Оттепель и мороз

Оттепель и мороз

Русские оттепели отличаются необыкновенной скоростью. В начале февраля 1942 года было сорок два градуса ниже нуля. Через четыре дня колеи стали реками глубиной в тридцать сантиметров.

Мы с трудом пробирались по склону, заваленному трупами, от Благодати на восток. Мы пристегивали сани, найденные в избах, к нескольким лошаденкам, бродившим в снегах. У нас не было ни сбруи, ни упряжи, ни вожжей; мы привязали лошадей красными электрическими кабелями, которые сто раз разрывались и которые мы неустанно восстанавливали.

Мы встретили одну советскую санную упряжь, чей возница и лошади были убиты: солдат, коренастый монгол, орехово-коричневый, весь окоченелый, смотрел на дорогу выпученными глазами. Рядом с ним лежала огромная зеленая бутыль, содержавшая двадцать литров томатного сока. Лошади были убиты, монгол был убит, а бутыль осталась целехонькой.

С самого начала спуска мы очутились в настоящем наводнении. Снег на полях таял, тысячи ручейков стекали на дорогу, но гололед сопротивлялся, вода поднималась все больше. Мы шли в этих ледяных речках по колено в воде.

* * *

Мы должны были остановиться на ночлег в одном хуторе, состоявшем из двух домов. В единственной комнате каждой избы, прижавшись друг к другу, стоя расположились восемьдесят хорватских добровольцев.

Невозможно было больше ни одному человеку протиснуться в две эти человеческие конуры. Два этих маленьких свинарника кишели массой изнуренных солдат, им невозможно было обсохнуть.

Нам ничего не оставалось, как пролезть по лестнице в пространство между потолком и соломенной крышей. На линии конька это «помещение» имело один метр высоты. Еще надо было пролезть от балки к балке под угрозой рухнуть на спины восьмидесяти хорватов. Нам пришлось целой сотней проползти до кровельных стропил и устроиться, прижавшись цепочкой друг к другу, в двух этих черных дырах. Мы могли оставаться, сидя на корточках или свернувшись калачиком. Такое положение было изнуряющим. У нас оцепенели ступни в больших башмаках, наполненных ледяной водой. С самого утра мы ничего не ели, кроме ломтя старого хлеба, да и то у многих не было даже этого.

В девять часов вечера откуда-то с верхнего конца лесенки ударил свет электрического фонарика. Надо было выступать! Среди ночи, по этим залитым водой колеям, под черным небом, доходившим до земли. Мы должны были преследовать отступавшего неприятеля и занять до рассвета один большой колхоз, находившийся восточнее.

Никто из нас даже не различал соседа на марше. Мы вслепую двигались в воде.

Но самое худшее – это был гололед. Под талой водой простирался ужасный ледяной каток. То и дело кто-нибудь скользил и падал. Как и другие, я тоже плюхнулся со своим пулеметом, потом еще раз опрокинулся уже на спину, сполна глотнув водной дороги. Мы промокли до нитки.

Мы барахтались в таком потопе и в такой тьме, что перешли речку Самару, пробираясь поверх льда, растянувшись в ширину на двадцать пять метров, и ни один солдат не заметил, что он пересек водную преграду, реку! К половине второго ночи мы наконец подошли к колхозу. С десяток крупных дохлых лошадей лежали на сугробах подтаявшего снега. Не было видно ни одного обитаемого места, кроме трех конюшен, совсем маленьких и забитых навозом.

* * *

Человек сорок из нас вошли в одну из них. Из обломков ларя для отрубей мы разожгли костер. Когда он разгорелся, я поспешил подвесить на палке над пламенем мои кальсоны и рубашку. С моей привычной неловкостью я сделал это так хорошо, что мое белье внезапно вспыхнуло, великолепно осветив конюшню. До конца зимнего наступления мне пришлось воевать в одной гимнастерке и в старых потертых штанах.

Запах навоза был нашей единственной пищей до следующего вечера. Колхоз этот был довольно мрачный. Обследуя насыпь, спускавшуюся к Самаре, я увидел тело на таявшем снегу. Я спустился, и ужас охватил меня, когда я увидел молодого немца, которому красные с особым садизмом отпилили обе ноги на уровне колен. Операция была выполнена, несомненно, профессионалом с помощью пилы дровосека. Этот несчастный немец входил в состав разведгруппы, исчезнувшей два дня назад. Было видно, что после расправы он еще полз метров пятнадцать с той отчаянной волей молодых, которые не хотят умирать…

* * *

Мороз ударил вновь так же внезапно, как и оттепель. За одну ночь температура опустилась до двадцати градусов ниже нуля. На следующий день Самара вновь замерзла. Дорога вдоль долины превратилась в ужасный каток.

Трупы русских, плававшие в воде два дня назад, теперь вмерзли в лед, из которого торчали то чья-то рука, то сапог, то голова…

Проезжавшие сани понемногу выравнивали эти препятствия, состругивая носы, щеки, торчавшие как опилки изо льда. Через несколько дней все было выровнено: только полуруки-полулица просматривались на уровне льда, как чудовищные рыбы у стекол аквариума.

Как только лед стал достаточно прочным, мы продолжили путь.

Русская авиация сурово расстреливала нас. Через два километра мы были уже вблизи Самары. Форсирование проходило медленно. И вот тогда на нас с яростью ос набросилась эскадрилья советских самолетов.

Они пикировали, разворачивались, возвращались. Я бросился с несколькими парнями вперед, чтобы освободить здоровый фургон с боеприпасами, застрявший на дороге и представлявший отличную мишень, которая могла взлететь на воздух в любую минуту. Я толкал его изо всех сил, чтобы оттащить его в укрытое место.

Самолеты снова спикировали на нас. Машина покачнулась и задела меня. Я ничего не успел увидеть и очнулся только через полчаса в какой-то избе. Мои глаза различали лишь кружение каких-то сиреневых кругов, похожих на орхидеи.

У меня было два перелома левой ступни. Я понял, что меня хотят отправить в госпиталь. Эта мысль окончательно привела меня в чувство. У санитаров, что вытащили меня с поля боя, была лошадь и узкие сани. Меня положили сверху. И через мертвецов, ставших инкрустациями во льдах, я погнал лошадь в восточном направлении.

Час спустя я добрался до моих товарищей. Вместе с ними на носилках из трех досок я добрался до Ново-Андреевской. Русские самолеты по-прежнему донимали нас. У нас был один убитый и много раненых. Но к вечеру легион уже расположился в деревне.

* * *

Надо было двигаться дальше.

Моя ступня была похожа на голову черного теленка. Один из моих товарищей нашел в снегу огромный валяный сапог, какие танкисты обувают на свои обычные башмаки. И это был как раз левый сапог. Мне засунули в него ногу, превосходно там уместившуюся, и, снова положенный на мои санки, я продолжил путь с моей ротой.

В третий раз мы должны были перейти по льду извилистой Самары. Советские самолеты уже вычислили нас и начали охоту. Когда мы пересекали замерзшую речку, они расстреливали нас, затем бросили три большие бомбы. Они были сброшены с такой малой высоты, что не успели стабилизироваться, принять вертикаль, и покатились нам под ноги, как три огромные серые собаки.

Мы поднялись на крутой берег, потеряв несколько бойцов.

Нам нужно было занять господствующие высоты над долиной, которые продолжали линию водных путей региона. Тот, кто контролировал плато, – контролировал нижнее течение Самары. Мы достигли этих высот к одиннадцати часам утра семнадцатого февраля.

Деревенские избы стояли по обеим сторонам ледяных прудов. В тот момент, когда мы проходили по ним, русские открыли по нам шквальный огонь.

Наш отряд все же смог добежать до первых изб и укрыться. Лежа пластом на моих санях и неспособный сделать ни шагу, я слышал, как осколки снарядов рикошетили по обеим сторонам и били по доскам саней. Один хорват, который бежал, вытянув руки, рухнул на меня: вместо глаз у него были две страшных красных дыры размером с кулак каждая.

Вот так вошли мы в станицу Громовая Балка, где нам суждено было потерять убитыми и ранеными половину наших легионеров.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

48. Мороз

Из книги Люфтваффельники автора Сидоров Алекс

48. Мороз Во попали, так попали! За окном казармы на градуснике целых -42 градуса по Цельсию! Пипец! Фантастика! Аж представить страшно! — 42, куда деваться?! И такая радость на Урале?! Как вспомню, до сих пор мурашки по спине бегают, причем, каждая, размером с приличного


Оттепель

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

Оттепель Нахмуренное,                     с прозеленью,                                             небо, Во мгле, как декорации, дома, Асфальт и воздух Пахнут мокрым снегом, И веет мокрым холодом зима. Я чувствую себя больным и старым, И что за дело мне до разных там Гуляющих всю ночь


V. МОРОЗ

Из книги Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания автора Гофман Виктор Викторович

V. МОРОЗ О, не ходи на шумный праздник. Не будь с другими. Будь одна. Мороз, седеющий проказник, Тебя ревнует из окна… Зажгла пред зеркалом ты свечи. Мерцает девичий покой. Ты поворачиваешь плечи, Их гладя ласковой рукой. Смеясь, рассматриваешь зубки, Прижавшись к зеркалу


Оттепель

Из книги Колымские тетради автора Шаламов Варлам

Оттепель Деревьям время пробудиться, Смахнуть слезинку и запеть, Воды по капельке напиться И завтра же зазеленеть. Сырые запахи гашенья Так мимолетны, так легки. Березам тленье, и растленье, И все на свете пустяки. Едва ли черные березы Свою оплакивают честь. Ведь капли,


Оттепель

Из книги Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце автора Ратгауз Татьяна Даниловна

Оттепель Так долго стыли и сердца, и руки В закостенелой спячке ледяной. Но вместе с водами зашевелились звуки, И набухают и дрожат весной. Неисправимая — я снова за тетрадью, И снова шорохи — сквозь версты и года… Душа теплеет — кстати иль некстати — В ней дрогнул стих,


Дед Мороз

Из книги Под кровом Всевышнего автора Соколова Наталия Николаевна

Дед Мороз В первый день Рождества Христова все мы шли в храм, потом разговлялись. Только четыре дня оставалось до начала школьных занятий, но один из этих дней мы выбирали для торжественной елки. Гостей съезжалось много, в основном были семьи священников с их детьми. Я еще


«Оттепель»

Из книги Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе автора Щербаков Алексей Юрьевич

«Оттепель» Поворотным моментом в истории СССР стал знаменитый XX съезд партии. Общепринятая версия такова. Хрущев выступил с разоблачением «культа личности Сталина». Жертвы незаконных репрессий были реабилитированы, справедливость, хоть и не полностью, восстановлена,


Мороз

Из книги Леонид Кучма [Настоящая биография второго Президента Украины] автора Корж Геннадий

Мороз Александр Александрович Мороз родился 29 февраля 1944 года в селе Буда Таращанского района на Киевщине. После окончания Украинской сельхозакадемии (1965) работал инженером-механиком в Емильчинском районном объединении «Сельхозтехника» (Житомирская область). С 1966 по 1974


1970 год (начало), «Ой мороз, мороз»

Из книги Судьба по имени Ариэль автора Ярушин Валерий Иванович

1970 год (начало), «Ой мороз, мороз» В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа. Удачным маневром был в то время контакт с директором дворца спорта «Юность» и обслуживание танцевальных вечеров


114. Дед Мороз

Из книги Воображенные сонеты [сборник] автора Ли-Гамильтон Юджин

114. Дед Мороз Вот Дед Мороз с седою бородою В дома приносит падуб сквозь метель; И пудинг, мясо, пироги да эль На стол спешат веселой чередою. Детишек встречен шумною ордою, Он входит; золотая канитель И мишура опутывают ель, Что предстает рождественской звездою. Мне


«Оттепель»

Из книги Бурная жизнь Ильи Эренбурга автора Берар Ева

«Оттепель» В июле 1953 года, через пять месяцев после смерти Сталина, Лаврентий Берия был смещен со своего поста, арестован и вскоре расстрелян. Власть поделили между собой глава правительства Г.М. Маленков и Первый секретарь КПСС Н.С. Хрущев. После постановления ЦК «О


Мороз

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Мороз Мороз, хотя седобород, Кровь с молоком старик. Со вкусом ест, в охотку пьет, Спешить он не привык. Над каждым саженцем в саду Кряхтит, весь день отдав труду. Коль все цветы защищены, Сорвет он поцелуй весны. Когда скует озера лед, Дорожкой станет беговой, — Он на


Мороз

Из книги Константин Коровин вспоминает… автора Коровин Константин Алексеевич

Мороз — Ну и мороз сегодня, — ставя на стол самовар, говорит тетенька Афросинья.К утру в деревенской моей мастерской — холодно. Окна сплошь в узорах мороза. В них ничего и не видно. Я лежу, смотрю на стекла. Какой художник — мороз! Горы, леса. Вставать как-то не хочется.


Оттепель

Из книги Течению наперекор автора Остерман Лев Абрамович

Оттепель После смерти Сталина и избрания Хрущева Председателем Президиума ЦК КПСС (1953 г.) в стране наступил период некоторого оживления неофициальной общественной активности, названный «оттепелью». Он длился недолго — примерно до конца 50-х годов. Толчком


Оттепель[147]

Из книги Записки советского интеллектуала автора Рабинович Михаил Григорьевич

Оттепель[147] Умолк рев Норда сиповатый, Закрылся грозный, страшный зрак. Державин[148] Название это не оригинальное, зато очень точное. Читателю, конечно, известно, что не я его придумал. Но не все, пожалуй, знают, что и Эренбург имел предшественника. Как-то, вскоре после


Оттепель

Из книги Людмила Гурченко. Танцующая в пустоте автора Кичин Валерий Семёнович

Оттепель Сейчас, когда я оглядываюсь в детство с расстояния более чем в тридцать лет, моя самая заветная мечта – спеть песни войны. Заново их прожить, прочувствовать, набраться у них силы, мужества, нежности и любви. Именно песни войны приходили мне на помощь в минуты