Две сотни убитых

Две сотни убитых

Русские ломились в Новую Буду. Подобрав два пулемета, мы, командир и я, бросились в середину пяти десятков наших людей.

Обе параллельные дороги, между которыми мы находились, были наполнены лязгом и ревом танков. Пятнадцать танков противника смели наши стрелковые позиции. Люди были раздавлены в грязи под гусеницами или уничтожены сворой вопящих азиатов, бегущих за советскими танками.

Пять немецких танков оттянулись к окраине деревни. Один из них вернулся и столкнулся нос к носу с советским танком. Они прострелили друг друга за несколько секунд.

Другой русский танк бросился на нас с такой скоростью, что мы не успели ничего увидеть. Нас со страшным звоном в ушах подбросило в воздух, и мы упали как попало, раненые или убитые.

Наш немецкий офицер связи как кол воткнулся в густую грязь головой вниз и ногами кверху. Танки продолжали греметь, стрелять на двух дорогах, месить несчастных пехотинцев, гонимых со всех сторон.

Мне удалось скатиться в один окоп. Длинный осколок, совсем горячий, торчал из гимнастерки. Я чувствовал, что был задет в бок и в руку, но мои ноги крепко держали меня.

Люди скатывались по склонам на западе деревни, обезумев, считая, что все потеряно. Тягач одной из наших пушек спускался среди них: снаряд из русского танка опрокинул его.

Я остановил людей на середине склона, посадил на коня одного из наших офицеров, чтобы он бросился еще дальше, и собрал всех, кто убежал.

Наши несколько танков, наши пушки были оттеснены к югу от деревни, но они еще сопротивлялись, и именно там надо было создать кулак.

Вдоль пылающих изгородей каждый поднялся к домам под градом снарядов катюш. Эти разрывы имели необычный эффект. Каждый из тридцати шести разрывов выбрасывал сноп в форме яблони. Серые сады, сады-фантомы, усыпанные вместо фруктов кусками человеческой плоти.

В одной избе у нас было несколько противотанковых ружей, которые уже начинали использовать на Восточном фронте. Это были первые фаустпатроны. Но в то время надо было ждать, чтобы танк приблизился на десять-пятнадцать метров, прежде чем послать ему это толстое металлическое яйцо, прикрученное на конце полой трубы. На другом конце трубы, положенном на плечо, в момент выстрела вылетал язык пламени длиной четыре-пять метров. Человек, находившийся сзади, немедленно обугливался. Поэтому невозможно было использовать фаустпатрон в укрытии, в траншее или еще в каком-нибудь углублении, иначе пламя обращалось на вас, причиняя ужасные ожоги. Лучше всего было встать на колено у какого-нибудь стога или у дерева или у окна и затем нажать в последний момент на спуск.

Риск был большой, потому что даже если танк был подбит, то пламя фаустпатрона в то же мгновение обозначало вас для других танков, и ответный огонь не запаздывал.

Но наши солдаты любили опасные игры, подвиги, которые требовали немного выдержки и много отваги. Волонтеры проскальзывали между изб, за поленницами дров и изгородями. Русские танки были быстро обложены. Немецкая бронетехника и наша пушка сделали все возможное, все, что смогли. Через час вся южная сторона деревни была снова у нас в руках, и пять советских танков пылали, огромные красно-черные костры в десяти метрах от склона.

Русские держали восток и юго-восток Новой Буды. Их девять оставшихся танков замаскировались и преграждали путь для любой контратаки. Наши потери были ужасными: за два часа боя мы потеряли около двухсот убитыми.

Группы солдат, заблудившиеся накануне вечером в вязких полях, с трудом добирались-таки до наших высот. За кустом на гребне меня раздели и оказали медицинскую помощь: с двух боков я был задет осколками, которые также ранили правую руку.

Это не имело большого значения, так как моя роль была организаторской. Ноги, голос, священный душевный огонь были целы. Этого было достаточно. Я еще был способен перегруппировывать прибывавших солдат, указывать диспозицию и передавать приказы офицерам.

Но каждому уже встречались растерянные кортежи раненых, которые опять спускались вниз, все слышали рассказы санитаров, всегда наполненные ужасающими деталями.

Катюши поливали адским огнем: при каждой волне ракет ров наполнялся огромным серым кустом, откуда вылетали крики страдания, хрипы, призывные вопли.

У наших солдат, раздавленных этими двумя неделями ужаса, душа была тяжелее тела. Эта деревня, где в грязи лежало столько трупов, приводила их в ужас. Но достаточно было сказать им несколько слов, чтобы прогнать тревогу и просветлить душу, и на измазанных лицах появлялись улыбки. И, поправив свое снаряжение, они догоняли своих товарищей в опасности.

* * *

Погода сильно изменилась. После лунной ночи в Корсуне дождь перестал. Холод, вначале несильный, стал очень чувствительным. Ветер дул острый, как туча стрел.

В течение двух недель изнурительных маршей через грязь люди, обливаясь потом, оставили значительную часть своего зимнего снаряжения. Овечьи шкуры, подбитые ватой куртки, теплые брюки – все было брошено, одно за другим, от этапа к этапу. У большинства солдат не было даже шинели.

В большой утренней свалке никто не почувствовал мороза, но теперь он хлестал в лицо, кусал тела под легкой униформой.

Авиация противника сразу же воспользовалась ясной погодой. Она спускалась ревущими волнами до самой поверхности нашей голой долины. Каждый раз надо было впечатываться в землю, еще нетвердую, в то время как пули шлепали вокруг нас, разбивая камни и мелкие сучья.

В деревне непрерывно следовали друг за другом атаки и контратаки. У нас уже почти не было боеприпасов. В пулеметах еще было в среднем почти по пятьдесят патронов, то есть для того, чтобы выпустить одну очередь в несколько секунд.

* * *

Тогда солдаты решили улучшить положение отважными рукопашными боями. Наш командир подполковник Люсьен Липперт, который один из всего штаба ни разу еще не был ранен, сам возглавлял эти атаки.

Молодой, из офицерской элиты бельгийской армии, выпускник военного училища в Брюсселе, во главе своего выпуска он пошел в крестовый антибольшевистский поход как настоящий рыцарь-христианин. У него было прекрасное чистое свежее лицо, серьезные и ясные глаза. Подполковник в двадцать девять лет, он жил только для самопожертвования.

В тот день Люсьен Липперт как настоящий герой показал свою отвагу, вызывавшую дрожь. Однако это был крайне спокойный парень, не говоривший ничего лишнего, не делавший ни одного лишнего жеста. Но он чувствовал, что на карту поставлено все.

С горсткой валлонцев он обошел центральную часть Новой Буды и отвоевал несколько изб, выходивших к юго-востоку. Враг ускользал, затем появлялся в десяти местах в каждом закоулке, из-за каждого дерева, холмика. Снайперы не оставляли в покое наших солдат.

Надо было пересечь последние несколько метров пространства и добраться до одного дома. Люсьен Липперт бросился вперед, добрался до двери. В эту секунду он издал ужасный крик, услышанный на другой стороне Новой Буды, нечеловеческий крик человека, у которого вырвали жизнь. С грудью, пробитой разрывной пулей, Люсьен Липперт рухнул, как сноп, на колени…

Он провел рукой по лбу. У него еще хватило ясности сознания, чтобы поднять фуражку с земли и надеть ее на голову, чтобы встретить смерть чисто, с достоинством, по уставу…

* * *

Потребовалось ожесточенно защищать избу, возле которой он упал, пока солдаты не втащили его внутрь домика. Неприятель снова занял окрестности.

Но легион «Валлония» не хотел оставлять своего убитого командира в руках русских. Ночью лейтенант Тиссен, рука которого, пробитая пулей в феврале, гноилась, пополз с волонтерами, бросился на противника, отвоевал избу, откопал труп и под огнем принес его на наши позиции.

Мы положили командира на несколько неотесанных досок. Мы решили сделать прорыв, унося тело с собой, если прорыв был еще возможен. Или же, верные его памяти, умереть на его гробе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

СОТНИ «СПРАВОЧНЫХ» ДЛЯ НЕВЫДАЧИ СПРАВОК

Из книги Прочерк автора Чуковская Лидия Корнеевна

СОТНИ «СПРАВОЧНЫХ» ДЛЯ НЕВЫДАЧИ СПРАВОК 1«Выяснить обстоятельства» чьего бы то ни было ареста — почему человек арестован, за что, где он — было в ту пору так же затруднительно, как во время извержения вулкана наклониться над кратером и туда заглянуть.Не в том дело, опасно


«Теперь тысячи и сотни тысяч лучших сынов народа умирают за лучшее будущее человечества»

Из книги По следам легенды автора Корнешов Лев Константинович

«Теперь тысячи и сотни тысяч лучших сынов народа умирают за лучшее будущее человечества» Свои последние дни Юлиус Фучик провел в берлинской тюрьме Плетцензее. Он накануне казни говорил товарищу по заключению:— Когда мне зачитали приговор, я сказал фашистам: мой


«Рыцарь черной сотни»

Из книги Статьи из еженедельника «Профиль» автора Быков Дмитрий Львович

«Рыцарь черной сотни» В отличие от многих русских в эмиграции, Шульгин не бедствовал — случившееся в Польше родовое имение приносило кое-какой доход. К тому же у бывшего депутата проснулся не только публицистический, но и литературный дар — его мемуары широко


1. Тысяча вершин и сотни первопрохождений

Из книги Все мои вершины автора Месснер Райнхольд

1. Тысяча вершин и сотни первопрохождений В нежном возрасте пяти лет я начал заниматься альпинизмом. Эту фазу своей горовосходительской карьеры я охотно называю «периодом наивного альпинизма». Много ли мало ли, за это время я поднялся на тысячу вершин. Это звучит


Поэма, которая спасла сотни жизней

Из книги Волчий паспорт автора Евтушенко Евгений Александрович

Поэма, которая спасла сотни жизней В старости люди редко кончают жизнь самоубийством. Чаще всего это происходит с юными людьми — от первого обмана, предательства, неразделенной любви, одиночества, от того, что некому высказать все, что изнутри раздирает душу. Это не


Сотни микрохирургов в приморских селах

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

Сотни микрохирургов в приморских селах Теперь главные действующие лица в жемчуговодстве уже не ныряльщицы, а операторы. В 60-х годах их насчитывалось 12 тысяч. Каждого такого микрохирурга, который ежедневно делает несколько сотен операций, готовят почти пять лет.Почему же


ЭПИЛОГ СКВОЗЬ СОТНИ ЛИЦ

Из книги Бомарше автора Кастр Рене де

ЭПИЛОГ СКВОЗЬ СОТНИ ЛИЦ Перо сломано, могила засыпана, архивы перерыты, творчество тщательно проанализировано, жизненные перипетии изложены настолько достоверно, насколько это оказалось возможным. Ну и что после всего этого думается об отце Фигаро?Он настолько слился с


47 ИСТОРИИ УБИТЫХ

Из книги Побег из Рая автора Шатравка Александр Иванович

47 ИСТОРИИ УБИТЫХ Прошло два месяца. Организм мой адаптировался к лекарствам, и ничего больше, кроме слабости и постоянной сухости во рту, я не испытывал. Я видел Мишу два раза. Его врач требовала, чтобы он сознался, а если нет, — посадит на сульфазин.— Хоть бы сказала она


Поэма, которая спасла сотни жизней

Из книги Волчий паспорт автора Евтушенко Евгений Александрович

Поэма, которая спасла сотни жизней В старости люди редко кончают жизнь самоубийством. Чаще всего это происходит с юными людьми – от первого обмана, предательства, неразделенной любви, одиночества, оттого, что некому высказать все, что изнутри раздирает душу. Это не


Один день длиною в сотни миль

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

Один день длиною в сотни миль 1 января 2000 года. Из дневника Федора КонюховаРечка Йетна раздваивается на полпути к чекпойнту. Влево и вправо. Нужно было идти влево, но идущий впереди меня Тим Гарнер решил пойти со своей упряжкой вправо. Перед тем как двинуться дальше,