Чародей (Эллис)

Чародей (Эллис)

Валерия Ивановна Цветаева:

Большим событием было появление у нас в Трехпрудном Эллиса.

Отец благоволил Эллису, как человеку одаренному, образованному. Для Марины и Аси Эллис стал просто Чародеем. Артистичностью своей природы, искренностью, блеском таланта он подчинил души обеих сестер: вдохновенные экспромты его вели их в манящий мир бурной фантастики, приучили чувствовать пульс поэтического творчества [1; 17].

Анастасия Ивановна Цветаева:

Худой, в черном сюртуке. Блестящая лысина, черноволосый, зеленоглазый, с удлиненным лицом, тонкие черты лица, очень красный рот — «доктор», маг из средневекового романа.

Жил Эллис в бедности, без определенного заработка, от стихов к статье, делал переводы, не имел быта. Комната в номерах «Дон» на Смоленском рынке и хождение днем — по редакциям, вечером — по домам друзей, где его встречали радостно, как желанного гостя, слушали последние стихи и вместе с ним уносились в дебри мечтаний и споров о роли символизма, романтизма. Часто голодный, непрактичный, он обладал едким умом и блестящей речью, завораживающей самых разнородных людей.

И был у него еще один талант, которым он покорял людей не менее, чем певучим стихом: талант изображения всего, о чем он говорил, — более: талант превращения, перевоплощения такой силы и такой мгновенности, которая не под стать и самому искусному актеру, всегда связанному принудительностью роли данного часа, несвободою выбора.

Эллис, в своей полной материальной неустроенности, был насмешлив, неблагодарен до самого мозга костей, надменен к тому, у кого ел, повелителен к тому, от кого зависел. Импровизатор создаваемого в миг и на миг спектакля, он не снизошел бы к доле актера, которая должна была представляться ему нищетой.

Взлет острой бородки, взмах черных рукавов сюртука, вспев своеобразного грассирующего голоса:

…Я в тебе полюбил первый снег,

И пушистых снежинок игру,

И на льду обжигающий бег,

И морозный узор поутру…

Эллис упоенно, как знаток, говорил нам о вальсе и после трактата-дифирамба о нем показывал, как танцует писарь, как — офицер, как — кадет перед выпуском, и со стихами на устах — вместо дамы в объятиях — заскользил, самозабвенно, в классическом вальсе — один…

И снова — стихи.

Молча слушает, стыдясь слова, Марина стихи поэта вдвое старше ее, первого поэта, в жизни встреченного, от застенчивости щуря светлые близорукие глаза. <…>

В ту пору Льву Львовичу, должно быть, из всех домов Москвы, где он бывал (у половины Москвы!), больше всего хотелось к нам. Взмах трости, ее ожесточенный стук о тротуар, он летел, как на крыльях, в чем-то немыслимо-меховом на голове (зимой, в морозы). Но шла весна, кончились меховые шапки, и Эллис снова был в своем классическом котелке. Войдя, легким движением руки его иначе надев, вздернув бородку: «Брюсов!»

Брюсов был его кумир. Нежно любил он и Андрея Белого. Любил? Перевоплощался в них, едва назвав. Скрестив на груди руки, взглянет, надменно и жестко, что-то сделает неуловимое с лицом — «Валерий Яковлевич» тех лет, когда он писал: «желал бы я не быть Валерий Брюсов!» На время чтения этой строки Эллис был им, за него, как Наполеон за уснувшего на миг часового. Но начнет рассказывать о Борисе Николаевиче — и уже сами собой взлетают в стороны руки, обняв воздух, глаза стали светлы и рассеянны, и уже летит к нам из передней в залу не Эллис — Андрей Белый! <…>

Маринин творческий дар Эллис чтил, слушал ее стихи, восхищался. Хвалил ее перевод «Орленка» (сам будучи известным переводчиком). С первого дня учуял и ее нрав, ни с чем не мирящийся. <…>

Шли последние дни Андреевой и Марининой гимназии. Эллис все чаще приходит к нам. Длинные весенние вечера без него теряли смысл.

Мы ждали его каждый день, и он приходил. То, что не было папы, что низ дома был теперь, как и верх, весь — наш, создавало в доме особую, к чему-то прислушивающуюся, тревожную и проникновенную свободу. Прежде мы бывали в зале, столовой и наверху, в наших комнатах. Теперь, в какой-то неназванный, непонятный час, мы шли в кабинет, на папин серый, с турецким рисунком и спинкой, старый диван. Там начинались Эллисовы рассказы. Под маминым портретом — в гробу.

Темнело. Дворник закрывал — и они стукали — ставни. Тогда начиналась ночь. Эллис сидел между нас, порой вскакивал, представляя что-то, кого-то, и снова возвращался к нам, не прекращая рассказа. Вечер? Май? Дом, переулок? Мы — в тропиках. Мы едем на носороге. Только днем он притворился — диваном…

Книги, читанные о тропиках, кораблях, путешествиях, — нищета после этой фантасмагории, этих сказок движенья, дыханья!.. [15; 258–259, 283, 285]

Валерия Ивановна Цветаева:

Удивительна была его способность мгновенного перевоплощения, и его мимические импровизации, точность жеста, от смешного до страшного, были неотразимы для каждого видевшего их. Под звуки музыки он преображался, с головы до ног совсем другой. То клоун цирка, то ученый с бородой на стариковский лад <…>.

Бурное воздействие оказал Эллис на Марину и Асю в самую восприимчивую, переломную пору их жизни [1; 17–18].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЭЛЛИС О СОВРЕМЕННОМ СИМВОЛИЗМЕ, О «ЧЕРТЕ» И О «ДЕЙСТВЕ»[245]

Из книги Жизнь и творчество Дмитрия Мережковского автора Мережковский Дмитрий Сергеевич

ЭЛЛИС О СОВРЕМЕННОМ СИМВОЛИЗМЕ, О «ЧЕРТЕ» И О «ДЕЙСТВЕ»[245] «Цель поэзии — поэзия!» А. Пушкин IНесмотря на то, что с внешней стороны не остается никакого сомнения в окончательной и бесповоротной победе в нашей литературе «нового направления» (другими словами, —


Часть 2. Голос Эллис

Из книги Фенэтиламины, которые я знал и любил. Часть 1 автора Шульгин Александр

Часть 2. Голос Эллис


Чародей танца

Из книги Репортаж без микрофона автора Махарадзе Котэ

Чародей танца Соприкосновение с его феерическим искусством — одно из самых ярких впечатлений моей жизни. Из разряда тех, которые никогда не улетучиваются, ни на йоту не блекнут и продолжают будоражить по сей день.Я увидел его впервые в миниатюре Минкуса «Птица» и был


Эллис

Из книги Книга 2. Начало века автора Белый Андрей

Эллис Лев стал «Эллисом»; до тринадцатого года он сплетен с моей жизнью.Видя позднее в удобствах его, говорил себе: «Не типично!» Меблированные комнаты «Дон», те — типичны; они помещались в оливковом доме, поставленном на Сенной площади среди соров и капустных возов; дом


Малыш Эллис и фурункул

Из книги Мальчик. Рассказы о детстве автора Даль Роальд

Малыш Эллис и фурункул Когда пошла уже третья четверть моего учения в школе св. Петра, я заболел гриппом и меня уложили в постель в лазарете. Так называлась палата для больных, в которой безраздельно властвовала противная и страшная экономка. На кровати рядом со мной лежал


«Ты чародей, ты любишь землю…»

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

«Ты чародей, ты любишь землю…» Ты чародей, ты любишь землю И мне мешаешь улетать. Игрушка, пленница, опять Я серенадам сердца внемлю. Я изменяю всем «вчера», Воркуя с радостным «сегодня»! И пламенней, и полноводней Струится кровь моя с утра. Но лишь протянутся,


11. Придворный чародей (1519–1522)

Из книги Фауст автора Руикби Лео

11. Придворный чародей (1519–1522) После Маульбронна следы Фауста теряются. Немногочисленные легенды и отдельные датируемые события позволяют увидеть Фауста в компании людей благородного происхождения, деятелей церкви и даже в роли придворного чародея самого императора.


Номер 77. Брет Истон Эллис. Гламорама (1998)

Из книги Конец света: первые итоги автора Бегбедер Фредерик

Номер 77. Брет Истон Эллис. Гламорама (1998) Злобному критику, желающему опустить книгу ниже плинтуса, достаточно выдать о ней одну из двух (на выбор) сентенций: 1) эта книга хуже предыдущей; 2) эта книга ничем не отличается от предыдущей. Но вот в чем штука: Брет Истон Эллис, наш


Номер 1. Брет Истон Эллис. Американский психопат (1991)

Из книги Путь комет. Молодая Цветаева автора Кудрова Ирма Викторовна

Номер 1. Брет Истон Эллис. Американский психопат (1991) Необходимо восстановить контекст. В 1991 году никто не ожидал подобной вспышки. Даже если темы насилия, наркотиков и снобизма уже появлялись в «Меньше, чем ноль», мы и представить себе не могли, что Брет Истон Эллис


Глава 4 Чародей

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич

Глава 4 Чародей 1В том же 1908 году в жизни Марины появляется новый друг, первый литератор на ее пути — Лев Львович Кобылинский.Этому предшествовало появление в директорском кабинете Ивана Владимировича Цветаева высокой красивой дамы лет тридцати. Дама представилась


ЭЛЛИС

Из книги Притяжение Андроникова автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --


СЕРГЕЙ БОНДИ. Чародей устных рассказов

Из книги Шахерезада. Тысяча и одно воспоминание автора Козловская Галина Лонгиновна

СЕРГЕЙ БОНДИ. Чародей устных рассказов Как ученый, исследователь-литературовед И. Л. Андроников отличается блестящей талантливостью и редкой научной добросовестностью. Все его выводы, все сделанные им открытия (о Лермонтове, о Пушкине и других) являются результатом


ЮРИЙ ГАЛЬПЕРИН. Чародей и кудесник

Из книги Мне нравится, что Вы больны не мной… [сборник] автора Цветаева Марина

ЮРИЙ ГАЛЬПЕРИН. Чародей и кудесник В сентябре 1968 года, когда исполнялось шестьдесят лет Ираклию Луарсабовичу Андроникову, я думал о том, как лучше выразить нашу общую признательность этому замечательному мастеру в день его юбилея, тем более что Андроников лежал тогда в


Великий чародей

Из книги автора

Великий чародей Пришел к нам однажды в сад человек, которому суждено было стать одним из любимейших друзей. Это был Касьян Ярославич Голейзовский. Он был великий хореограф двадцатого века, создатель современного балета. Считается, что он, после Фокина, был первым


Чародей Поэма

Из книги автора

Чародей Поэма Анастасии Цветаевой Он был наш ангел, был наш демон Наш гувернер – наш чародей, Наш принц и рыцарь. – Был нам всем он Среди людей! В нем было столько изобилий, Что и не знаю, как начну! Мы пламенно его любили – Одну весну. Один его звонок