Николай Адамов. Конец пути

Николай Адамов. Конец пути

Медленно, медленно прояснялось небо после смерти Сталина. Только через год, в 1954 году, начали снимать "вечную ссылку" и давать паспорта, конечно, с пометкой о судимости и запрещением жить в 39 городах. С меня почему-то ссылку сняли с самой последней, и я какое-то время жила в Караганде совершенно одна. Все мои друзья уехали, время тянулось невероятно медленно. Придя с работы, я в восемь часов ложилась спать (от отвращения к жизни, как говорил Мандель), а в три часа ночи просыпалась, читала, мучилась, ждала утра. Наконец с меня тоже сняли ссылку, и я сразу поехала в Джезказган, в лагерь к Николаю.

Об этом лагере ходили слухи, что там были волнения, что заключенные не выходили на работу, требовали пересмотра дел, приезда к ним Маленкова, изменения лагерного режима, что вводили танки.

Приехав в Джезказган, я узнала, что все уже позади, волнения ликвидированы, в режиме произошли большие изменения. В частности, разрешены свидания с родными на неделю, причем для этой цели отводится помещение с двумя выходами: один — для заключенного, в зону, другой — для приехавшего на свидание — на улицу. Ничего подобного раньше в лагерях не было.

Я вошла в тесную комнатку, где стояли кровать, стол, два стула. С бьющимся сердцем села…

Отворилась дверь, вошел Николай.

Я с трудом узнала его: за четыре года он превратился в старика, съеденного туберкулезом.

Я пробыла у него неделю. В моей страшной жизни эта неделя была одной из самых тяжелых.

В конце пришел какой-то начальник и сказал, что Адамова можно актировать по здоровью, если я дам подписку, что буду его содержать и не предъявлю никаких претензий.

Я, конечно, дала эту странную подписку, и мы вместе вернулись в Караганду.

Начался наш новый этап жизни с Николаем в Караганде. Здоровье его заметно улучшилось, он поправился, окреп и вновь включился в политические споры. Надо сказать, что мы с ним часто расходились в оценке событий. Наши темпераменты были очень разные: он — боец, бесстрашный человек, а я — смертельно напуганная. У нас часто возникали споры.

В этот период в Караганде я вновь начала писать свои воспоминания, прерванные вторым арестом. Помню, я закончила главу "Лиза" и прочла ее Николаю. Ему очень не понравилось.

— Лиза твоя — предательница. Дочка ее спрашивает, как ей жить, спрашивает, неужели ты у "них" брала деньги, а она, боясь, что дочку не примут в комсомол (чтоб он сдох!), отвечает: "Да, я виновата". Она предала не только себя, всех нас! Всех признала виноватыми и в шпионаже и в террактах. Разве так надо писать об этом времени? Надо так писать, чтобы стены тряслись, чтобы крыша падала на их подлые головы! А ты жалеешь Лизу! Бедная Лиза!

Я не могла с ним согласиться и не могла писать иначе. Я ведь совсем не была политиком. Я только горячо жалела своих товарищей по несчастью и ненавидела наших палачей.

В это время шли слухи, что многих реабилитируют, и мы решили уехать из Караганды, чтобы хлопотать о реабилитации. Я поехала в Москву, а Николай — в Воронеж, где он был осужден и где находилось его дело. Приехав в Воронеж, Николай не только довольно быстро добился реабилитации, но и восстановился в партии. Когда на партийном собрании секретарь, вручая билет, поздравил Николая, он ответил:

— Это не меня надо поздравлять, я поздравляю вас с тем, что в партию возвращаются такие люди, как я.

Собрание было потрясено.

Николаю дали в Воронеже квартиру, он прописал к себе племянницу — студентку воронежского вуза. Сразу же нашлось много товарищей по комсомолу и гражданской войне, тоже в свое время репрессированных, но еще не реабилитированных. Николай хлопотал за них. Дом его был полон людьми, о которых он заботился, которые его уважали, признавали своим лидером. Он был в своей сфере, в своей стихии. Он устроился на работу. Племянница обожала его, как и он ее. Она вела хозяйство, он жил в семье, где был главой и кумиром, что ему было необходимо.

За это время он несколько раз приезжал ко мне в Москву, но в нашей семье он не мог найти себя. Он был чужой в моей среде и остро чувствовал это. А я не могла уйти из своей семьи: я была поглощена уходом за стареющими и болеющими сестрами, появились внуки, и мне казалось, что это ко мне вернулись мои дети, они заполнили мою жизнь. Так мы остались жить каждый в своей семье, переписывались, иногда встречались.

Здоровье Николая, подорванное туберкулезом, все более ухудшалось. Он часто болел. Однажды я получила трагическое известие от его племянницы: он заболел воспалением легких, попал в больницу и умер там.

Было ему 62 года.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КОНЕЦ ПУТИ

Из книги Калинин автора Толмачев Анатолий Васильевич

КОНЕЦ ПУТИ Летом 1944 года Калинин почувствовал себя совсем плохо. Врачебное обследование показало опухоль в кишечнике, и врачи настояли на операции. Операция предстояла серьезная. Он знал об этом и пытался анализировать свое самочувствие. Страх? Нет, страха не было. Было


«Дети мои, близок конец моего жизненного пути…»

Из книги Чингисхан: Покоритель Вселенной автора Груссе Рене

«Дети мои, близок конец моего жизненного пути…» Итак, шел 1227 год, последний год жизни Покорителя Вселенной. Не оправившись от прошлогоднего падения, Чингисхан чувствовал себя все хуже. В то время как монгольские полководцы штурмовали столицу тангутов, Покоритель


10 Конец Пути

Из книги Джон, Пол, Джордж, Ринго и я (Реальная история ‘Битлз’) автора Бэрроу Тони

10 Конец Пути


6. КОНЕЦ ПУТИ

Из книги Пржевальский автора Хмельницкий Сергей Исаакович

6. КОНЕЦ ПУТИ


Николай Васильевич Адамов

Из книги Путь автора Адамова-Слиозберг Ольга Львовна

Николай Васильевич Адамов В 1944 году я уже знала, что приговор, полученный моим мужем — 10 лет без права переписки, — это шифр расстрела, что я вдова.И вот явился друг, опора в жизни. Я вышла замуж за Николая Васильевича Адамова.Он был полной противоположностью моему первому


Конец его пути

Из книги Язык мой - друг мой автора Суходрев Виктор Михайлович

Конец его пути В послехрущевские годы Косыгин, как я уже говорил, часто ездил за рубеж с ответственными миссиями, на мой взгляд, по той причине, что Брежнев долго не решался активно участвовать в международной жизни. Вероятно, поначалу он испытывал робость перед


Конец нашего пути

Из книги В гостях у Сталина. 14 лет в советских концлагерях автора Назаренко Павел Е.

Конец нашего пути Тысячи километров отдалили нас от родных, милых, дорогих семейств. Все ушло далеко, далеко. Поезд наш, казалось уставши от длинного пути, с изнуренными и замкнутыми пассажирами, начал замедлять свой ход. Шипя и пыхтя, давая о себе знать, вползает в


Конец пути

Из книги Чайковский в Петербурге автора Конисская Лидия Михайловна

Конец пути Сто жизней не хватит на то, чтобы привести в исполнение все мои планы. П. Чайковский «Меня невероятно тянет в Петербург, невероятно хочется сейчас же очутиться у вас, но благоразумие заставляет отложить поездку на две недели…» — так писал Чайковский брату


Конец пути

Из книги Моя жизнь [Maxima-Library] автора Меир Голда

Конец пути Шли недели. Резервисты все еще не вернулись с юга и с ледяного теперь севера. Даже перестрелка не прекратилась. Настроение в Израиле было по-прежнему мрачное, тревожное и беспокойное. Киссинджер старался добиться разъединения войск между Сирией и Израилем,


Николай Глазков. «Поэт пути не выбирает…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Николай Глазков. «Поэт пути не выбирает…» Ирине Озеровой Поэт пути не выбирает, Диктуют путь ему года. Стихи живут, и умирают, И оживают иногда. Забыться может знаменитый Из уважаемых коллег, И может стать поэт забытый Незабываемым


Глава семнадцатая КОНЕЦ ПУТИ

Из книги Калиостро. Великий маг или великий грешник автора Володарская Ольга Анатольевна

Глава семнадцатая КОНЕЦ ПУТИ Известно, что Бастилия тоже была разрушена 14 июля. Какой-нибудь мечтатель подумает, что эти неодушевленные сооружения постигла кара за то, что они скрывали в своих стенах Калиостро, но не следует забывать, что много тюрем, где сидел Бальзамо,


КОНЕЦ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ

Из книги Колумб автора Ревзин Григорий Исаакович

КОНЕЦ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ Четвертое плавание Четыре каравеллы отплыли из Кадикса 9 мая 1502 года, имея на борту 150 человек. С адмиралом были его брат Бартоломео и пятнадцатилетний сын Эрнандо. Переход через океан был совершен в благоприятных условиях. Пассаты без устали гнали


Глава десятая КОНЕЦ ПУТИ

Из книги Гоголь автора Степанов Николай Леонидович

Глава десятая КОНЕЦ ПУТИ Мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать России. Н. Гоголь ОТЧИЙ ДОМ После томительных дней карантина в Одессе, когда пришлось сидеть в комнате за проволочной решеткой, Гоголь поспешил в Васильевку, Блудный сын, наконец, возвращался в