С РЕГУЛЯРНОЙ КАВАЛЕРИЕЙ ПОЛТАВА

С РЕГУЛЯРНОЙ КАВАЛЕРИЕЙ

ПОЛТАВА

После недельного отдыха в Дергачах около Харькова наши обе батареи погрузили там же, в Дергачах, в поезд и отправили в Полтаву. Наш дивизион переводили из Терской дивизии в регулярную кавалерию. Мы очень жалели терцев, к которым успели привыкнуть и с которыми так хорошо сработались. Кто знает, какова регулярная кавалерия?

На утро следующего дня я проснулся в товарном вагоне. Приехали в Полтаву.

Но города нигде видно не было. Рядом протекала болотистая речка.

— Это приток Ворсклы, а Полтава вон там, в полверсте.

Я пошел посмотреть на Полтаву. Попал на площадь. Одноэтажные дома, посреди немощеной площади памятник. На площади бродят свиньи и гуси. Впечатление глубокой провинции. Никаких укреплений. Как Полтава могла выдержать осаду шведов? Очевидно, укрепления срыты.

Полтава это самая Украина, воспетая Гоголем и знаменитая Полтавской битвой, происшедшей поблизости между Карлом XII шведским и Петром Великим. Действительно, при походах приходилось встречать хорошо сохранившиеся земляные укрепления. Место Полтавского боя мне видеть не пришлось.

Я поспешил вернуться к нашему составу. Батареи выгружались. Приехал из обоза заведующий хозяйством полковник Лебедев и сообщил нам о производствах. Брат был представлен в штабс-капитаны, но чина этого не дождался. Я был представлен в поручики и со временем дождался. Многие были произведены в следующий чин. Обозненко был произведен в полковники — в 23 года! Он назначен старшим офицером батареи, что все одобрили, так как он был прекрасный офицер. Мукалов стал командиром взвода, а брат получил командование нашим первым орудием. Собственно говоря, это все было подтверждением того, что сложилось уже раньше в батарее. Все осталось по-прежнему. Некоторые радовались производству. Меня это удивляло — военная карьера меня не прельщала.

Брат и Мукалов поехали в отпуск в Екатеринодар. Брат взял у меня романовский пятисотрублевый билет, который я носил в мешочке на шее как неприкосновенный запас на всякий случай. Отдал его с неудовольствием. Носил его я, потому что я был, скорей, в мать, бережлив, а брат — транжир, в отца.

Батарея выгрузилась и пошла на сборный пункт, где собрался весь регулярный корпус. Мимо нас прошел эскадрон рысью. Драгуны были вооружены пиками и шли облегченной рысью. Это подпрыгивание эскадрона нас рассмешило. Мы отвыкли от классической посадки. Казаки, кубанцы и терцы, пик не носят и на рыси не облегчаются.

Пика очень неудобна на походе. Но кто хорошо ей владеет, тот обладает страшным оружием. В начале войны 1914 года донской казак Козьма Крючков получил первый Георгиевский крест за то, что переколол одиннадцать немцев пикой. Наши либералы старались всячески его осмеять, им было непонятно, как один человек... Но это был факт, тщательно проверенный и не единственный. Дело в том, что работа пикой — большое мастерство, и Крючков им обладал. Рана пикой почти всегда смертельна, во всяком случае выводит из строя.

Был уже целый корпус регулярной кавалерии и даже больше. Многие старые полки начали формироваться вновь. В этом были недостатки. Редко старый полк восстанавливался целиком. Но как только появлялся эскадрон, у него разрастался обоз. Думаю, что на каждого бойца приходилось два и больше тыловика. Полки же на фронте были сводные, из разных эскадронов, что тоже было недостатком. Были интриги и конкуренция. Старались для своего полка, а не для общей пользы. Командовал корпусом, мне кажется, генерал-лейтенант Юзефович, которого мы прозвали “великим молчальником”. Очень представительный по внешности, он всегда склонялся над картой и крутил свой длинный ус, но голоса его мы никогда не слыхали. Распоряжался за него юркий полковник или даже ротмистр. Фактически он руководил корпусом. К счастью для корпуса, некоторые начальники дивизий, бригад и полков были первоклассные. Вскоре Юзефович исчез и был заменен кем-то, тоже не оставившим по себе следа, и наконец, командование сперва бригадой, потом дивизией, а затем всей регулярной кавалерией перешло к генералу Барбовичу, прекрасному начальнику. Кавалерия при нем стала грозной силой. Вся регулярная кавалерия в Добровольческой армии носила пики, даже гусары.

Наша батарея работала всегда со сводным полком 12-й дивизии. В него входили все полки с 12-м номером: Стародубские драгуны, Белогородские уланы и Ахтырские гусары. Больше всего было улан, командовал полком наш старый знакомый еще из Полог — полковник Псел, гусар. Некоторые офицеры носили форму мирного времени.

Вначале мы не очень доверяли регулярным и вперед не совались. Но постепенно привыкли. Конечно, у них не было казачьей лихости, но было упорство в бою и дисциплина.

Было, насколько я их встречал, шесть конных батарей: первая и вторая гвардейские, две наши — Дроздовские, седьмая и восьмая. В Полтаве мы не встретили других батарей, кроме наших двух. Но седьмая работала с особой группой кавалерии за Днепром (там служил Александров). Первую гвардейскую я встретил впервые в городе Нежине (в ней служили Кривошеины). Вторую конную гвардейскую встретил при отступлении и переходе через Дон. И с восьмой мы вместе шли на фронт из Брюховецкой. Очевидно, каждая действовала с разными частями, потому и редко встречались.

Тут, в Полтаве, мы впервые познакомились с нашим непосредственным начальником инспектором конной артиллерии генералом князем Аваловым и получили от него первый выговор из-за отсутствия зарядных ящиков.