ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Попытка описать события недавнего прошлого, еще не ставшего историей, но уже унесенного ветрами времени, — дело рискованное, напоминающее хождение босыми ногами по еще неистлевшим угольям. А уж писать о судьбах людей, современники которых еще живы, — занятие, похожее на игру с огнем, но «Quod scripsi scripsi» — «Что написал, то написал».

Со дня рождения Самуила Яковлевича Маршака минуло почти сто двадцать лет, но как много памятников, воздвигнутых за это время и, казалось бы, на века, рухнуло! Что поделаешь — история хладнокровна, а порой — насмешлива: имена многих правителей, распоряжавшихся по своему произволу судьбами тысяч людей, она сохранила лишь потому, что в пору своего владычества они пытались унизить, а иногда — уничтожить великих своих современников. Однако во все времена литература и искусство в большей или меньшей мере оказывали воздействие на самый ход истории. Тиранам, огнем и мечом покорявшим целые народы и страны, не удавалось господствовать над властителями умов, над теми, кто дарил людям огонь свободы.

Истинный художник возвышается не только над своей судьбой, но и над своим временем. Добровольно или по велению Бога взвалив на себя тяжелую ношу, он обречен идти навстречу испытаниям и мукам. Бальзак однажды сказал, что талант, гениальность — это болезнь («Высокая болезнь» — Пастернак), и каждый, награжденный или наказанный ею, «носит в своем сердце чудовище, которое пожирает все его чувства по мере того, как они зарождаются. Кто кого победит: болезнь человека или человек — болезнь». Такова цена служения музам, ибо искусство — ревниво и от подданных своих требует всей жизни или смерти…

По отношению к поэтам приговор этот особенно беспощаден и «обжалованию не подлежит», ибо, как утверждали древние, путь поэта пролегает через теснины — к вершинам, «через тернии — к звездам», через муки — к высшим целям.

О вы, кого манит успеха путь кремнистый,

В ком честолюбие зажгло огонь нечистый,

Вы не достигнете поэзии высот.

Не станет никогда поэтом стихоплет…

(Н. Буало, пер. Э. Липецкой)

Примечательно, что в Словаре иностранных слов (Москва, 1949 год) слово «поэт» определяется как стихотворец, создающий произведения в стихах. Едва ли составителям упомянутого словаря была известна мысль Горация о том, что «быть поэтом посредственным (не просто стихотворцем! — М. Г.) не позволят ни люди, ни книжные лавки». Однако во времена, когда «героем становится любой», а «каждую кухарку можно научить управлять государством», сделаться поэтом и «шагать с песней по жизни» — дело немудреное. И не надобно было для этого «позволения людей» — было бы разрешение богов (земных, разумеется), а уж поэтов они выбирали себе (или назначали) сами.

Тем же, кто не хотел «добровольно» служить земным богам, была уготована иная судьба — судьба Александра Блока, задохнувшегося от «свежего ветра» нового времени; судьба отвергнувших кровавую революцию и вдоволь настрадавшихся вдали от отчизны Ивана Бунина, Саши Черного, Владислава Ходасевича, Георгия Иванова; судьба погибших в застенках сталинского ГУЛАГа Осипа Мандельштама, Павла Васильева, Бориса Корнилова; судьба претерпевших столько ударов и унижений Анны Ахматовой Бориса Пастернака, Иосифа Бродского. Те же, кто в течение десятилетий послушно занимался убогим ремеслом, получали за него не только деньги, но и звания, награды. И не задумывались они ни о «книжных лавках», ни, тем более, о том, что«…истребит Господь все уста лживые и язык велеречивый». А сколько «непризнанных» поэтов, так и не увидевших при жизни ни одной книги своих стихов, несли трагедию в сердце. А сколько «признанных», отмеченных при жизни всеми почестями, писали об умерших (по существу, погубленных) поэтах воспоминания, не забыв при этом причислить себя к их друзьям и доброжелателям. И только Время — единственный безапелляционный судья — выносит окончательный приговор: «Поэт или не поэт»…

* * *

Стихи Самуила Яковлевича Маршака читали и читают люди разных поколений, издаются они огромными тиражами и в наши дни. Имя его внесено во все издания Большой советской энциклопедии, в литературные энциклопедии разных лет, не говоря уже о справочных литературоведческих изданиях. Воспроизведу отрывки из статьи о Маршаке в первой советской Литературной энциклопедии: «Самуил Яковлевич Маршак — современный детский писатель. В печати выступил в 1907 году с лирическими стихами и переводами… После октябрьского переворота был одним из организаторов первого детского театра в СССР… Работал в Ленинградском театре юного зрителя, совместно с Е. Васильевой издал сборник „Театр для детей“.

Первая детская книга — „Детки в клетке“ — была выпущена в 1923 году. Затем… переходит к разработке производственных тем („Почта“, „Как рубанок сделал рубанок“) и затем — к показу нашего социалистического строительства и борьбы человека со стихиями („Война с Днепром“, „Доска соревнований“)». И далее в той же статье (заметим: седьмой том Литературной энциклопедии был выпущен в 1934 году) отмечается, что автор придает особое значение лозунгу «Труд — дело чести, доблести, геройства». Сообщается, что Маршак «участвует и в работе художника над оформлением книги», а также «в течение многих лет состоит редактором и консультантом детского сектора ОГИЗа, а затем „Молодой гвардии“».

В 38-м томе первого издания Большой советской энциклопедии, выпущенном четырьмя годами позже 7-го тома Литературной энциклопедии, Маршак — уже советский писатель. Слово «детский» отсутствует. Революция, названная в ЛЭ «октябрьским переворотом», здесь именуется «Великой Октябрьской социалистической». «В течение многих лет вел большую работу как редактор детской литературы в издательстве „Молодая гвардия“, в детском секторе ОГИЗ и теперь в Детиздате ЦК ВЛКСМ. На 1-м Всесоюзном съезде советских писателей М[аршак] выступил с докладом о детской литературе… В „Мистере Твистере“ Маршак разрешает задачу интернациональной тематики (правда, при этом умалчивается, сколько раз он перерабатывал „Мистера Твистера“. — М. Г.). Маршак также немало сделал для создания юмористической книжки для детей („Багаж“, „Рассеянный“ и др.)».

Но в БСЭ, как и в ЛЭ, повторяется фраза: «Литературную деятельность начал в 1907 году». При всем уважении к редакторам вышеуказанных энциклопедий хочу сказать, что не могли они не знать, что первые и весьма интересные стихи, замеченные прессой и отмеченные самим В. В. Стасовым, появились в печати в 1904 году. «Искренне поздравляю тебя с первым напечатанным твоим стихотворением. Оно прекрасно» — это о стихотворении «20 Таммуза», опубликованном в шестом номере «Еврейского журнала».

* * *

В русской словесности XX века Самуил Яковлевич Маршак — явление особенное. О его творчестве написаны книги, исследования, диссертации, сотни статей. Среди писавших о Маршаке — Анна Ахматова и Корней Чуковский, Борис Шкловский и Валентин Катаев, Вера Смирнова и Бенедикт Сарнов, Валентин Берестов и Василий Субботин… Список этот, разумеется, можно продолжить. Суть в другом: поэт Маршак до сих пор по-настоящему литературоведами не изучен, а во многом — неведом не только читателям, но и литераторам.

Валентин Дмитриевич Берестов поведал мне: «Анна Андреевна Ахматова, прочитав в известном русско-еврейском журнале (речь идет об октябрьском номере „Еврейского мира“ за 1909 год) стихотворение „Книга Руфи“, в сердцах произнесла: „Кто знает, быть может, он станет первым поэтом России“. А позже говорила Маршаку, что без его „Книги Руфи“ не было бы ее „Лотовой жены“ и других стихов на библейскую тему. А спустя много лет… в беседе с Лидией Корнеевной Чуковской Анна Андреевна сказала: „Впервые я поняла, в чем сила этого человека: в неистовой одержимости искусством“».

Знал ли об этом уважаемый литератор Бенедикт Михайлович Сарнов, утверждавший в своей монографии о Маршаке, изданной в 1966 году: «Однако самобытным художником, тем Маршаком, каким мы его знаем, он стал только в советское время»? Думаю, Бенедикт Михайлович не прав — немало хороших стихов Маршака (вот уж где «настоящий Маршак»!) до сих пор неизвестны или мало известны читателям. Даже Александр Трифонович Твардовский — друг Маршака, один из любимых его поэтов — ошибался, говоря, что Маршак «начал свой путь советского писателя зрелым человеком, прошедшим долгие годы литературной выучки, не оставив, однако, за собой значительных следов в дооктябрьской литературе. Ему вообще не было нужды на глазах читателя что-то в своем прошлом пересматривать, от чего-то отказываться…» А как же цикл стихов «Сиониды», «Палестина»? Да и многие другие стихи, написанные под впечатлением путешествия на Ближний Восток в 1911 году.

Давно скитаюсь, в пылкой радости

И в тихой скорби одинок.

Теперь узнал я полный сладости

И верный древности Восток.

И навсегда — в одном из плаваний —

Я у себя запечатлел,

Как бездна звезд мерцала в гавани

И полумесяц пламенел.

Мне нравилось от борта темного

К огням прибрежным плыть в челне,

В пустыне города огромного

Бродить всю ночь, как бы во сне.

У трапа лодочники властные,

Шумя, сдвигали челноки.

Мелькали греческие красные,

Как у пиратов, кушаки.

А вот писатель более позднего поколения, Юрий Карабчиевский, намеренно оскорбил не только значимость творчества, но и память о Маршаке: «Человек этот, написавший кучу страниц, слывший мэтром не только официально, но и среди приличных и одаренных людей, не написал ни одного живого слова. Он ни разу не вскрикнул, не заплакал, не выругался — ни в переводах, ни в оригинальных стихах. Читать его — утомительнейшее занятие…

…Безоговорочная лояльность Маршака в самые разные времена… — это не только простительная трусость, но главным образом просто характер… Вписываться было у него в крови, мягко, беззубо, бесчувственно укладываться в любую готовую форму…» (Новый мир. 1993. № 10). Эти слова Карабчиевского подхватили современные литературоведческие нувориши и муссируют их в периодической печати… В газете «Московские новости» я прочел: «50 лет назад был создан первый полный перевод на русский язык „Приключений Чиполлино“, написанных Джанни Родари (1920–1980) в 1951 году. Сказку перевела Злата Потапова, редактором перевода был Самуил Маршак. Есть мнение, что редакторская работа Маршака превратилась в его собственный пересказ, впрочем, не исключено, что трусоватый Самуил Яковлевич, известный своей „безоговорочной лояльностью“ (Ю. Карабчиевский), мог ослабить политические намеки… подбавить бодрости и исторического оптимизма, для чего и был назначен редактором. Потом детская книга о классовой борьбе Лука с Лимоном и Помидором издавалась в СССР бессчетное число раз». Это действительно так. Но работа над переводами стихов Джанни Родари для Маршака не была случайностью. Итальянский язык Маршак выучил благодаря Ахматовой, «чтобы прочесть божественную „Божественную комедию“ в оригинале». Уже много лет спустя знания итальянского пригодились ему, когда он переводил Родари:

У каждого дела

Запах особый:

В булочной пахнет

Тестом и сдобой.

Мимо столярной

Идешь мастерской —

Стружкою пахнет

И свежей доской…

Пахнет кондитер

Орехом мускатным.

Доктор в халате —

Лекарством приятным…

Рыбой и морем

Пахнет рыбак.

Только безделье

Не пахнет никак.

Сколько ни душится

Лодырь богатый,

Очень неважно

Он пахнет, ребята!

Маршак написал небольшое эссе «Почему я переводил Родари»: «Отрадно отметить, что ритмом народной детской песни проникнуты и стихи для детей в современной демократической поэзии Запада.

Таковы, например, стихи молодого итальянского поэта Джанни (Джованни) Родари, хорошо знакомые юным читателям его страны. Многие стихотворения Родари написаны по просьбе, по заказу читателя-ребенка». Чего стоят после этих слов рассуждения и философствования людей о временах, им совсем неведомых. Хорошо бы им помнить слова Анны Ахматовой: «Кто не жил в эпоху террора — этого никогда не поймет».

С. Я. Маршак не нуждается в адвокатской защите. И все же напомню слова Твардовского: «Ученик и воспитанник великого Горького, Маршак сам сделал свою эту судьбу. Неустанным трудом он развил свой поэтический дар, обогатил его обширнейшей образованностью, знанием высших ценностей литературы, искусства».

Споры вокруг творчества Маршака, возникшие еще при его жизни, продолжаются и сегодня. Пророческой оказалась эпиграмма Маршака, написанная незадолго до смерти:

Немало книжек выпущено мной,

Но все они умчались, точно птицы.

И я остался автором одной

Последней, недописанной страницы.

Думаю, что настоящая книга стихов Маршака (та самая «недописанная страница») — впереди. В ней найдется место не только для широко известных его произведений, ставших хрестоматийными, но и для его стихов, полузабытых или «забытых» вовсе. И это будет последняя страница поэтического наследия Поэта, имевшего право написать:

Я думал, чувствовал, я жил.

И все, что мог, постиг.

И этим право заслужил

На свой бессмертный миг.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Послесловие

Из книги Операция «Снег» автора Павлов Виталий Григорьевич

Послесловие Я закончил свою рукопись, когда прекратил существование Советский Союз и был ликвидирован огромный аппарат НКВД — КГБ. Страна в великих муках ищет дорогу возрождения, порой начисто отвергая весь опыт советского семидесятилетия. Даже на склоне лет я не


Послесловие

Из книги История Омара Хайяма, рассказанная им самим автора Яковлев Лео

Послесловие Омар Хайям сдержал все свои обещания. Оставшиеся ему восемь лет жизни, после того как он закончил свои записки, он прожил в Нишапуре в молчании, ничего не написав и встречаясь только с очень узким кругом людей. И все эти встречи проходили исключительно в его


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Мой муж Норбеков, или как родилась Лора автора Фотина Лариса Александровна

ПОСЛЕСЛОВИЕ Терпеливые мои читатели, дочитавшие до последней страницы!Пусть моя история поможет идти, не удлиняя дорогу к самому себе, и в пути отличать тупики от поворотов.Пусть эта книга поможет кому-то найти крупицу правды и встретить душу, идущую той же дорогой.И если


Послесловие

Из книги Путешествие в будущее и обратно автора Белоцерковский Вадим

Послесловие «Вот я и закончил свой «труд жизни» — сгусток моих неотвязных дум, боли, недоумения, мечтаний, ненависти, источник моей гордости, силы и надежды, помогавшей мне оставаться в живых и Человеком в душном и ничтожном, призрачном и самоубийственном существовании.


Послесловие

Из книги Кэте Кольвиц автора Пророкова Софья Александровна

Послесловие Не раз вспоминалась мне встреча с калининградской попутчицей, когда осенью 1966 года около месяца я провела в Германской Демократической Республике.Сердечно и радушно отнеслись к моей работе многие художники и искусствоведы. Они не только снабжали меня всеми


Послесловие

Из книги Дневник офицера автора Шайхитдинов Каим

Послесловие Уважаемый читатель наверно понял, что в этих записках, вполне документальных, все персонажи реальные люди. Географические пункты, в которых происходили события, также не изменены, как и фамилии и имена. Возникает вполне уместный вопрос: почему столько времени


Послесловие

Из книги Гвардейцы Сталинграда идут на запад автора Чуйков Василий Иванович

Послесловие Пройдет немного времени, и 8-я гвардейская армия снимется с юга страны, чтобы влиться в войска, нацеленные для удара по Берлину.Мы прощаемся с украинской землей. От берегов Северного Донца и до Днестра прошли мы по ней с боями.Мы освобождали города, поселки,


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Укрощение искусств автора Елагин Юрий Борисович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Сейчас я с интересом слежу за всем происходящим в искусстве Советского Союза. Особенно острым был этот интерес вначале – тотчас по приезде в Америку из лагерей Ди-пи («Displaced Persons»). С волнением покупал я номера «Советского искусства» у газетчиков на углу 5-й


Послесловие

Из книги Исповедь четырех автора Погребижская Елена

Послесловие Перечитываю книгу и понимаю, что главы получились неодинакового размера. И это меня здорово огорошило. Родные и близкие стразу стали предлагать варианты выхода из ситуации, мол, тут урежь, а тут допиши хвостик. Ну и ладно, в конце концов, решаю я, вон Оксану


Послесловие

Из книги Изменник автора Герлах Владимир Леонидович

Послесловие Первый том романа «Изменник» является тщательной обработкой событий в оккупированной немцами части Совсоюза. На фоне действительно происходивших событий, я попытался создать художественный вымысел, где принимают участие живые люди, которых я наблюдал там


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Крутые повороты: Из записок адмирала автора Кузнецов Николай Герасимович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Некоторые современники, даже из числа адмиралов на больших должностях в настоящем или прошлом, прочитав «Крутые повороты», оценили их как оправдания Николая Герасимовича за взлеты, а вернее — за периодические «падения». Но это мнения отдельных людей, лично


Послесловие

Из книги Чеченский рецидив. Записки командующего автора Трошев Геннадий Николаевич

Послесловие В давние времена у горцев был распространен обычай названного родства — куначество. Закреплялось это побратимство специальным ритуалом: мужчины клялись друг другу в вечной верности, обменивались оружием. Национальность тут не имела значения, главным


Послесловие

Из книги Фаворитки у российского престола автора Воскресенская Ирина Васильевна

Послесловие Итак, дорогие читатели, у российского престола фаворитки Государынь коренным образом отличались от фавориток Государей. В первом случае это были в основном подруги, наперсницы, помощницы в любовных похождениях и даже родные сёстры фаворитов. Такими были


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Из книги Анна Леопольдовна автора Курукин Игорь Владимирович

ПОСЛЕСЛОВИЕ Фридрих II Прусский в «Истории моего времени» весьма пристрастно оценил своих современниц и соперниц Анну Леопольдовну и Елизавету Петровну: «Обе эти принцессы были одинаково сластолюбивы. Мекленбургская прикрывала свои склонности скромною завесою, ее


Послесловие

Из книги Неизвестный Яковлев [«Железный» авиаконструктор] автора Якубович Николай Васильевич


Послесловие

Из книги Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Возмездие. Том 2 автора Быстролетов Дмитрий Александрович

Послесловие В настоящей книге воспоминаний я дал подробную и безыскусную хронику происшествий четырёх дней, пытаясь через них нарисовать картину лагерного быта четырёх лет, — для этого подобрал материал, внутренне уравновешенный и наиболее показательный. Моё