Воющая степь

Воющая степь

Наша жизнь под Щербиновкой становилась невыносимой. Мы кое-как заткнули соломой окна, в которых отступавшими советскими бандами была выбита половина стекол. Но холодный ветер врывался и ожесточенно продувал нас между досками пола. Мы надевали на себя все наше жалкое обмундирование, мы всовывали ступни в рукава шинелей. Но что была шинель, легкое одеяло, немного соломы против ветра, которым бросалась в нас проклятая степь, пронизывая эти бараки?

Мы раскалывали топором маргарин, колбасу и хлеб, твердые как скала. Несколько яиц, которые доносила до нас служба снабжения, доходили до нас замороженными, почти серого цвета. Это все были часы ожидания.

* * *

Наши передовые позиции находились в трех километрах к востоку от Щербиновки.

Мы отправились туда группами по снегу, обычно достигавшему сорока-пятидесяти сантиметров. Мороз колебался от двадцати пяти до тридцати пяти градусов ниже нуля.

В некоторых ротах маленькие блиндажи были вырыты прямо на склонах угольных терриконов. Другие обосновались прямо в голой степи.

Но снег был ничто по сравнению с жестокой снежной бурей. Она выла, по-кошачьи стонала длинными завываниями, бросая в нас тысячи маленьких острых стрел, как струя камней, разрывающих нас.

Наконец-то мы получили шерстяные шлемы и перчатки из очень тонкого трико, которые почти не защищали нас. Но у нас по-прежнему не было ни меховой одежды, ни валенок.

У того, кто снимал перчатки, сразу леденели пальцы. Мы натягивали свои шерстяные шлемы до самого носа: наше дыхание сквозь них превращалось в толстые ледышки на уровне льда, в длинные белые усы на бровях. Даже наши слезы леденели, превращаясь в крупные жемчужины, болезненно сковывавшие веки. С большим трудом мы размыкали их. В любой момент чей-то нос или щека становились бледно-желтыми, как кожа барабана. Чтобы избежать обморожения, надо было растирать кожу снегом. Часто это было слишком поздно.

* * *

Эти снежные круговерти давали очевидное преимущество ударным советским частям. Русские были привычны к такому невероятному климату. Им помогали их лыжи, их собаки, сани и быстрые кони. Они были одеты так, чтобы сопротивляться холодам, в подбитые ватой телогрейки, в валенках, не вязших в снегу, сухом, как кристальная пыль. Они неизбежно должны были воспользоваться муками тысяч европейских солдат, брошенных смелым ударом в эти степи, в этот холодный ветер, в этот мороз без соответствующей тренировки, снаряжения и обмундирования.

Они просачивались повсюду. Их шпионы, переодетые в гражданскую одежду, проникали сквозь наши посты, добирались до рабочих поселков, находили там пособников. Большинство крестьянского населения ничего не знало о коммунизме, кроме его бесчинств и репрессий; но в промышленных центрах советская пропаганда достигала цели среди молодых рабочих. Это к ним обращались шпионы Красной армии, смелые и идейные комиссары-смутьяны.

Однажды мне в составе расстрельного взвода пришлось расстреливать двоих из таких шпионов, чьих признаний перед военным судом было для этого вполне достаточно.

Когда мы вышли в открытую степь, мы построились. Оба приговоренных, держа руки в карманах, не сказали ни слова. Наш залп повалили их. Какое-то необычное мгновение тишины, в которой дрожало эхо расстрела. Один из этих коммунистов дернулся, как бы желая собрать последние остатки сил. Он вынул правую руку из кармана, выбросил ее вверх со сжатым кулаком над снегом. И мы услышали его крик, последний крик, он крикнул по-немецки, чтобы его поняли: «Хайль Сталин!»

Сжатый кулак упал рядом с другим трупом. У этих людей тоже были свои идейные борцы, идеалисты…

* * *

Обычно же осужденные на смертную казнь русские принимали свою участь с фанатично тупым видом, опустив руки.

Немцы, чтобы не беспокоить солдат и чтобы воздействовать на психику людей, стали вешать схваченных шпионов. Осужденные русские подходили разбитым шагом, с пустыми взглядами, потом они влезали на стул, поставленный на стол. Они ждали так, не прося ничего, не сопротивляясь. Над ними висела веревка, которую им надевали на шею петлей. Это было так… Так все было… Они не сопротивлялись. Удар ногой, выбивавший стул, завершал трагедию.

Однажды немцы за один раз должны были привести в исполнение смертный приговор пятерым осужденным. У одного из повешенных разорвалась веревка, и он рухнул на землю. Он поднялся, не говоря ни слова, сам поставил опять стул на стол, встал на него и совершенно невозмутимо ждал, пока ему наденут на шею другую веревку.

В глубине этих сердец был какой-то восточный фанатизм, детская невинность, беспомощность, а также долгая привычка получать удары и страдать. Они не противились смерти, не протестовали, они не пытались объясниться. Они принимали как должное свой конец, как приняли и все остальное: мрачную избу, кнут помещиков и рабство коммунизма…

* * *

Вторые две недели января 1942 года были намного беспокойнее. Многие части меняли дислокацию. Советские самолеты атаковали нас три-четыре раза в день.

Мы еще не знали, что произошло.

Отборные советские части, подтянутые из Сибири, перешли по льду Донец на севере «нашего» промышленного района. Они обошли оборонительные линии немцев и достигли важнейших железнодорожных магистралей, в частности Киев – Полтава – Славянск. Они захватили крупные склады боеприпасов и откатились к западу. Русским и сибирякам удалось совершить глубокий прорыв в направлении Днепра. Они грозили отрезать всю Южную группировку, они уже перешли реку Самару.

Казачьи разъезды доходили даже до самого Днепропетровска, до которого оставалось лишь двенадцать километров.

Немецкое командование спешно собрало необходимые силы для контрнаступления. Контрнаступление, в то время как термометр показывал тридцать пять – сорок градусов ниже нуля.

Мы почти не догадывались о том, что нас ожидало, когда срочный приказ поднял нас по тревоге. В ту же ночь мы снялись с места. В четыре часа утра мы уже шагали за нашими фургонами посреди прекрасной степи, которую, ослепляя нас, заметал снег.

Мы ничего не знали о направлении нашего движения. И тем не менее приближался час крови и славы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Степь да степь кругом

Из книги Замысел автора Войнович Владимир Николаевич

Степь да степь кругом Мое поколение, вероятно, последнее в истории человечества, из которого кое-кому лично известно, что значит «степь да степь кругом, путь далек лежит».Бескрайнее пространство: ни деревьев, ни кустов, ни выпуклостей, ни впадин, только полынь, бурьян,


Степь незнаемая

Из книги Танкист на «иномарке». Победили Германию, разбили Японию автора Лоза Дмитрий Федорович

Степь незнаемая В конце июня сорок пятого года закончилась переброска по железной дороге из Чехословакии в Монголию соединений 6-й гвардейской танковой армии. 9-й гвардейский механизированный корпус разгрузился на станции Чойболсан. Его 46-я танковая бригада


27. СТЕПЬ

Из книги Полутораглазый стрелец автора Лившиц Бенедикт Константинович

27. СТЕПЬ Раскруживайся в асфодели, В рябые сонмища галчат: По пелене твоей звучат Упорные виолончели. И луковицы взаперти Забудь тепличными цветами — Вздыбясь щербатыми крестами, На повороте


279. СТЕПЬ

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

279. СТЕПЬ Куда ни глянешь — степь. Зеленый ряд могил. Мечтательная даль, что мглою синих крыл Чарует и зовет в глубь эллинских колоний. Кой-где над овидью недвижно стынут кони И скифских пахарей возы и шалаши. Из-под земли бегут ключи, журча в тиши, А с моря дует ветр,


Степь да степь кругом

Из книги Улыбка фортуны автора Мюге С Г

Степь да степь кругом Мое поколение, вероятно, последнее в истории человечества, из которого коекому лично известно, что значит «степь да степь кругом, путь далек лежит».Бескрайнее пространство: ни деревьев, ни кустов, ни выпуклостей, ни впадин, только полынь, бурьян,


Степь

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович


СТЕПЬ

Из книги Вырастая из детства автора Романушко Мария Сергеевна

СТЕПЬ Тучное поле Микулою орано. К сизым лощинам приникли туманы. В небе вещанья угрюмого ворона, В синей дали голубые курганы. В темном кургане чьи кости заржавые? Кто там, истлевший, с мечом и доспехом? Смолкнули ворона крики кровавые, Гулкая степь им ответила эхом. То


«СТЕПЬ» УАЙДЫ

Из книги Вильямс автора Крупеников Игорь Аркадьевич

«СТЕПЬ» УАЙДЫ Мама купила книжку. Она называется «Степь». Фамилия автора странная, но я сразу её запомнила: Уайда.На обложке – девочка, идущая по степи… Мама говорит, ей показалось, что это – я. Ведь я тоже люблю гулять по нашей степи. Потому и купила эту книжку.Мама прочла


X. КАМЕННАЯ СТЕПЬ

Из книги Походы и кони автора Мамонтов Сергей Иванович

X. КАМЕННАЯ СТЕПЬ «Все эти враги нашего сельского хозяйства: ветры, бури, засухи и суховей, страшны нам лишь только потому, что мы не умеем владеть ими. Они не зло, их только надо изучить и научиться управлять ими, и тогда они же будут работать нам на пользу». В. В.


СТЕПЬ ОЖИВАЕТ

Из книги Каменный пояс, 1983 автора Егоров Николай Михайлович

СТЕПЬ ОЖИВАЕТ Я выбрал самый высокий курган. Ваньке пришлось карабкаться, чтобы взобраться на него. Сверху открывался широкий вид на безграничную степь, усеянную курганами, свидетелями былой буйной жизни.Длинные колонны конницы пересекали степь.— Как прежде, во времена


СТЕПЬ

Из книги Южный Урал № 13—14 автора Карим Мустай

СТЕПЬ Родная степь! С моей любовью Мне не поделать ничего. Слилось мое биенье крови С порывом ветра твоего. С казачьей песнею бунтарской, С копытным топотом в пыли, С прищуром глаз полутатарских, И легким всадником вдали, И с этой птицей непокорной, Несущей песню в


Степь да степь кругом

Из книги Угрешская лира. Выпуск 3 автора Егорова Елена Николаевна

Степь да степь кругом Мое поколение, вероятно, последнее в истории человечества, из которого кое-кому лично известно, что значит «степь да степь кругом, путь далек лежит».Бескрайнее пространство: ни деревьев, ни кустов, ни выпуклостей, ни впадин, только полынь, бурьян,


Степь

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Степь Здесь ветра сабельное пенье и белый жар солончака. Одеты в золото забвенья и степь, и дымные века… Ловя чужой тревожный запах, от скачек и от крови пьян, он здесь стоял лицом на запад — пропахший потом басурман. Не ты ли, ветер, в дни разгула орды свирепой, как


Степь

Из книги Обыкновенная история в необыкновенной стране автора Сомов Евгенией

Степь Трава в степи засохла до корней — И травы, и цветы, как губы, сухи. Как после сокрушительной разрухи, Осталась степь, изведав суховей. И жизнь бесплодна, как театр теней, И безголосы домысли и слухи… Стоят цветы как древние старухи, Пугаясь зримой бренности


Степь, да степь кругом…

Из книги автора

Степь, да степь кругом… Ах, как же ты прекрасна, казахстанская степь, когда летним вечером, после знойного дня стихает ветер и огромный темно-багровый диск солнца трепещет в потоках воздуха, медленно уходя за горизонт. С долин начинает тянуть прохладой, и степь уже дышит