Раскаяние Гуса

Раскаяние Гуса

В 1973 году, получив новую квартиру в «писательском» доме на улице Черняховского (эпопея вселения в нее описана мною в «Иванькиаде»), я вскоре обнаружил, что моим соседом сверху является не кто иной, как Михаил Семенович Гус. Выяснил я это после того, как он, забыв закрыть кран в ванной, залил меня. Когда я поднялся наверх, Гус стоял с тряпкой в луже. Увидев меня, он побледнел, думая, очевидно, что сейчас я ему отомщу за «правду эпохи» и «чуждую нам поэтику». Этого не случилось, с заливом квартиры мы как-то разобрались, после чего Гус при встречах со мной стал здороваться и получал в ответ сдержанные кивки. Однажды, уже перед самым моим отъездом за границу, Гус остановил меня у подъезда и сообщил, что ему исполнилось восемьдесят лет.

— Поздравляю, — сказал я.

— Да уж с чем там поздравлять, — вздохнул он.

— Хотя бы с тем, что вы до этого возраста дожили.

— Да, — согласился Гус. — Дожил. И много чего сделал. Много плохого сделал. Вот и вас молодого травил.

— Ну, это, — решил я его утешить, — уже неважно.

— Нет, важно, — сказал он и вдруг заплакал. И, махнув рукой, отошел…

Меня травили многие люди. Многие возводили на меня напраслину, клеветали, обвиняли в том, в чем я не был виноват. Некоторые потом говорили, что за давностью лет ничего не помнят. Но искренне извинился только Михаил Семенович Гус — и, конечно, я ему все простил. Если бы я был Высшей Инстанцией, я бы искренние угрызения совести считал достаточным основанием для прощения всех грехов.

Другой мой недоброжелатель, Георгий Радов (настоящая фамилия Вельш), был, как говорили, шотландского происхождения. Большого роста, рябой, с буйными, ниспадавшими на лоб кудрями, вечно пьяный и неуемно злой, он на меня нападал и на собраниях, и в газетах, да и просто при случайных встречах. Иногда это выглядело комически. как-то в ресторане ЦДЛ он присел за мой столик и долго молча сверлил меня глазами. Потом не выдержал, заговорил:

— Ну, ты, ты! Ты думаешь, что ты писатель?

— Я думаю, что тебе лучше пойти и проспаться.

Радов еще больше разозлился:

— А почему ты говоришь мне «ты»?

Естественно, я ответил:

— А почему ты говоришь мне «ты»?

Он не нашелся, что на это ответить, вскочил и пошел приставать к Кому-то еще.

Возможность утолить ненависть ко мне или иллюзия этой возможности возникла у него в 1974 году, когда было решено исключить меня из Союза писателей. Но об этом — в свое время.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Позднее раскаяние Лакшина

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Позднее раскаяние Лакшина Наши отношения стали портиться в начале 1962 года, когда я написал повесть «Кем я мог бы стать» с эпиграфом из австралийского поэта Генри Лоусона (перевод Никиты Разговорова): «Когда печаль и горе, и боль в груди моей, и день вчерашний черен, а


ГЛАВА 3 ПРАГА В ЭПОХУ ГУСА

Из книги Ян Гус автора Кратохвил Милош Вацлав

ГЛАВА 3 ПРАГА В ЭПОХУ ГУСА Когда Гус приехал в Прагу, она была но тому времени большим городом, насчитывая более тридцати тысяч жителей. Ни один город Германской империи не мог сравняться с ней размерами, и только старые торговые города в северной Италии и Фландрии


ГЛАВА 4 ПРЕДШЕСТВЕННИКИ И УЧИТЕЛЯ ГУСА

Из книги Мятежный «Сторожевой». Последний парад капитана 3 -го ранга Саблина автора Шигин Владимир Виленович

ГЛАВА 4 ПРЕДШЕСТВЕННИКИ И УЧИТЕЛЯ ГУСА Мы попытались представить взору читателя картину чешского и пражского общества начала XV века, познакомились с его составными частями, определили их интересы и экономическую силу; и перед нами раскрылись противоречия и


Основные даты жизни Яна Гуса

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Основные даты жизни Яна Гуса 1371— в семье крестьянина селения Гусинед близ г. Прахатиц родился Ян Гус.1393 — Ян Гус заканчивает Пражский университет и получает звание бакалавра свободных искусств.1396— Ян Гус — магистр (профессор) с правом чтения лекций.1400–1401 — Ян Гус


Глава первая. ПОЗДНЕЕ РАСКАЯНИЕ

Из книги автора

Глава первая. ПОЗДНЕЕ РАСКАЯНИЕ Чем ближе подходило к концу расследование обстоятельств мятежа на «Сторожевом», тем меньше самоуверенности становилось у главного обвиняемого. Если на первых допросах Саблин вел себя почти с вызовом, бросая обвинения в адрес всех и вся,


Раскаяние Гуса

Из книги автора

Раскаяние Гуса В 1973 году, получив новую квартиру в «писательском» доме на улице Черняховского (эпопея вселения в нее описана мною в «Иванькиаде»), я вскоре обнаружил, что моим соседом сверху является не кто иной, как Михаил Семенович Гус. Выяснил я это после того, как он,


Позднее раскаяние Лакшина

Из книги автора

Позднее раскаяние Лакшина Наши отношения стали портиться в начале 1962 года, когда я написал повесть «Кем я мог бы стать» с эпиграфом из австралийского поэта Генри Лоусона (перевод Никиты Разговорова): «Когда печаль и горе, и боль в груди моей, и день вчерашний черен, а