабскими племенами — дело сложное, требующее большого опыта работы с ними. Как только вы подберете подходящих людей, достаточно опытных и лояльных французов, я немедленно устраню этих двух должностных лиц".

Мы решили привезти в Алжир Марселя Пейрутона. Мне доложили, что Пейрутон в то время фактически находился в изгнании в Аргентине и не мог вернуться во Францию из-за враждебности к нему Лаваля,[16] самой зловещей марионетки Гитлера.

Сообщалось также, что ранее он пользовался в Северной Африке репутацией умелого колониального администратора. Однако в течение длительного времени он входил в правительство Виши и поэтому считался в демократическом мире фашистом. Мы объяснили наши трудности государственному департаменту и после обмена несколькими депешами получили ответ о согласии с нашей идеей.

Пейрутона привезли в Алжир и назначили губернатором; это было нашей ошибкой, хотя он и выгодно отличался от своего слабовольного и нерешительного предшественника. Тем не менее было очень трудно найти людей даже с каким-нибудь опытом работы в системе французской колониальной администрации, не запятнавших себя связями с вишистами. Вначале мы думали использовать Маета, Бетуара и некоторых других, уже доказавших свое дружественное отношение к нам. Однако и здесь мы натолкнулись на трудности, связанные с настроениями во французских войсках, в помощи которых мы остро нуждались. Мы добились официального признания Маета и Бетуара, даже обеспечили их продвижение по службе, но не могли добиться их признания в общественном плане. Враждебное отношение к ним было настолько сильным, что они сами и генерал Жиро не рекомендовали нам использовать их на административных постах.

В это время я допустил другую ошибку, хотя и действовал из лучших побуждений. Я имею в виду введение цензуры на политические сообщения из Северной Африки сроком на шесть недель. Хотя я и испытывал личную неприязнь к цензуре, мне все же пришлось пойти на эту меру. Наш план заключался в том, чтобы содействовать в конечном счете союзу между местной французской администрацией и силами де Голля в Лондоне. Это была трудная, как мы понимали, задача, но решить ее было необходимо.

Антагонизм с де Голлем во французской армии в Северной Африке и на всех уровнях гражданской администрации сильно укоренился; однако де Голль пользовался явной популярностью среди гражданского населения, и она постепенно росла, по мере того как все отчетливее вырисовывались успехи союзников. Сторонники де Голля в Лондоне использовали любую возможность для ожесточенных нападок на каждого французского военного или гражданского деятеля в Африке, а те, в свою очередь, отвечали им публично в не менее резких выражениях. Я считал, что разрешить раздувать подобную публичную перепалку, оскорбительную для обеих сторон, означало создать такие условия, которые сделали бы невозможным примирение в будущем. Введя цензуру, я предотвратил участие местных французских должностных лиц в этой публичной ссоре. Они ожесточенно доказывали неправильность этого моего шага, как, впрочем, и представители прессы при штабе. Я считаю, что эти ограничения дали некоторый положительный результат, и они были сразу же сняты, как только я узнал, что Жиро и де Голль согласились встретиться, в Касабланке.

Запутанность военной и политической обстановки еще больше осложнялась экономическим положением в Северной Африке, которая оказалась лишенной ввоза традиционных товаров. Морского транспорта не хватало, и каждое суденышко использовалось только для доставки боевых грузов. Ощущалась острая нужда в пшенице, угле, одежде, медикаментах и других предметах потребления.

В декабре к нам прибыли первые представительниц женского вспомогательного корпуса. До прибытия в Лондон я был противником использования женщин на военной службе. Однако в Англии, когда я увидел их блестящую работу, в том числе в составе боевых расчетов зенитных батарей, мое отношение к этому вопросу полностью изменилось. В Африке многие офицеры все еще сомневались в полезности женщин-военнослужащих. Эти люди просто не видели изменявшихся требований войны. Навсегда канули в прошлое элементарные штабы Гранта и Ли. Многочисленное войско канцелярских клерков, стенографов, телефонистов, шоферов стало существенным компонентом воюющей армии, и едва ли было разумно назначать для выполнения этих функций людей из боевых частей, когда имелось большое число достаточно высококвалифицированных женщин. С первых дней их репутация деловых и добросовестных исполнителей крепла в войсках. К концу войны даже самые упорные противники призыва женщин для службы в действующей армии изменили свою точку зрения. Сначала женский персонал ограничивали работой в общей части штаба и на тыловых базах, но потом их стали посылать в войска. Что касается медицинских сестер, то они уже давно перестали вызывать удивление у личного состава боевых частей. С первых дней этой войны наши медицинские сестры вели себя в духе традиций времен Флоренс Найтингейл.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 10 Вторая зима

Из книги Мемуары 1942-1943 автора Муссолини Бенито

Глава 10 Вторая зима Последний полет в Саут-Айс состоялся 25 марта, но уже в начале месяца стало чувствоваться наступление зимней погоды. Наша деятельность в Шеклтоне была направлена на подготовку людей, собак и транспортных машин, чтобы во всеоружии встретить те


Глава 11 Зима на базе Скотт

Из книги Дневник немецкого солдата. Военные будни на Восточном фронте. 1941-1943 автора Пабст Гельмут

Глава 11 Зима на базе Скотт Базы Шеклтон и Скотт расположены почти на одной широте, и каждая стоит на южном берегу большого моря, глубоко врезавшегося в сушу в сторону центра Антарктиды. Обе базы находятся одинаково далеко на юге, и на них та же продолжительность зимы и


Накануне высадки в Алжире

Из книги Семенов-Тян-Шанский автора Алдан-Семенов Андрей Игнатьевич

Накануне высадки в Алжире Лишь при одном условии эти меры могли бы изменить общую стратегическую ситуацию, создавшуюся в результате высадки в Алжире, а именно: если бы поток пополнения и снабжения сил стран Оси имел достаточный масштаб, чтобы позволить им не только


Глава 5. Зима в центральном секторе

Из книги Ближние подступы автора Ржевская Елена Моисеевна

Глава 5. Зима в центральном секторе Сегодня снова отправился на передовой рубеж. «Красная» теперь только половина НП. Поле боя выглядит неприглядно. Лента дороги к нашему бывшему посту оптического наблюдения вьется через поле воронок. Сам пост пережил сегодня прямое


Глава 13 БАРНАУЛЬСКАЯ ЗИМА

Из книги Диверсанты Третьего рейха автора Мадер Юлиус

Глава 13 БАРНАУЛЬСКАЯ ЗИМА Над Барнаулом четвертые сутки бушевала метель.Ветер продувал улицы, захлестывал домишки, нес клочья сена, мерзлые ветки, гнилое тряпье. Раскачивались жестяные вывески кабаков, звенели обледенелые березы, жалобно вскрикивали колокола


Глава четвертая Зима

Из книги Жизнь Антона Чехова автора Рейфилд Дональд

Глава четвертая Зима Привозят мороженый хлеб. Его распиливают и раздают. Кладем его на железную печку, корочка припекается, пахнет печеным хлебом, аппетитно. Отходит, мягчает, хотя уже не тот, как если б достался не мороженым, — пресный, безвкусный. Но вообще-то сгоряча, с


Глава IX. Победная зима

Из книги В водовороте событий автора Рубакин Александр Николаевич

Глава IX. Победная зима 31 декабря 1942 года. Опять воинская часть пригласила нас, 5 человек, на торжественное заседание. Командир части Мамончик поздравил всех, вспомнили погибших. Немного танцевали под баян. Меня пригласил Будзелевич. В час ночи ушли в батальон. Все


Глава девятая ЗИМА В СТАРОКОНЮШЕННОМ

Из книги Пять лет на острове Врангеля автора Минеев Ареф Иванович

Глава девятая ЗИМА В СТАРОКОНЮШЕННОМ Так мы стали жить вдвоём с Валкондой, в Староконюшенном переулке. В тихом, заснеженном дворике, в старомосковском доме.Угловая (проходная) комната, в которой я обитала, была необычной формы. Одного (самого главного) угла в ней не было,


В освобожденном Алжире

Из книги Путь комет. Молодая Цветаева автора Кудрова Ирма Викторовна

В освобожденном Алжире Странно быть на свободе после двух долгих лет заключения. Странно ходить по улицам без стражи, не ожидая каждую минуту удара в спину прикладом или кулаком. Я испытывал это незабываемое чувство второй раз в жизни: в первый раз — в дни молодости, когда


Глава XX ЗИМА 1931—32 ГОДА

Из книги Жизнь Антона Чехова [с иллюстрациями] автора Рейфилд Дональд

Глава XX ЗИМА 1931—32 ГОДА Как прошла зима 1931—1932 года?Вполне благополучно. Остаток наших угольных запасов я по осени распределил между домами. Прежде всего я обеспечил в полной мере радиостанцию, радистов и метеоролога. Они были всегда связаны своей работой и не могли


Глава XXIV ТРУДНАЯ ЗИМА

Из книги автора

Глава XXIV ТРУДНАЯ ЗИМА Осень, следовавшая за отлетом самолетов, прошла у нас обычным порядком. К тому моменту, когда зима вступила в свои права, мы были солидно подготовлены к ее встрече. Во всяком случае, все, что нужно было сделать для того, чтобы с наименьшими невзгодами


Глава 17 Первая зима

Из книги автора

Глава 17 Первая зима 1Имя Павла Антокольского Марина услышала впервые поздней осенью 1917 года от Сергея Гольцева в поезде, увозившем их всех на Юг. Тогда, в вагоне, он прочел стихи Павла, которые Цветаева уже не могла забыть.И, вернувшись в Москву, она разыскала автора.Павлику


Глава 62 Мечты об Алжире ноябрь – декабрь 1897 года

Из книги автора

Глава 62 Мечты об Алжире ноябрь – декабрь 1897 года Антон, как человек самолюбивый и блюдущий свою Reinheit, в конце концов сел за письменный стол, не желая запятнать себя денежными подачками от Саввы Морозова. В ту осень ничего крупного из-под его пера не вышло; написанные