Алеша Фатьянов

Алеша Фатьянов

Он относится к числу немногих, чей уход ощутим и чисто житейски, кого хочется встречать в Доме литераторов, на московской улице, и порой кажется, что действительно вот-вот увидишь за снегопадом его огромную фигуру, ощутишь его неподдельное дружелюбие.

Несколько лет назад я написал:

Как горько мне, что нет Светлова,

Фатьянова, Гудзенко нет…

Алексей Фатьянов обладал душой широкой и нежной. Он был по-настоящему красив. Фотографии почти не передают этого: он как-то наивно застывал, каменел перед аппаратом.

Это была удивительно колоритная фигура — зимой, в шубе с бобровым воротником, он напоминал кустодиевского Шаляпина. В нем вообще было много артистизма и просто актерского. Он был добр, вздорен, сентиментален.

А чего стоили его рассказы! Должен заметить, что раньше (я еще застал это время) среди писателей были мастера рассказывать всякие небылицы. Делалось это обычно виртуозно и, главное, с полной верой автора в действительность происходящего. Твардовский говорит в «Теркине»,

Что, случалось, врал для смеху,

Никогда не лгал для лжи.

Здесь даже другое — вранье скорее детское, столь необходимое ребенку и, разумеется, совершенно бескорыстное.

Так, один ныне здравствующий известный поэт утверждал, что он был чемпионом Европы по боксу.

Покойный Павел Шубин говорил, что находился в рабстве на островах Фиджи, где содержался закованным в кандалы в глубокой яме. Рассказывая это, он плакал.

Еще я слышал его историю о том, как, будучи в Индии, он познакомился с великим Ганди.

Ганди протянул руку и представился:

— Ганди.

— Шубин, — отрекомендовался наш поэт.

— Павел? — поинтересовался Ганди.

И так далее. За границей, однако, Шубин не бывал — в командировки его не посылали, а туристских поездок тогда не было.

Алеша Фатьянов, между прочим, небрежно сообщал, что в войну был генералом.

— Два генерала было среди писателей: Вершигора и я.

Однажды поздним вечером я сидел у него дома, и он, тоже с небрежностью, внезапно сказал, что «Сашка Твардовский» взял у него в «Новый мир» тридцать пять стихотворений. В первый номер (был уже декабрь!). Леша еще уточнил почему-то: «О Сибири».

Я, вероятно, тогда еще недостаточно его знал и выразил недоверие. Фатьянов бросился к телефону:

— Сейчас он тебе сам скажет! — набрал какой-то номер и крикнул: — Мария Ларионовна! Это Фатьянов. Саша дома? Нет? — и, страшно бледный, бросил трубку.

Разговор наш расстроился, хозяин по-прежнему был очень взвинчен и через несколько минут, к величайшему моему изумлению и негодованию, великолепным театральным жестом указал мне на дверь и предложил покинуть его жилище. Ни прежде, ни потом со мною такого не случалось, и я удалился, лелея планы мести, о чем успел не в самых дипломатических выражениях, спускаясь по лестнице, сообщить хозяину.

Через два-три дня он встретил меня на Арбате, как ни в чем не бывало обнял, расцеловал, расспрашивая, как я живу, что у меня нового. Сердиться на него было совершенно бесполезно. Не знаю, стоит ли добавлять, что стихи его в «Новом мире» так и не появились.

Есть выражение: опоздал родиться. Это именно тот случай. Очень представляю его на тройке, в санях под медвежьей полостью, в «Яре»…

Почему-то чаще всего вспоминаю его на тогдашнем Арбате, людном, ярко освещенном, в зимний снежный вечер. Фатьянов красивый, вальяжный. Он редко бывал один. Не раз я видел рядом с ним Твардовского. Они были в приятелях, жили рядом, у Киевского вокзала. Твардовский всегда вставал чуть свет, и жена Фатьянова говорила:

— Если в восемь утра звонок в дверь — или молочница, или Твардовский.

Фатьянов внешне выглядел значительней своих лет и примыкал к поэтам старше себя, а не моложе. И одновременно он очень хотел быть старшим товарищем, советчиком и немало для этого делал. Ему самому было интересно и приятно общаться с С. Никитиным, Вл. Соколовым, И. Ганабиным, и они много от этого получили. Он умел быть чутким и отзывчивым, и они чувствовали себя с ним как равные с равным.

Они еще были совсем неизвестны, а он-то уже давно был Фатьяновым.

Он умер, когда ему было сорок лет. Его лучшие песни не забыты и, думаю, уже не забудутся. Дело не только в том, что они связаны в сознании народа с войной и первыми послевоенными годами, что они сами являются частицей Времени.

Алексей Фатьянов — истинный, природный поэт-песенник, в лучшем значении этих за последние годы обесцененных слов. Он упорно писал и просто стихи, собственно стихи, меняя ритм, удлиняя или усекая строку, стремясь к свободе, разговорности и как бы желая подчеркнуть, что сочиняет не только песни, чтобы выглядеть «не хуже людей».

Но остались именно песни.

Когда-то, еще в бытность мою студентом, М. В. Исаковский, выступая в Литературном институте, сказал, что, мол, «соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, пусть солдаты немного поспят» — хорошо, а остальное в этой песне все мура. Он так и сказал: мура. Думаю, это неверно. Есть какая-то поразительная прелесть в песнях Фатьянова, даже не живущих отдельно, без нот. Композиторы говорят, что он давал если не мелодию, то, во всяком случае, характер, образ песни, да и сам, как никто, умел почувствовать музыку.

А многое имеет и чисто поэтическую ценность.

На солнечной поляночке,

Дугою выгнув бровь,

Парнишка на тальяночке

Играет про любовь.

Это же прекрасно написано.

А «Ничего не говорила», «Когда проходит молодость», «В соловьиную ночь»!..

Мне из фатьяновских дороже всего три удивительные песни.

Горит свечи огарочек,

Гремит недальний бой.

Налей, дружок, по чарочке,

По нашей фронтовой.

Какая прозрачность, задумчивость, точность обстановки, виртуозность написания. И рядом с фронтовой суровой обыденностью мотив сказочности, нереальности отдаленного милого края…

И все здесь — и грусть, и сила, и волшебство воздействия. Редкостная песня!

И еще:

В городском саду играет

Духовой оркестр.

На скамейке, где сидишь ты,

Нет свободных мест.

Безукоризненная точность психологического попадания. Картина времени, сжимающая сердце, — возвращение к давнему, предвоенному.

И наконец:

Как это все случилось,

В какие вечера?

Три года ты мне снилась,

А встретилась вчера.

Слова как слова, а волнуют, и всерьез. Может быть, это еще и мелодия, может быть, голос Бернеса, а скорее — все вместе.

Он еще написал множество песен, самых разнообразных — и шуточных («…я тоскую по соседству и на расстоянии. Ах, без вас я, как без сердца, жить не в состоянии»), и гражданских, и лирических.

Две из них, или, говоря точно, стихи двух из этих песен, он принес как-то на заседание редколлегии «Дня поэзии» и просил напечатать. Он очень волновался. Стихи прочли при нем и отвергли. Он не выдержал и заплакал. Он сидел, большой, беспомощный, очень ранимый. Я не хочу упрекать членов редколлегии, — они не увидели в этих стихах будущих знаменитых песен.

Это были песни, вскоре зазвучавшие с экрана: «Когда весна придет, не знаю» и «За Рогожской заставою».

Такова была его судьба. При жизни у него не вышло в Москве ни одной книги.

А песни его не забываются, как не забывается он сам — поздним снежным вечером на щедро освещенном старом Арбате — большой, красивый, добрый Алеша Фатьянов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Алеша

Из книги Лариса Рейснер автора Пржиборовская Галина

Алеша В этом «заквартирье» с 1925 года, скорее всего с лета, стал жить 12-летний беспризорник Алексей Макаров. В начале этого года Лариса Михайловна вновь побывала в Екатеринбурге, совсем недавно ставшем Свердловском, и написала очерк о свердловском художественном


ФАТЬЯНОВ Алексей

Из книги Память, согревающая сердца автора Раззаков Федор

ФАТЬЯНОВ Алексей ФАТЬЯНОВ Алексей (поэт, автор стихов к песням: «Соловьи», «На солнечной поляночке», «Где же вы, друзья-однополчане?», «Потому, что мы пилоты», «В городском саду играет», «Три года ты мне снилась», «Хвастать, милая, не стану…», «Когда весна придет, не знаю…»,


13 сентября – Алексей ФАТЬЯНОВ

Из книги Свет погасших звезд. Люди, которые всегда с нами автора Раззаков Федор

13 сентября – Алексей ФАТЬЯНОВ Песни на стихи этого замечательного поэта в свое время знала и распевала вся страна. Они звучали из всех репродукторов, с грамофонных пластинок, с экранов кинотеатров. На протяжении долгих лет эти песни были символами Советской страны, теми


Татьяна Дашкевич Алексей Фатьянов

Из книги Фатьянов автора Дашкевич Татьяна

Татьяна Дашкевич Алексей Фатьянов От автора Моему сыну три года — ему нравится петь.Дедушка под гитару поет ему старые песни — он знает немало песен, которые пелись веками и десятилетиями. Из радиоэфира круглосуточно пикируют на нас эфэмовские бомбардировщики. Что-то


2. Красноармеец Ал. Фатьянов

Из книги Родные гнёзда автора Марков Анатолий Львович

2. Красноармеец Ал. Фатьянов В феврале 1942 года они выгрузились из поезда в городе Чкалове и вольным строем направились к новому своему дому.Теперь коллектив был преобразован в Ансамбль красноармейской песни и пляски Южно-Уральского военного округа. Давали концерты в


2. Завлит Алексей Фатьянов

Из книги Судьба по-русски автора Матвеев Евгений Семенович

2. Завлит Алексей Фатьянов А теперь они пели «Калинку» перед фронтовиками, и плясали так, что у зрителей перехватывало дыхание. Отлаженное до эффекта невесомости исполнение рассеивало и пороховые тучи, и тяжелые думы. Они пели «Священную войну» на музыку самого


2. «Главным был у них Фатьянов…»

Из книги Унесенные за горизонт автора Кузнецова Раиса Харитоновна

2. «Главным был у них Фатьянов…» Алексей Иванович ладил с фронтовиками, одноклассниками, футболистами, голубятниками и музыкантами из оркестра городского сада.В парке Парижской коммуны был яблоневый сад, два больших пруда, где катались на лодках. Стояла большая эстрада,


4. Есенин и Фатьянов

Из книги О чём умолчал Мессия… Автобиографическая повесть автора Саидов Голиб

4. Есенин и Фатьянов Алексей Иванович очень любил Пушкина. Татьяна Репкина вызывала его на споры, желая подзадорить, а то и подшутить. Словно подмигивая другим собеседникам, она заявляла:— Что такое Пушкин? Да, гениальный поэт! Но он аристократ, он не народный поэт!В те


Фатьянов — русский соловей. Дети рядом с Фатьяновым

Из книги Чётки автора Саидов Голиб

Фатьянов — русский соловей. Дети рядом с Фатьяновым 1. Алена и Никита С тех пор, как получили Фатьяновы квартиру на Бородинской, с той поры, как оборудовали Алексею Ивановичу первый в жизни собственный кабинет, на письменном его столе всегда стояли две фотографии. Это


«Непричесанный» Фатьянов

Из книги Напрасные совершенства и другие виньетки автора Жолковский Александр Константинович

«Непричесанный» Фатьянов 1. Изгнанник В одном из герценских флигелей Литинститута в те давно прошедшие годы размещался Литфонд. Ближе к маю в его угловатом коридоре стоял дым коромыслом и витали предчувствия Ялты, Коктебеля, Малеевки, Переделкина, Голицына,


Алёша‑Календарь

Из книги автора

Алёша?Календарь Это Русь сермяжная, С Господом в душе. Голытьба бродяжная, Сказка в шалаше… Судьба отвела мне счастливый удел родиться и провести детство и юность в родной усадьбе. Ни в каком другом кругу старой России детвора и молодёжь не пользовалась таким привольем,


Алеша и мэр

Из книги автора

Алеша и мэр Умер Алексей Салтыков. По-разному отдалось это известие в кинематографических кругах: одни искренне взгрустнули; другие, пожав плечами, равнодушно, сквозь зубы, цедили — мол, все там будем; третьи не скрывали ироничной усмешки (были и такие): дескать, не велика


До свиданья, Алеша!

Из книги автора

До свиданья, Алеша! 4 ноября 1941 года прибыли в Свердловск.В городе лежал снег и светило солнце.Здание, отведенное издательству для работы, находилось на главной улице, на берегу просторного пруда, застывшего под снежным покровом. Тишина над этим слепящим пространством


Алёша

Из книги автора

Алёша Своего сына я назову Алишером, чем кровно обижу своих новых родителей. Тем не менее, Елизавета Петровна постепенно отойдёт и привыкнет. Тесть же, ещё долго будет дуться на меня, не желая, смирится с состоявшимся фактом. Однако, внуков он любил безумно.Однажды, мне


Алёша

Из книги автора

Алёша Своего сына я назову Алишером, чем кровно обижу своих новых родителей. Тем не менее, Елизавета Петровна постепенно отойдёт и привыкнет. Тесть же, ещё долго будет дуться на меня, не желая, смирится с состоявшимся фактом. Однако внуков он любил безумно.Однажды, мне


Алеша

Из книги автора

Алеша Летом, 1959-го (или 1960-го?), возвращаясь из Коктебеля, мы оказались в одном вагоне с примечательным молодым человеком. “Мы” – это я с моей первой женой Ирой и, может быть, еще кем-то из коктебельчан.Молодой человек, представившийся Алешей, был наших лет, высокий, немного