Глава шестнадцатая. ПОБЕГ ИЗ КАСТЕЛЬ НУОВО

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава шестнадцатая. ПОБЕГ ИЗ КАСТЕЛЬ НУОВО

Младший надзиратель Антонио Торрес давно уже привлек к себе внимание Кампанеллы. Среди тюремщиков Кастель Нуово он был человеком случайным и тяготился своей службой. Дионисий и Томмазо потратили много усилий, чтобы завязать с ним близкие отношения. Он совсем не был похож на Мартинеса. Поэтому бесполезно было сулить ему какие-либо деньги. Но он всегда испытывал великое уважение к ученым людям и старался им помочь. Было большой удачей, когда его перевели дежурить из равелина в башню, где сидел Кампанелла. Прошло несколько месяцев. Постепенно Томмазо перестал притворяться перед Антонио безумным. Он доверил ему свои планы. И не ошибся. На Антонио можно положиться!

Осенью с помощью Антонио удалось восстановить порванные в прошлом году связи. Нашлись люди, которые согласились укрыть беглецов в Неаполе и переправить их в Мессину. Но как вырваться из тюрьмы? Приходилось отбрасывать один замысел за другим. Наконец решили, что Антонио по частям принесет в тюрьму несколько испанских мундиров. Ночью, выбрав момент, он в сопровождении беглецов, одетых солдатами, подойдет к воротам. Стражники, хорошо знающие надзирателя, отодвинут засов. Если случится, что в воротах незнакомые солдаты вызовут у стражи подозрения, тогда мгновенно будут пущены в ход кинжалы.

В октябре 1602 года стало известно, что епископ Казерты принимает энергичные меры, чтобы закончить следствие о ереси. Он в спешном порядке завершал оформление документов, которые намеревался послать в Рим. Было составлено полное изложение процесса и обвинительное заключение. Трибунал приступил к рассмотрению степени вины каждого обвиняемого в отдельности.

Судьи должны были вынести постановление, которое станет окончательным приговором после того, как его утвердит конгрегация Святой службы.

Эти известия сильно обеспокоили Кампанеллу и Дионисия. Не все еще было готово для побега. Антонио успел доставить тайком в Кастель Нуово лишь два испанских мундира. Новый офицер, командовавший стражей, ввел дополнительные строгости. Обыски всех входящих в тюрьму стали проводиться еще тщательней, и Антонио не мог больше ничего принести. Но дальше ждать было нельзя. Осужденных отправляли в Викарию, а оттуда был только один выход — на эшафот.

В тюфяках у Дионисия и Кампанеллы были спрятаны два мундира. Следовательно, с помощью Антонио могут рискнуть вырваться на свободу только двое. Кто будут эти счастливцы?

Казалось, сомнения исключены: бежать должны Кампанелла и Дионисий. Но Кампанелла думал иначе. Это решение далось ему не легко. Он страстно мечтал о свободе и столько энергии потратил на попытки организовать побег! Ход следствия показывал, что самые тяжелые обвинения в ереси были собраны против Кампанеллы, Дионисия и Битонто. Сам Кампанелла, выдержав сорокачасовую пытку, доказал свое сумасшествие. Сейчас ему лично костер не угрожает. В его распоряжении будет еще очень много времени, чтобы подготовить и осуществить новый побег. Поэтому бежать должны Дионисий и Битонто!

Утром 16 октября 1602 года надзиратель, пришедший на дежурство, чтобы сменить Торреса, не нашел его на обычном месте. Куда он подевался? Что, если кто-нибудь из заключенных, сводя с ним личные счеты, заманил его в камеру и разбил голову кандалами? Доложили коменданту. Тот первым делом допросил стражников, которые ночью стояли в карауле у ворот. Они сказали, что незадолго перед рассветом Торрес в сопровождении испанцев-солдат вышел из крепости и еще не возвращался. Кастелян был вне себя. Мало того, что надзиратели пьянствуют в тюрьме во время дежурства, теперь они вместе с солдатами гарнизона отправляются по ночам в город!

Дон Мендоза обратил весь свой гнев на дежурного офицера. Где шляются его солдаты, вместо того чтобы нести службу? Срочно устроили перекличку. Все были на месте, однако стражники, стоявшие у ворот, продолжали упрямо утверждать, что солдаты, ушедшие с надзирателем, все еще не возвращались.

Внезапно было обнаружено, что камера Дионисия пуста. Бежал!

В резиденцию вице-короля поскакал гонец с вестью о чрезвычайном происшествии. Вскоре по всему Неаполю разнесся слух, что из крепости Кастель Нуово ночью был совершен побег. В городе начались облавы. Тюремный двор заполнился солдатами. Кастелян сперва думал, что бежал только Дионисий. Битонто хватились не сразу. Поголовная поверка всех заключенных затянулась надолго. Лишь к вечеру стало ясно, что вместе с Дионисием бежал Джузеппе Битонто. Были допрошены его товарищи по камере. Они уверяли, что накануне вечером Битонто, словно назло надзирателю, громко пел, и тот после неоднократных предупреждений увел его в карцер. Больше никто ничего не знал. Разумеется, в карцере Битонто не оказалось.

Вся тюрьма была взбудоражена. По коридорам носились озабоченные офицеры. На постах стояли усиленные караулы. Кое-кто из арестантов открыто выражал свою радость и посмеивался над бдительностью стражи. Другие, боясь наказаний, молчали. Но один человек в Кастель Нуово, казалось, был ко всему совершенно безучастен. Кампанелла сидел в углу камеры и смотрел на дверь неподвижным и бессмысленным взглядом своих безумно вытаращенных глаз.

Побег из Кастель Нуово вызвал в городе всеобщее удивление и доставил властям кучу неприятностей. Архиепископ Неаполя, епископ Казерты и апостолический нунций были вынуждены написать о происшедшем в Рим. Папа выразил свое крайнее неудовольствие и повелел принять все меры для скорейшего задержания преступников. Из Мадрида, из королевского дворца, шли грозные приказы о розыске беглецов и наказании виновных. Было даже точно определено, как обращаться с преступниками, когда они будут пойманы. Однако переписка была излишней. Все поиски и облавы ни к чему не привели. Дионисий и Битонто бесследно исчезли.

Первые дни после побега Кампанелла с трудом сдерживал волнение. Уйдут ли они? Больше всего опасности было, что их схватят в городе. Но неделя шла за неделей, а известий никаких не было. Теперь с каждым днем в Кампанелле крепла уверенность, что беглецам удалось благополучно покинуть Италию.

Хорошо знакомый с инквизиционным судопроизводством, Кампанелла думал, что приговор по его делу не будет вынесен. После пытки он юридически считался сумасшедшим, и его нельзя было судить. Тем большую неожиданность принесло ему 8. января 1603 года.

В этот день был разыгран последний акт процесса о ереси, который только в Неаполе продолжался около трех лет. В конце ноября римская инквизиция в присутствии самого папы, рассмотрев дело о калабрийских еретиках, вынесла приговор.

Его оглашение было обставлено с подобающей мрачной торжественностью. Секретарь трибунала Джованни Камилло Прециозо самой природой был создан для того, чтобы читать приговоры, обрекающие людей на вечное заточение и смерть. Худой, изможденный чахоткой, он был похож на посланца с того света. Объявляя приговор, он нарочно придавал своему голосу устрашающую суровость.

Трибунал был в полном составе. После трехлетних трудов судьи могли, разумеется, позволить себе удовольствие провести заключительный акт процесса торжественно и неторопливо. Первым в зал ввели Кампанеллу.

Когда секретарь начал читать приговор, Томмазо ничем не выдал своего удивления. Святая служба сочла возможным судить сумасшедшего?!

Решение, присланное из Рима, было кратким и ясным. Кампанелла приговаривался к пожизненному тюремному заключению без какой-либо надежды на освобождение!

В огромном, почти пустом зале громко звучал голос секретаря. На лицах членов трибунала была написана суровая беспристрастность вершителей правосудия. Когда секретарь кончил читать, на несколько мгновений воцарилась глубокая тишина. И вдруг Кампанелла нарушил нарочито создаваемую торжественность. Он расхохотался на весь зал. Присутствующие застыли от удивления. Человек, приговоренный к вечному заточению, стоя перед трибуналом инквизиции, смеется прямо в лицо своим судьям!

Нунций раздраженно приказал увести его. Служители вывернули Кампанелле руки и потащили его к выходу. В дверях он остановился, хитро подмигнул судьям и снова захохотал. Неужели он на самом деле сумасшедший?!

Наказания, вынесенные другим обвиняемым, были различны. Пьетро Престеру, Петроло и Лавриану было приказано подвергнуть пытке, чтобы они еще раз подтвердили свои показания и признались, не разделяли ли они тех еретических высказываний, которые им довелось слышать. Если во время пытки не выяснятся дополнительно какие-нибудь отягчающие вину обстоятельства, то Петроло как «сильно заподозренный в ереси», а Пьетро Престера и Лавриана как «легко заподозренные в ереси» должны после публичного отречения подвергнуться различным церковным карам. Им следовало объявить о пожизненном изгнании из Неаполитанского королевства и сослать в далекие монастыри.

Во время последней пытки Пьетро Престера, Петроло и Лавриана остались верными себе. Пьетро старался смягчить вину своих товарищей и уверял, что не замечал ереси в их разговорах. Его ломали на дыбе. Он отчаянно кричал. Епископ Казерты спросил, не хочет ли он, чтобы его спустили. Может, теперь он расскажет всю правду?

Служители взялись за веревку, чтобы исполнить приказание епископа. Пьетро воскликнул: «Нет, не спускайте меня, не спускайте! Все равно я ничего больше не скажу!»

Петроло, как и следовало ожидать, подтвердил все свои многочисленные показания.

Еще хуже вел себя Лавриана. Несмотря на то, что пытка была, как значилось в протоколе, «умеренной», он плакал и просил снисхождения: «Монсеньёры, помогите мне! Фра Кампанелла — паршивый лютеранин! Бросьте его в огонь!» Но когда его стали подробно расспрашивать о лютеранстве Кампанеллы, он ничего показать не смог.

Публичное отречение осужденных состоялось в церкви Кастель Нуово. Дело о ереси было закончено, но кое-кто был оставлен в крепости. Они обязаны были ждать, пока завершится процесс о заговоре. Лица, подлежавшие освобождению, должны были дать залог в двадцать пять унций золота каждый, что они не нарушат обязательства никогда не возвращаться в Неаполитанское королевство.

Можно было смеяться в лицо судьям, но от этого приговор не становился более мягким. Кампанелла полностью отдавал себе отчет в том, какие губительные последствия он мог за собой повлечь. Дело было не только в тягости пожизненного заключения. Конгрегация Святой службы, осудив его, нарушила свои собственные постановления и показала, что, несмотря на результаты «вельи», она не считает его сумасшедшим. Одно место в приговоре произвело на Кампанеллу особенно сильное впечатление. Там подчеркивалось, что решение инквизиционного трибунала ни в коей степени не должно служить препятствием для вынесения приговора по политическому делу об «оскорблении величества». Этим самым римская курия давала испанцам возможность решить участь Кампанеллы по собственному усмотрению. Допустив беззаконие, Святая служба старалась избежать лишних упреков. Пусть Кампанеллу убьют испанцы! Проклятое лицемерие!

Дальнейшая симуляция не сулила ничего обнадеживающего. У светского трибунала руки были свободны. Осуждение могло состояться очень скоро. Надеяться было не на что. Бежать? После редкой удачи Дионисия и Битонто в тюрьме были введены дополнительные строгости. Было ясно, что реальной возможности побега еще долго не представится.

Что же делать? Отказаться от сопротивления? Как еще выиграть время? В приговоре определялось, что Кампанелла должен отбывать заключение в тюрьмах инквизиции в Риме. Это было обычной формулой для еретиков, осужденных на вечное заточение. Сыграть на этом? Попытаться обострить противоречия, существующие между Римом и вице-королем, усилить взаимное недоверие? Ведь уже в первом доносе говорилось, что Климент VIII поддерживает заговорщиков. Хотя следствие и обнаружило всю вздорность подобных предположений, тем не менее вице-король продолжал относиться с подозрением к каждому шагу папы. Что заставило Святую службу нарушить собственные предписания? Если бы Кампанеллу продолжали считать сумасшедшим, то его следовало бы по-прежнему держать в тюрьмах Неаполя, а теперь приговор определял, что он должен отбывать пожизненное заключение в Риме. Именно на это нужно обратить внимание испанских властей! Пусть они во всей этой затее увидят новую хитрость папы, который будто бы хочет вырвать Кампанеллу из рук испанцев. Правда, в приговоре значилось, что он не должен служить помехой для продолжения дела о заговоре. Тогда почему там упоминается, что отбывать пожизненное заключение осужденный должен непременно в Риме? Ведь это можно истолковать и так, что папа не даст согласия на смертный приговор Кампанелле. Ясно, почему курия настаивает на окончании процесса. Папа устами нунция не согласится со смертным приговором. Трибуналу придется ограничиться пожизненным заключением. А после этого уже на законном основании Рим потребует выдачи Кампанеллы.

Стоило только внушить эту мысль до крайности мнительному вице-королю, как можно было надеяться, что процесс не будет быстро закончен. Кампанелла тратил много сил на исполнение нового замысла. Режим в Кастель Нуово был несравненно легче, чем в тюрьме римской инквизиции, и здесь было проще осуществить побег. Поэтому надо было всеми силами противиться отправке в Рим. Скорее всего намеченной цели можно добиться, требуя, чтобы заключительная стадия процесса проходила в Риме. Проситься в Рим и настаивать на переводе — значило остаться в Неаполе. Кампанелла решил любыми средствами увеличивать подозрения, которые испанские власти питали к истинным намерениям Климента VIII.

Однажды у здания кордегардии, где принимались передачи для арестантов, содержащихся в Кастель Нуово, появилась ничем не приметная женщина. Она попросила надзирателя отнести ее земляку фра Томмазо Кампанелле небольшой узелок с едой. Надзиратель, сосредоточенно проверявший передачи, ответил, что она должна подождать, пока придет ее очередь. Но женщина куда-то очень спешила. Она оставила узелок и ушла. Ее торопливость показалась надзирателю подозрительной, и он стал особенно тщательно осматривать продукты, предназначенные для Кампанеллы: несколько домашних лепешек, кусок сыра, горшочек густого меда. На дне горшка надзиратель обнаружил малюсенький сверток. В рыбьем пузыре была завернута записка. Она оказалась такой важной, что ее тут же отправили во дворец. Какой-то неизвестный друг сообщал Кампанелле, что папа, помня об обязательствах, данных калабрийцам, вновь повторил, что приложит все усилия, чтобы вырвать Кампанеллу из рук испанцев и добиться его перевода в Рим, где его сразу освободят.

Вице-король вне себя от возмущения. Так вот почему папские приспешники настаивают на быстрейшем окончании процесса!

Надо было немедленно разыскать людей, через которых Кампанелла получает вести из Рима. Как звали женщину, принесшую передачу? Этого никто не знал. Она приходила в Кастель Нуово один-единственный раз.

Когда Кампанелле стало известно, что надзиратель нашел в передаче очень важную записку, которую тут же доставили вице-королю, он взволнованно заходил по камере. Однако по лицу его нельзя было заметить, что эта новость вызвала в нем опасения и тревогу. Наоборот, он был очень доволен. В глазах светилось выражение лукавства. Значит, он не зря старался, придумывая содержание записки и объясняя друзьям на воле, как спрятать ее в горшочек с медом, чтобы на этот раз ее непременно нашли!

Допрашивать Кампанеллу было бесполезно. Ведь даже во время самых отчаянных приступов безумия он кричал о надеждах на папу. Узник, доносили надзиратели, постоянно твердит, что день его освобождения близок, и с нетерпением ждет, когда трибунал, занимающийся заговором, объявит свое решение. Как только это будет сделано, его увезут в Рим и он станет свободным!

Об этом много говорили не только в Кастель Нуово, но и в самом Неаполе, при дворе вице-короля и в домах знати. Тайные агенты докладывали правительству о всех слухах.

Вице-король намерен был быстро закончить процесс. Один из советников объяснил ему, что, видимо, этого-то как раз и добивается апостолический нунций, выполняя какие-то секретные приказы Рима.

Состав трибунала таков, что нунций в самый последний момент сможет воспрепятствовать вынесению смертного приговора, и тогда в силу закона Кампанеллу надо будет передать римской инквизиции.

Нельзя было доверять ни нунцию, ни самому папе. Пьетро де Вера подсказал вице-королю мудрое решение. До тех пор пока процесс не будет закончен, испанские власти имеют полное право держать Кампанеллу в тюрьмах Неаполя и никому его не выдавать. Поэтому с приговором не следует торопиться. Куда надежней бунтаря и еретика Кампанеллу не выпускать из своих рук!

Пьетро де Вера не надо было учить проволочкам, если они шли на пользу карьере. К тому же его личная жизнь складывалась так, что он сейчас меньше всего интересовался судейскими делами. Приняв еще в молодости духовный сан, он не особенно им тяготился и никогда не стеснял себя в развлечениях. Юная Ливия Сансеверино заставила его совершенно потерять от страсти голову. Это, разумеется, не оказало бы никакого влияния на процесс Кампанеллы, если бы резвушка-красавица удовольствовалась только богатыми подарками старого ловеласа. Но она была не по годам дальновидной, и Пьетро де Вера, вынужденный сдаться, объявил о намерении вступить с ней в законный брак. Это сразу же вызвало множество осложнений. Разве забыл он об обете безбрачия?

Весной Кампанелла получил известия, что Дионисий и Джузеппе благополучно добрались до Константинополя и поселились в доме Чикалы. Теперь можно было вздохнуть с облегчением. Долгие месяцы опасений за судьбу беглецов кончились. В том же письме друзья сообщали, что в самом недалеком будущем они организуют ему побег. Чикала согласился оказать необходимую помощь.

Томмазо, со своей стороны, ни на один день не прекращал изыскивать возможность побега. Усилившийся надзор очень усложнял его попытки завязать новые связи. Новый надзиратель избегал разговоров с заключенными.

Кампанелла тайком продолжал работать. Закончив в первые месяцы 1603 года «Метафизику», он тут же приступил к трактату «Астрономия».

Вскоре, после того как дело о ереси было закончено, Джованни Джеронимо дель Туфо удалось добиться разрешения на свидание с Кампанеллой. Томмазо рад был обнять верного друга. Он узнал от него о предстоящей женитьбе Пьетро де Вера. О, какая прекрасная возможность увеличить разногласия, существующие между церковными властями и правительством вице-короля! Разве святой престол может мириться с тем, чтобы священника судил женатый клирик? Кампанелла сказал дель Туфо, что неплохо было бы довести до сведения апостолического нунция, какой серьезный ущерб причинит вся эта история престижу церкви.

Вскоре об этом заговорили в городе. Нунций потребовал, чтобы Пьетро де Вера отстранили от должности и заменили кем-нибудь другим. Вице-король увидел в этом очередной маневр нунция и наотрез отказался.

Дель Туфо довольно часто получал свидания. Он старался облегчить положение Кампанеллы, чем только мог. Приносил белье, еду, письменные принадлежности. Томмазо отдал ему рукопись «Метафизики».

Благодаря общению с дель Туфо Кампанелла знал, что творилось в городе.

Спор, разгоревшийся между вице-королем и нунцием, затягивался надолго. Похоже было, что процесс о заговоре никогда не кончится…

В конце апреля 1603 года в Кастель Нуово привели группу узников. Судя по их одежде и той почтительности, с которой относилось к ним тюремное начальство, это были знатные люди. Двое из них попали в камеру, где сидел Кампанелла. Одного звали Христофор Пфлуг, другого — Иероним Тухер. Оба оказались немцами. В Неаполе они были проездом, а арест воспринимали как забавный эпизод в длинной цепи приключений, выпавших на их долю. Их высокий покровитель, один из влиятельных германских князей, Иоганн фон Нассау, тоже находился в Кастель Нуово. Правда, ему даже в тюрьме оставили слугу и дали самую лучшую камеру. Арест его был сплошным недоразумением. Иоганн с группой дворян ради собственного удовольствия путешествовал инкогнито по Италии. Он уже покинул Неаполь, когда вице-король получил депешу: следует немедленно задержать подозрительных иностранцев, этих шпионов и злейших врагов испанского монарха. Их водворили в крепость. Теперь надо было ждать из Мадрида приказа об освобождении.

В тюрьме они пользовались многими привилегиями. Им было разрешено писать письма, получать книги, их часто посещали знакомые. Пищу приносили им из гостиницы. Они сорили деньгами, и любой надзиратель готов был выполнять их поручения. Кампанелла быстро понял, что за люди были Пфлуг и Тухер. Они отличались большой любознательностью. Их особенно интересовали оккультные науки. Гальярдо, находившийся в той же камере, хотел извлечь из этого выгоду. Он стал уверять немцев, что знает секрет, как с помощью некромантии сделаться невидимым и убежать из тюрьмы. Они не поскупились на деньги, чтобы достать книги по магии. Когда Пфлуг похвалился одной из них, где писалось о нечистой силе и злых духах, перед Кампанеллой, тот высмеял его невежество. Христофор принимает всерьез эти глупые выдумки?!

Кампанелла много разговаривал с Пфлугом и Тухером. Он не раскрывал им настоящих причин своего ареста, жаловался на происки врагов, на несправедливость судей. Нащупав слабое место своих собеседников, он стал изображать себя ревностным католиком, говорил о своем призвании быть великим защитником веры, толковал древние пророчества и указывал на предзнаменования перемен. Ученость Кампанеллы произвела на немцев необычайное впечатление. Они не сомневались, что скоро козни врагов рассыплются, и папа в ближайшее время вернет Кампанелле свободу. Особенно большое влияние Томмазо оказал на Пфлуга. Когда из Мадрида пришел приказ отпустить задержанных немцев, Пфлуг, прощаясь, поклялся, что использует свои родственные связи и приложит все усилия, чтобы германские князья добились его освобождения.

Сверх всякого ожидания знакомство с Пфлугом оказалось для Томмазо очень важным. Христофор сдержал слово. Выйдя на волю, он стал принимать меры, чтобы облегчить его участь. Он сумел заинтересовать судьбой Кампанеллы нескольких влиятельных людей.

Однажды глубокой ночью в камеру Кампанеллы вошли два надзирателя и помощник коменданта. Они заставили Кампанеллу быстро встать и забрали его с собой. Что случилось? Его вывели из равелина на тюремный двор. Кастелянская башня, в которой он сидел раньше, осталась за спиной. Ворота тоже были в другой стороне. У угловой башни их встретил Микель Алонзо, один из самых жестоких тюремщиков Кастель Нуово.

Кампанеллу заперли в одиночке с маленьким оконцем, до которого нельзя было дотянуться. Почему его поспешно перевели в другую камеру? Какие сведения получил кастелян, что они вынудили его так решительно изолировать Кампанеллу от других заключенных?

Тщетно Кампанелла искал ответа. День шел за днем. Его никуда не вызывали, никто к нему не приходил. Он пытался перестукиваться. Соседние камеры были пустыми. Никто не откликался, кроме надзирателя, пригрозившего ему наказанием.

Все попытки Кампанеллы связаться с кем-нибудь из товарищей пропали даром. Сидеть в этой одиночке было особенно трудно. Здесь не было ни клочка бумаги, начальные главы трактата об астрономии остались в камере, откуда его увели. Кампанелла не поддавался унынию. Он знал: то, что сегодня кажется невозможным, завтра будет осуществлено!

Он продолжал в уме сочинять свой трактат. Места, которые казались ему наиболее удачными, он выучивал наизусть. Когда он уставал от этих занятий, то сочинял стихи. Он шагал из угла в угол и что-то про себя бормотал. Потом строфу за строфой произносил вслух. Надзиратель раздраженно стучал в дверь, предупреждая, что нарушать тишину запрещено.

Микель Алонзо подолгу наблюдал за узником. Он носил мягкие, подшитые войлоком башмаки. Ему доставляло удовольствие неслышно подобраться к двери и припасть к глазку. Он любил заставать своих арестантов врасплох. Алонзо слыл образцовым надзирателем.

Джованни Джеронимо дель Туфо снова добился свидания. Только теперь Кампанелла узнал, что явилось причиной его заточения в башню.

Летом 1603 года в Неаполе стало известно, что Дионисий Понцио благополучно достиг Турции. Приняв мусульманство, он стал одним из приближенных Чикалы и побуждал его снарядить морской поход и освободить Кампанеллу. Шпионы, которых имела Венеция в столице Османской державы, разнюхали о разговорах в доме Чикалы и сообщили о них на родину. Вскоре вице-король получил подтверждение этих слухов и от собственных агентов. В «Новой Калабрии», колонии калабрийцев, поселившихся в Константинополе, открыто говорили о близком освобождении Кампанеллы. Обеспокоенный этими известиями, вице-король приказал в качестве меры предосторожности перевести Кампанеллу в башню и усилить надзор.

Дель Туфо сурово осуждал безрассудство Дионисия. Поздно сетовать! Дионисий всю жизнь был таким — излишне горячий, невоздержанный на язык, склонный к бахвальству. Конечно, из всей затеи ничего не вышло. Рассчитывать на внезапность нападения было уже нельзя. Да и Чикала в результате придворных интриг лишился командования флотом и вынужден был отправиться руководить военными действиями против персов.

Неудача Дионисия заставила дель Туфо стать более решительным. По всему было видно, что испанские власти не спешат с вынесением приговора. Де Вера, женившись, интересовался только своей красавицей супругой и не имел желания заниматься делами. Святая служба пыталась отстранить его от должности, но вице-король был против. Он продолжал не доверять Риму. Кампанелла считал, что эту проволочку необходимо использовать для организации побега.

Томмазо давно уже обратил внимание на Пьетро Ланца, одну из самых колоритных фигур Кастель Нуово. Корсар с острова Корфу, он выполнял множество щекотливых заданий правительства. Одно время он даже возглавлял всех шпионов, которых вице-король держал на Востоке. Ланца устраивал пиратские набеги на турецкие берега, занимался контрабандой и различными темными махинациями. Злые языки утверждали, что вице-король и его жена получают изрядную долю этих сомнительных доходов. По настоянию папы за морокой разбой в водах, которые святой отец считал своей собственностью, Ланца засадили в Кастель Нуово. Но ему было разрешено расхаживать по всей крепости. Даже отсюда он руководил действиями своих корсаров. А когда возникала необходимость осуществить какое-нибудь особенно деликатное поручение, его на время выпускали из тюрьмы.

Пьетро Ланца был человеком талантливым. Сидя в Кастель Нуово, он придумал специальные зажигательные бомбы, предназначавшиеся для поджога константинопольского арсенала, а потом сконструировал в виде золоченой шкатулки хитрую адскую машину, которая должна была разорвать в куски турецкого султана. Сам вице-король, пользуясь потайным ходом, являлся в крепость, чтобы посмотреть на выдумки Ланца.

Связи изобретательного грека были очень обширны. Однако постоянных привязанностей он не соблюдал. За хорошие деньги он соглашался взять на себя любое поручение. С его помощью можно было бежать из Кастель Нуово. Верный дель Туфо вошел в контакт с Ланца. Они быстро достигли договоренности. Им активно помогал Микеле Червеллоне, мессинец, присланный Дионисием.

Казалось, все шло очень хорошо, когда вдруг совершенно неожиданно разразилась катастрофа. Кто-то донес правительству о готовящемся побеге.

Ланца остался в тени, а Червеллоне попался в руки испанцев. Был арестован и посажен в Кастель Нуово Джованни Джеронимо. На его счастье, власти не располагали точными сведениями о его роли в этом деле, а основывались только на подозрениях. Дель Туфо упрямо настаивал на полной непричастности к каким-либо преступным замыслам. После полуторамесячного заключения он был освобожден за отсутствием улик. Хуже всего сложилась судьба Микеле Червеллоне. Он не сумел выпутаться. Трибунал приговорил его к десяти годам каторжных работ на галерах.

Еще одна попытка побега окончилась неудачей.

Тюремщик Микель Алонзо был у начальства на очень хорошем счету. Он отличался неусыпной бдительностью, был старателен и неподкупен. С примерным усердием исполнял он все распоряжения держать Кампанеллу в «условиях строжайшей изоляции». Кастелян не мог упрекнуть Алонзо в нерадивости. Тем не менее вице-король часто получал известия, что Кампанелла вопреки запрещению продолжает писать. В Неаполе ходили по рукам отрывки из его нового трактата по астрономии. Во многих домах читали сочиненные им сонеты. Как он умудряется писать? Тщательная слежка не давала никаких результатов. Обыски проводились в самое различное время. Ночью его поднимали с тюфяка, обыскивали всего, до последней нитки. Каждый уголок камеры осматривался десятки раз. Это была настоящая охота. В ней принимали участие, помимо Алонзо, дежурные офицеры. Но все их старания пропадали впустую. Им не удавалось найти даже листка бумаги, огрызка пера или следов чернил. Кое-кто поговаривал, что здесь дело не обходится без вмешательства нечистой силы. Может быть, правда, Кампанелла вызывает духов и они разносят по городу его стихи и философские сочинения?

Прошел целый год, как Кампанеллу посадили в башню к Микель Алонзо. И весь год продолжалась охота. Алонзо мечтал захватить его врасплох. Но когда это случилось, излишне ретивый надзиратель не испытал ни радости, ни удовлетворения. Однажды ночью, в середине июля, в камере Кампанеллы он застал Лауру, свою собственную жену…

Когда вице-королю доложили об этом происшествии, его захлестнула ярость. Мало того, что, симулируя безумие, Кампанелла оставил в дураках судей! Несмотря на сверхбдительный надзор, он творит все, что хочет, и издевается над тюремщиками. И откуда у него берется столько жизненной силы, упорства, выдумки?! Его годами держат в каменном мешке, морят голодом, калечат страшнейшими пытками, а он наперекор всему мыслит, борется, живет!

Вице-король не торопился с вынесением приговора. Он решил создать Кампанелле такие условия, при которых жизнь стала бы для него во сто крат хуже самой лютой смерти.

В июле 1604 года Кампанеллу перевели из Кастель Нуово в крепость Сант-Эльмо и бросили в подземелье — темную вонючую яму, где почти круглый год стояла гнилая вода.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.