Последняя ночь

Последняя ночь

Так или иначе, эпопея под Черкассами подходила к завершению. Как только сумерки спустились в долину, немецкие колонны двинулись к юго-западу. Им предстояло пересечь Шендеровку, а затем мост.

За этим мостом пролегла степь до двух деревень, расположенных на юге и западе на расстоянии приблизительно в три километра. Эти две деревни только что были заняты после яростного боя.

Оттуда в пять утра и началась атака наших дивизий. Все экипажи должны были до рассвета сосредоточиться к западу от этих населенных пунктов.

Эти машины были нашим ежечасным мучением. С первого дня следовало бы облегчить армию на пятнадцать тысяч мертвого груза, каким были эти грузовики. Тогда бы пятьдесят-шестьдесят тысяч окруженных солдат, свободные в своих движениях, организованные в крепкие пехотные колонны, легко смогли бы раздвинуть советские тиски.

Но сначала захотели сохранить территорию. Затем Верховное главнокомандование посчитало делом чести спасение этих сказочных караван-сараев.

Генерала Гилле, предложившего сжечь их, резко одернули. Три недели мы потратили на буксировку этих тысяч прекрасных машин для рентгена, хирургических операций, командирских автокаров, огромных и непрактичных грузовиков, нагруженных миллионами килограммов разношерстных, разнородных предметов, бумаг, всякого рода ящиков, сейфов, запасов деликатесов, посуды, кресел, личных вещей, даже аккордеонов, губных гармошек, предметов гигиены и салонных игр.

От Петсамо до Черного моря немецкая армия задыхалась под тяжестью ультрасовременной техники и багажа, что росли из года в год. Следовало бы взорвать три четверти этого обоза и драться как азиаты, спать как азиаты, есть как азиаты, наступать как азиаты, так же сурово и просто, как они, без комфорта и стерильного материала.

Через невозможные регионы тащили мы с собой помеху цивилизации: орда кошкообразных, что преследовала нас, обладала легкостью и стойкостью варваров. Зверь победил машину, потому что зверь пройдет там, где машина не сможет.

Поражение немецкой армии в снегах и грязи России в 1943 и 1944 годах в значительной мере было поражением слишком хорошо оснащенной армии, увязшей в своих обозах.

* * *

Бесполезно было обсуждать теперь эти проблемы, когда командующий рвал на себе волосы. Был приказ спасать технику: поэтому были потеряны бесценные дни в продвижении среди ужасной грязи тысяч грузовиков, которые все-таки утонули в болотистых колеях или были разбиты снарядами легкой артиллерии и танков Советов.

К вечеру 16 февраля 1944 года у нас оставалось еще десятка два танков, целая тысяча мототехники (из пятнадцати тысяч) и сотни легких повозок, реквизированных в деревнях, на которых лежали тысяча двести раненых.

Эти раненые были для нас как святыни. Войска образовали каре вокруг этой несчастной колонны, защищая ее во время прорыва к юго-западу. Надо было испробовать все, чтобы спасти этих несчастных, чьи страдания превзошли все, что мог представить мозг человека. Если они завтра вечером переберутся за этот адский барьер, какая будет радость у нас в сердцах! Какое счастье разместить их в госпиталях, видеть, как эти несчастные разорванные и замороженные тела получают лечение и уход, как сердца, болезненно стучавшие под этими отяжеленными от снега покрывалами, снова обретают спокойный ритм человека, могущего терпеть и надеяться…

* * *

С девяти часов вечера пробка на дороге в Шендеровке стала невообразимой. Я в этот момент должен был методично отслеживать отход моей бригады от Новой Буды взвод за взводом, участок за участком. Случись что в нашем арьергарде, и весь маневр под Шендеровкой рухнул бы.

Обоими сапогами в снегу, съедаемый сорокаградусной лихорадкой, не оставлявшей меня, я посылал связных принимать рапорты, отмечал каждую деталь.

Все холмы были освещены боем. В одиннадцать вечера я попытался продвинуться через Шендеровку, чтобы по пути помочь раненым моей бригады и проверить усложненную диспозицию для сбора наших солдат на рассвете.

Через пятьдесят метров мне пришлось бросить последний автомобиль, остававшийся у нас. Огромная колонна давилась на разбитой дороге и в деревне. Грузовики, телеги, дрожки безрезультатно пытались сдвинуться с места, по четыре-пять по фронту.

Я подбежал к каждой повозке с ранеными валлонцами, уговорил каждого из наших товарищей, у кого еще были целы ноги, сделать последнее усилие и попытаться двигаться пешком, какими бы ни были раны и муки. Я их собрал человек пятьдесят и проскользнул с ними между грузовиками и конными повозками.

Нам предстояло увидеть ужасное зрелище. Неприятелю, наступавшему с севера, удалось подтянуть свои танки и артиллерию к окраине Шендеровки. С десяти часов вечера советские батареи открыли шквальный огонь по центру деревни. Избы вспыхнули, полностью осветив происходившее движение войск.

С этого самого момента советские наводчики удачно вступили в игру. Снаряды падали на огромную колонну методично, с математической точностью. Катюши затопляли огненной волной всякого рода транспортные средства и их экипажи. Вспыхнули бензовозы. По все длине тесной дороги горели машины. Поминутно надо было падать в снег, настолько мощным был огонь катюш.

Среди дюжины догоравших повозок в ужасных судорогах хрипели на снегу подбитые кони. Рядом с ними стонала горстка солдат, посеченная очередью, животом в снег или навзничь. Огонь сделал почти мистическими их лица, красные от крови, медно-красного цвета и с каким-то блеском, что усиливало ужас. Некоторые пытались еще ползти, другие беспомощно корчились от боли с ужасными гримасами на лицах. Колонна представляла собой кошмарную мясорубку, освещенную огнем, красневшим среди густого снега.

Грузовики, горевшие между огороженными кюветами, делали продвижение почти невозможным. Пехотинцы, обстреливаемые неприятелем, едва успевали проскользнуть между этих огромных факелов, этих умирающих тел, этих располосованных лошадей, чьи коричневые и зеленые кишки как змеи скользили по гололеду.

Напрасно возницы гнали вперед свои повозки. Несколько тяжелых грузовиков, несмотря ни на что, двигались вперед, давя лошадей, которые отбивались и хрипели в языках пламени. Тем не менее эти дикие усилия ни к чему не приводили. Пробка, покрытая грохотом моторов, взрывами, яростными криками и мольбой о помощи, стала еще более чудовищной.

Наконец, мы увидели причину этого огромного затора. Армия из Шендеровки должна была вся перейти деревянный мост, чтобы выйти из долины. Один огромный немецкий танк провалился поперек моста и разломал его, полностью отрезав движение к юго-западу.

Когда мы увидели это чудовище, провалившееся между досок, то на этот раз мы поверили, что все было кончено.

Берега были высокие и абсолютно непроходимые. Мост был заминирован большевиками два дня назад, когда их выбили. Немцы переделали его в спешке. Легкая бронетехника смогла выйти из Шендеровки. Один тяжелый танк потом прошел без труда. Второй тяжелый танк провалился.

Два дня работы саперов были стерты в одну минуту этой массой в сорок тонн, воткнутой теперь в мост как копье.

Было светло как днем. Пехотинцы вместе с ранеными как могли обходили этот фатальный танк. С высоты рва видно было всю Шендеровку в красном и золотом свете среди сверкающего снега. Слышались нескончаемые крики. От этих трагических отсветов и этих криков поднимались какие-то жгучие волны безумия.

* * *

Как только наши раненые оказались по ту сторону моста, я доверил их одному из наших врачей, приказав прилепиться к первым частям, которые километрах в трех впереди бросятся в атаку. Они отправились через степь, туда, где сумрак не был тронут пламенем горящих машин.

В этой атмосфере бедствия немецким понтонистам из инженерного батальона удалось наконец ценой огромных усилий столкнуть танк вниз и перебросить через зияющую дыру мощные брусья и балки перекрытия. Движение возобновилось под все более страшной бомбежкой.

Мы проходили по мертвым и агонизировавшим, но все же проходили. Люди перешагнули бы через кого угодно.

Они хотели жить.

* * *

На северо-западе, на ледяном склоне Новой Буды наши валлонцы, верные отданным приказам, сопротивлялись и вновь и вновь бросались в атаки. Они видели блокированные и смятые колонны в огне. До их ушей долетал ужасающий шум тысяч людей, что толпились, толкаясь среди огня и осколков снарядов.

С часу ночи до пяти утра наши взводы снялись один за другим со своих позиций. Они тихо скользили по снегу. Наст был жестким. Они добрались до одной ложбинки на юго-востоке, перегруппировались. Им оставалось три километра до Шендеровки. Можно было и не искать дороги: оранжевые сполохи огня плясали над сверкавшей деревней. Наши люди с грехом пополам проходили между горящих машин, мертвых коней, скрюченных трупов, плавившихся в огне.

В течение всей ночи малыми группами валлонцы спустились через эту бурю.

* * *

Непоколебимый, наш арьергард держался на своем посту под Новой Будой, постоянно обстреливая противника, прибивая его к хребту.

В пять часов утра, выполнив последнюю часть плана, мы отошли плавно, тихо и соединились с последним заслоном СС, установленным на северном выходе из Шендеровки, затем за последними машинами мы пересекли тот злополучный мост на юге.

Двухкилометровая колонна грузовиков и повозок шириной в пятьдесят метров отходила до самой линии штурма. Я забрался на кучу ящиков с боеприпасами, окрикивая и собирая своих валлонцев, шустрых и бдительных как белки и, несмотря ни на что, неискоренимых весельчаков.

Смесь частей и машин была невероятной. Рассветные лучи уже несколько минут светились на этой запутанной массе танков, автомобилей, конных повозок, смешавшихся батальонов, штатских, украинцев, советских военнопленных.

Вдруг один снаряд упал прямо в эту толкотню.

Потом десять снарядов.

Потом сто снарядов.

Танки и орудия противника только что дошли до склонов Шендеровки напротив нас! Мы были как раз перед их глазами, великолепная мишень!

Двадцать последних немецких танков, резко выйдя из колонны, бросились ко рву, давя как соломинки все, что попадалось на их пути.

Водители машин, возницы повозок бросились во всех направлениях. Кони уносились прочь с сумасшедшей скоростью. Другие, с раздавленными танками ногами, испускали пронзительное ржание. Тысячи осколков поднимали в воздух серые и черные фонтаны, усыпая снег розовыми головешками.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3

Из книги автора

«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3 Режиссёр: Шон ЛевиСценаристы: Давид Гийон, Майкл Ханделман, Марк Фридман, Томас Леннон, Бен ГарантОператор: Гильермо НаварроКомпозитор: Алан СилвестриХудожник: Мартин


Ночь и смерть. Ночь и любовь

Из книги автора

Ночь и смерть. Ночь и любовь В стихотворении «Зверинец» (1916), посвященном войне, охватившей Европу, поэт пишет о битве, в которую вступили народы в начале XX столетия — «в начале оскорбленной эры». Стихотворение это перекликается с державинской одой «На взятие Измаила», где


ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги автора

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ — Послушай, что же произошло? — спросил я, когда мы вышли на улицу.— Это долго рассказывать, — сказала она. — Но, в общем, спасибо Казину; он позвонил мне сразу, в тот же вечер… Все началось — с него…— Казин? — воскликнул я, — вот как! Ну, молодец,


Последняя ночь

Из книги автора

Последняя ночь Был целый мир                           зловещ и ветрен, Когда один в осенней мгле В свое жилище Дмитрий Кедрин Спешил, вздыхая о тепле… Поэт, бывало, скажет слово В любой компании чужой, Его уж любят, как святого, Кристально чистого душой. О, как жестоко в этот


Маяковский (Последняя ночь государства Российского)

Из книги автора

Маяковский (Последняя ночь государства Российского) Как смертникам жить им до утренних звезд, и тонет подвал, словно клипер. Из мраморных столиков сдвинут помост, и всех угощает гибель. Вертинский ломался, как арлекин, в ноздри вобрав кокаина, офицеры, припудрясь, брали


Глава 14. Последняя ночь

Из книги автора

Глава 14. Последняя ночь Дневной отдых и радостное ощущение близости своих войск у всех подняло настроение.В полной темноте по кирпичику начали разбирать заваленный ими вход в соседнее помещение. Проделать отверстие удалось без особого шума, но когда стали вылезать, Карл


Последняя ночь

Из книги автора

Последняя ночь И вот на завтра, на 5 ноября, врачи назначили операцию. Весь советский народ готовился к празднованию дня Великой Октябрьской Социалистической революции, но состояние больного не терпело отлагательств.Да, на людях он иногда бывал вспыльчивым, капризным,


Последняя ночь в канун последнего для него Нового года

Из книги автора

Последняя ночь в канун последнего для него Нового года Весной 1976 года во время праздника Весны и сама погода, и реальная действительность были таковы, что просто мороз по коже продирал. Это была очень холодная зимняя ночь; на небе в темноте мерцали звезды; дом председателя


ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги автора

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ К моему удивлению, Александров и все офицеры батареи были уже трезвы, чего нельзя было сказать про солдат.Поставили мою пушку на шоссе. Это была прекрасная позиция с обстрелом всех подходов и обходов. Таким образом, моему орудию выпала честь стоять на


Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…»

Из книги автора

Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…» «…У него были такие широкие плечи и короткая шея, что не сразу бросалось в глаза, что он ниже среднего роста. На голове у него красовалась широкополая, плоская коричневая шляпа, какие носят буры, он носил


«Тихая ночь, святая ночь»

Из книги автора

«Тихая ночь, святая ночь» Но это была воздушная тревога. Налет американских самолетов. Погасли освещенные полосы, прожекторы на сторожевых башнях, фонари на дорогах, лампочки во всех помещениях, фары автомобилей. Я понял, что обесточена и колючая проволока, которой был


Глава сорок пятая ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги автора

Глава сорок пятая ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ И вот настала она, эта еще по — летнему теплая, даже душная, навалившаяся мороком осенняя ночь, последняя в романе. Над двускатной крышей дачи встала полная луна, залиловела, засеребрилась, засияла перламутром, высветлила все до складочки.


Последняя ночь

Из книги автора

Последняя ночь Гром грянул в декабре. Пришло письмо из Гаваны, в котором сообщалось, что Леонардо Фернандес Санчес схвачен полицией: на него донесли. Кто был предателем? Этот вопрос мучил всех, а особенно Хулио Антонио.О докторе Амаррале говорили разное. В устах одних он