«Завтрак у Тиффани». Визитная карточка

«Завтрак у Тиффани». Визитная карточка

И не хотела сниматься, я хотела быть просто мамой и женой. У меня был дом, была семья, и не хотелось ничего другого. Казалось, теперь наше счастье с Мелом просто обеспечено, ведь Феррер тоже так радовался Шону!

Но обязательства перед «Парамаунтом» никуда не делись, я была должна студии еще три фильма. Отвергая один сценарий за другим, честно говоря, надеялась, что чиновникам надоест и они оставят меня в покое хотя бы на время. Но не тут-то было! Имя Одри Хепберн еще было у всех на устах, к тому же коммерческий успех «Истории монахини» подкрепили репортажи о моем героическом материнстве — газеты на все лады расхваливали тоненькую маму, сумевшую выносить и родить такого богатыря! Упускать полезную и ничего не стоившую рекламу и мою популярность студия не собиралась, резонно полагая, что за пару лет, что я желала побыть мамой, Одри Хепберн могут и подзабыть.

Очередной предложенный Куртом Фрингсом сценарий отклонить было просто невозможно. За 750 000 долларов мне предлагалось сыграть главную героиню фильма по повести Трумена Капоте «Завтрак у Тиффани» — Холи Голайтли.

«Завтрак у Тиффани» был в Америке тех лет одним из популярнейших произведений, а его автор Трумен Капоте — популярнейшим писателем. Роль в таком фильме означала непременный успех, а для меня — постепенный переход от ролей принцесс и святых к новым образам, которые все чаще мелькали на экранах Америки и отнюдь не были похожи на чистых и наивных девочек, которых я играла до сих пор. Я понимала, что это необходимо, но мне так не хотелось лететь в Лос-Анджелес, оставив Шона на чье-то попечение!

Но у Мела тоже нашлись дела в Америке, и мы решили отправиться туда все вместе, а Шону с собой пригласить няню, которая будет заниматься малышом, пока его мамаша станет дефилировать в образе проститутки. Правда, Эдвардс обещал, что роль будет очищена самим стилем фильма. Оставалось спросить, согласен ли с этим Капоте, явно ведь нет.

Этими съемками решалось сразу несколько вопросов — деньги, новая, не вполне привычная роль, один из трех фильмов, которые я должна, возможность поработать с теми, кто очень популярен в Америке. Но я все тянула с согласием.

Мел не понимал, почему я не спешу соглашаться играть Холи Голайтли, тем более автор книги Трумен Капоте будет участвовать в съемках и книга мне понравилась. Правда, Трумен считал, что Холи должна играть его обожаемая Мэрилин Монро. Плохо, когда автор произведения видит в твоей роли кого-то другого, но я не торопилась соглашаться не поэтому. Сомневалась, вспоминая самого Трумена Капоте. Гениальный, неповторимый, с необычной внешностью, широко посаженными голубыми глазами, он был своеобразным дьяволом-искусителем. Нет, я ни на мгновение не боялась поддаться его чарам, как изумительная Бейб Палей или Мэрилин Монро, я не входила в список его «лебедушек», как Капоте называл покоренных им женщин. С этим непостижимым человеком нас связывали просто хорошие отношения, но не более.

Для тех, кто незнаком с Труменом Капоте: даже в зрелом возрасте он выглядел совершенным ребенком и, кажется, состоял из одних контрастов. Ниже меня на пол головы, раньше по-мальчишечьи щуплый, Капоте уже начал полнеть, но при первой встрече всех поражал не его маленький рост, а контраст широко посаженных голубых глаз и тонкого голоса с тем, что этот голос произносил и что эти глаза выражали. Блестящий психолог, он говорил всегда то, что люди хотели услышать, особенно это впечатляло женщин. Однако, как и ум, его речь была весьма едкой, хотя и подслащенной сладкой пилюлей сочувствия.

Вкупе с тонким детским голоском и голубыми глазами создавалось впечатление, что перед тобой умудренный жизнью старик с внешностью ребенка. Думаю, так и было. Дам такое сочетание покоряло мгновенно, тем более что Трумен прекрасный собеседник, умеющий слушать, что само по себе редкость.

Тогда Капоте еще не пил много и не вел себя как стареющая кинодива, а его гомосексуальные скандалы после знакомства с прекрасной Бейб Палей стихли. Само по себе внимание американской иконы стиля к столь занятному человеку невиданно подняло его авторитет, Бейб не могла выбрать плохое! Палей действительно была красавица, обладающая просто идеальным вкусом во всем. К сожалению, вынуждена написать «была», потому что она погибла от рака легких в расцвете лет и красоты. Сам Трумен готов был спать у ее ног на коврике, свернувшись калачиком, Бейб того стоила. Монро метко сказала, что рядом с ней чувствует себя просто халдой. Я согласна, эта женщина словно создана для того, чтобы показать остальным их несовершенство.

Их дружба закончилась очень некрасиво незадолго до болезни Бейб, когда Капоте разом испортил отношения со всеми, выпустив роман, в котором изложил все услышанные от «лебедушек» секреты, в том числе рассказав об измене мужа Бейб, о чем та поведала писателю, как близкому другу семьи.

Но когда режиссер Бегейк Эдвардс вознамерился ставить «Завтраку Тиффани», отношения Трумена с «лебедушками» еще были в самом расцвете, его обожали, он указывал, как жить, и купался во всеобщей славе и аплодисментах.

Что же напугало меня?

Прошло немало лет, прежде чем я осознала то, что тогда почувствовала интуитивно. Нет, я не боялась соперничества с Мэрилин Монро, мы слишком разные, не боялась недоверия Трумена Капоте, в конце концов, сценарий относительно самого романа довольно существенно изменен, я интуитивно боялась чего-то другого. «Завтрак у Тиффани» был снят, прошел весьма успешно, стал моей визитной карточкой, хотя я предпочла бы другую, и через много лет, став уже старше и мудрее, я поняла, что именно пугало.

А ведь могла бы понять раньше, ведь еще в начале съемок на насмешливый вопрос Капоте, что я думаю о своей героине, я ответила так, чтобы слышал только сам Трумен:

— Вы писали ее с себя…

Ответный взгляд Капоте был странным, в нем мгновенное бешенство явно сменилось интересом, но я поспешила отойти, я была счастливой матерью, и мне ни к чему груз чужих душевных метаний.

После этого Трумен перестал делать мне замечания на площадке, а если и делал, то так, что я их не слышала. Капоте потратил очень много слов, чтобы объяснить всему миру, как я «испортила» его Холи Голайтли, как «не увидела главного в книге», ведь героиня «настоящая, у нее сильный характер, совсем не похожий на Одри Хепберн».

Гениальный Капоте не понял: я не портила его Холи Голайтли, я играла свою, у моей Холи хищническая натура не больше чем маска, средство защиты от окружающей жизни, и Капоте ничего с этим поделать не мог! Интуитивно осознав, что, ввязавшись в спор с автором, попаду в зависимость от его больной, мятущейся души, я так же инстинктивно стала играть свое. К сожалению, душа у Трумена оказалась действительно больна, перессорившись со всеми, он в конце концов принял смертельную дозу барбитуратов…

По книге Холи Голайтли — дамочка без малейших предрассудков, хищница под оболочкой ласковой кошечки, свободная от любых обязательств, попросту обдирающая своих поклонников и имеющая покровителем гангстера, сидящего в тюрьме. Ей наплевать на любые правила и мнения, а ее единственный друг — рыжий кот, подобранный на улице и не имеющий даже имени.

Но за шумным, вызывающим фасадом прячется неуверенная в себе девушка, хотя Трумен Капоте называл ее сильной. Я увидела в ней не силу, а растерянность, которую она всеми силами старается спрятать не только от окружающих, но и от самой себя. Холи не остается ничего, кроме как притворяться сильной, а еще хищной. Ведь ее требование списка пятидесяти богатейших людей Бразилии просто наивно, девушка, у которой денег всего-то на булочку и кофе из пластикового стаканчика, намерена покорить очередного миллионера и выйти за него замуж. И эта наивность оправдывает саму Холи.

Капоте так не считал, по его мнению, Холи сильная натура, которая временно согнулась под грузом проблем. В конце книги Холи улетает в Бразилию искать нового жениха взамен бросившего ее миллионера из Рио, чувствуется, что это никогда не закончится, что у нее до конца жизни будут вот такие разочарования и все новые и новые попытки подцепить богатого мужа.

В фильме Холи находит свое счастье с влюбившимся в нее писателем, от имени которого в книге велся рассказ. Капоте был против, но сценарист Джордж Аксельрод и режиссер Эдвардс настояли на своем, считая, что для экрана такой вариант лучше. И слава богу!

В «моей» Холи Голайтли проявилась моя собственная внутренняя неуверенность. Казалось бы, в чем мне быть неуверенной? Но я не считала и не считаю себя настоящей актрисой, я — балерина, и то несостоявшаяся, меня просто гениальные партнеры каждый по-своему научили играть. Вернее, пытались научить, я все равно старалась проживать свою роль, потому мне легче давались первые несколько дублей и совсем тяжело десятые, я просто теряла естественность.

Капоте был очень недоволен тем, что исчезла горечь, которая так нравилась ему в образе Холи Голайтли, он ворчал, что получилась глупая сентиментальная «валентинка Нью-Йорку». А мне нравилось…

То, как я ела булочку на съемках первых кадров фильма, стало притчей во языцех, причем в зависимости от отношения ко мне самой случай пересказывали в разных тонах — от сочувствия, мол, заставлять Одри есть булочку просто бесчеловечно, до откровенного осуждения: ишь, звезда нашлась, булочку съесть не может! Я действительно не могла, с детства запретив себе есть булочки, потому что папа их осуждал, даже взять в рот кусочек маслянистой слоистой булки была неспособна.

— Бегейк, давайте заменим булочку мороженым?

— Нельзя! Одри, у нас очень мало времени.

Оглянувшись вокруг, я все поняла. На улице, несмотря на столь ранний час, привлеченная происходящим, уже собралась толпа. Съемки нужно закончить до половины восьмого, потому что в восемь пойдут на работу первые служащие, к тому же в этот день в Нью-Йорк с визитом приезжал русский руководитель, и служба безопасности страшно нервничала.

Капоте сидел, насмешливо поглядывая на меня, мол, я же говорил, что ты не справишься. Я подошла к оператору Францу Планеру, своему другу и очень хорошему человеку:

— Франц, ты сможешь все снять за один дубль? Я съем эту чертову булочку!

Франц рассмеялся:

— Я смогу, Одри, можешь не есть ее полностью, только откуси, этого хватит.

Я откусила почти со злорадным удовольствием, словно доказывая Трумену Капоте, что ради роли могу съесть и живого крокодила!

Вообще, эта сцена мне казалась довольно нелепой: рано утром на пустынной улице в центре Нью-Йорка из такси выходит девица в черном вечернем платье с броской прической, дефилирует к витрине ювелирного магазина «Тиффани», достает из пакета пластиковый стаканчик с кофе и ту самую булочку и начинает завтракать, разглядывая бриллианты в витрине. Все в ней было неправдоподобно: вечернее платье на рассвете, нетронутость прически после бурной ночи, какой-то студенческий завтрак у разодетой красотки и бриллианты в витрине, оставленные на ночь. Но жизнь показала, что расчет режиссера Бегейка Эдвардса был точен, этот проход стал едва ли не визитной карточкой фильма и моей тоже.

Кстати, я спрашивала:

— Почему Тиффани?

Капоте не отвечал, а Бегейк посмеялся:

— Помнишь анекдот, в котором моряк мечтает позавтракать у Тиффани, потому что много раз слышал это имя, но не подозревает, что это ювелирная фирма.

Доходы у Тиффани после фильма значительно выросли, они даже предложили мне демонстрировать их украшения за очень высокие гонорары, но я отказалась, не хотелось становиться «Мисс Бриллиант», это не для меня, после «Истории монахини» это не для меня.

Особую благодарность я должна выразить Генри Манчини, он сделал для меня лучшее, что было в этом фильме, — песню «Лунная река». Кому-то нравится сцена сумасшедшей вечеринки, кому-то тот самый утренний проход вдоль пустой улицы, кому-то сцена с поисками кота… я люблю одну — песню! Мелодия Манчини не была сложной, он постарался, чтобы моим вокальным данным она оказалась под силу, пара недель уроков игры на гитаре и занятий вокалом позволили мне относительно прилично исполнить создание композитора. Сама мелодия сопровождает мой образ весь фильм.

Это казалось так здорово и органично, что, услышав после предварительного просмотра фильма на студии из уст главы «Парамаунта» Мартина Рэкина безапелляционное: «Эту чертову песню надо выкинуть!», я не сдержалась:

— Только через мой труп!

Песня осталась и стала очень популярной. Трумен тоже не был доволен нашим вокальным изыском:

— Холи просто не могла бы сидеть вот так спокойно и петь!

— Зато я могу!

Нет, дружба с Капоте не сложилась, он не простил мне подмены Холи. А вот зрители простили, радуясь, что на фильм не стыдно сходить всей семьей.

Трумен твердил, что мы прячем главную идею книги: в ней все живут за чужой счет, а моя игра заставляет Холи выглядеть пусть и испорченной, но наивной девушкой, которую хочется не осуждать за ее неразборчивость в достижении жизненных целей, а пожалеть. Пусть так, но я с большим удовольствием играла особу, потерявшую опору в жизни, но продолжающую притворяться уверенной, скрывая свою растерянность, чем хищницу, прикидывающуюся ласковой кошечкой. Капоте это видел, но поделать ничего не мог, оставалось давать интервью, объясняя, что он вовсе не то имел в виду, когда писал свой роман. Удивительно, но фильм роману не помешал, популярны и тот и другой.

В фильме финальная сцена объяснения в любви между Полом и Холи была столь созвучна моим собственным мыслям, что я ее не просто играла, а проживала дубль за дублем. Пол говорит Холи, что любит ее и хочет, чтобы девушка принадлежала ему.

— Нет, одни люди не могут принадлежать другим! Я не хочу, чтобы меня посадили в клетку!

— Я не намерен сажать тебя в клетку, я хочу любить тебя!

— Это одно и то же.

Я говорила в этой сцене о себе и Меле, я не хотела, чтобы меня сажали в клетку, наверное, это выглядело странно, ведь я мечтала о доме, о том, чтобы сидеть дома, растить сына… Чем не клетка? Но для меня клетка была в другом — в необходимости подчиняться чужой воле, я столько лет это делала, старалась соответствовать сначала маминым требованиям, теперь идеалам Мела. А я хотела своего, хотела просто побыть мамой…

Но у нас не было дома, после съемок «Завтрака у Тиффани» и его премьеры мы вернулись на съемную виллу «Бетания» в Бюргенштоке. В это же время в Швейцарию, окончательно «поссорившись» с Италией, переехали Карло Понти и София Лорен. София отчаянно, но по-хорошему завидовала моему материнству, ей самой никак не удавалось родить. Вот тогда она и приходила ко мне на кухню, чтобы, уложив спать Шона, посидеть, по-женски жалуясь на судьбу.

У нас был один повод для споров: мой обожаемый Живанши «не подходил» Софии, она предпочитала Кристиана Диора, в Доме моделей которого одевалась в Париже даже после его смерти. Карло Понти мог позволить своей любимой все, что угодно, но она и сама была вполне обеспеченной. София успешно снималась, и что это были за фильмы!

Одновременно с моими съемками в «Завтраке…» она снялась в «Чочаре», в английском прокате этот фильм вышел под названием «Две женщины». Фильм потрясающий, о военных годах и трагедии двух женщин — матери и дочери. Светская дама София Лорен, обожающая драгоценности и наряды от Диора, играла простую итальянскую лавочницу, ее не смущала грязь на платье и на лице, растрепанные волосы, она и в таком виде была великолепна!

За роль Чезарии София была номинирована на «Оскара», как и я за Холи Голайтли. Статуэтку отдали Софии, хотя фильм был не на английском языке. Я от души радовалась за подругу, ее настоящая, прочувствованная работа не шла ни в какое сравнение с моей, куда менее весомой. И дело не в растрепанных волосах, София права, проживая свои роли, а не играя их.

Об этой системе во время съемок «Завтрака» мне все время твердил Джордж Пеппард, игравший писателя Пола, он говорил, что это метод Станиславского. Я читала Станиславского и понимала, что это правильно, Феррер твердил другое: только неопытный, с плохой техникой актер проживает все на экране, умелый играет. Жизнь показала, что правы Станиславский и София Лорен, а не Мел Феррер. Фильмы с участием Мела забывали на следующий день после премьеры, а Софию будут помнить, потому что она жила своими ролями, потому что она настоящая.

И мои роли, в которых я не играла, а жила, тоже будут помнить.

Но я все еще находилась под влиянием мужа, хотя все сильнее из-под него выходила. «Зеленые предместья» с треском провалились, о «Войне и мире» никто не вспоминал, а «История монахини» собирала полные залы, «Римские каникулы», «Сабрина», «Забавная мордашка» и теперь «Завтрак у Тиффани» с успехом шли на экранах, причем каждый следующий фильм вызывал всплеск интереса к предыдущим. Жена получалась успешней мужа.

К чести Мела Феррера, надо сказать, что он признавал это первенство, честно говорил, что «Зеленые предместья» не удались и ни на что не годны, что у него самого нет ярких ролей. Но отличие Мела от остальных в том, что он всегда живет будущими проектами, которые обязательно должны стать успешными и принести ему всемирную славу актера, режиссера, продюсера. Думаю, что именно продюсером ему и надо было быть, ведь не снимал же Понти сам фильмы с участием Софии, он их организовывал. Организатор Феррер великолепный, заразить своей идеей, увлечь, заставить поверить в успех, вложить деньги — это у Мела получалось отлично, но он почему-то предпочитал сниматься сам и ставить фильмы как режиссер.

Позже я все же снялась у Феррера в «Подожди до темноты», сыграв слепую девушку, но Мел, на мое счастье, был не режиссером, а именно продюсером, и фильм получился вполне удачным.

А тогда его неудачи на фоне моих успехов казались просто катастрофическими, но Мел не сдавался, он снова и снова брался за разные проекты и все больше отдалялся от меня. Или я от него. Если в первые годы нас сильно тянуло друг к другу, то теперь с такой же силой прочь. Вернее, я хотела быть дома, тетешкать нашего Шона, стать заботливой мамой, хозяйкой, ждать супруга с работы… Денег хватало, прокат «Истории монахини» приносил мне по миллиону в год, кроме того, и остальные фильмы «не обижали». Получив 750 000 долларов за «Завтрак», я, конечно, много заплатила налогов, но существенная сумма оставалась, о средствах на жизнь можно было не беспокоиться, это не те времена, когда Мелу приходилось сниматься в чем угодно, только чтобы кормить меня. Мне казалось разумным, что теперь нас троих будут кормить мои прежние работы, а Мел сможет спокойно выбирать работу… Но не получилось, Феррер не годился на роль не вполне успешного мужа успешной жены, он должен был добиться чего-то сам. Я это понимала, но считала, что он добивается не так. Однако в нашей паре сильной стороной считал себя Феррер, потому прислушиваться к моим советам не находил нужным, продолжая идти своим, не слишком успешным путем.

Наши дороги стремительно расходились в разные стороны, и от распада семью удерживал только Шон.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Папин завтрак

Из книги Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона автора Катаев Валентин Петрович

Папин завтрак Повязавшись белым фартуком, мама жарила на кухне котлеты. На глазах у меня плоские розовые сырые котлеты, слепленные из рубленого мяса, вспухали, покрывались коричневой корочкой, и когда мама, желая проверить степень их готовности, надкалывала их вилкой, из


[Почтовая карточка, Цюрау, начало января 1918]

Из книги Письма к Максу Броду автора Кафка Франц

[Почтовая карточка, Цюрау, начало января 1918] Дорогой Макс,сегодня я лишь секретарь Оскара и чувствую счастливую безответственность:«Ты, стало быть, можешь уже назначить день, когда захотел бы прочесть конец романа мне и Феликсу. Многообещающие рассказы Франца о всяческих


[Почтовая карточка, Шпиндельмюле, штемпель получения 8.II.1922]

Из книги Белый коридор. Воспоминания. автора Ходасевич Владислав

[Почтовая карточка, Шпиндельмюле, штемпель получения 8.II.1922] Дражайший Макс,жаль, жаль, что ты не можешь приехать на пару дней, мы бы, если бы повезло, целый день лазали по горам, катались на санях (на лыжах тоже? Пока я сделал пять шагов) и писали бы и, особенно благодаря


Завтрак в сорренто

Из книги Воспоминания. Том 1. Сентябрь 1915 – Март 1917 автора Жевахов Николай Давидович

Завтрак в сорренто В числе моих воспоминаний, связанных с Горьким, есть довольно забавные. Вот — одно из них, которое мне приходится озаглавить почти по-тургеневски: «Завтрак в Сорренто».Действие происходит в 1925 году, но я начну с несколько более ранней поры.Писателя X. (не


Глава XII. Высочайший завтрак

Из книги Памятное. Книга вторая автора Громыко Андрей Андреевич

Глава XII. Высочайший завтрак В небольшом приемном зале губернаторского дома, примыкавшем с одной стороны к кабинету Государя, а с другой – к столовой, собрались уже все приглашенные к завтраку, в числе не более 15 человек. Здесь были министр Двора, граф В.Б. Фредерикс,


Визитная карточка Австрии

Из книги Страницы моей жизни автора Вырубова Анна Александровна

Визитная карточка Австрии Какие страны Центральной Европы в первую очередь можно назвать главными столпами нейтралитета? В этом случае ответ должен быть: Швейцария и Австрия. Каждая из них имеет в этом отношении свое лицо. Но в том и другом случае это лицо — нейтральное.


№ 6. (Карточка в мой лазарет. Написано по-русски)

Из книги Знаменитые писатели Запада. 55 портретов автора Безелянский Юрий Николаевич

№ 6. (Карточка в мой лазарет. Написано по-русски) 9 декабря 1917 года Сердечный привет вам всем и отцу Кибардину, другим служащим и отцу Досифею, Берчику, хозяйке милой. Часто всех вспоминаем. Живем хорошо. Очень холодно — 23 градуса. Но яркое солнце — все здоровы. Как Бобков и


Визитная карточка

Из книги Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)] автора Добрынин Анатолий Фёдорович

Визитная карточка Нельзя забывать о маркизе де Саде, хотя бы потому, что мы с вами, достопочтенные читатели, живем в эпоху садизма (он плавно перешел из XVII века в XIX, вовсю разгулялся в XX и, похоже, не собирается прятаться в кусты в XXI веке). О более древних веках стыдливо


Завтрак у сенатора Джексона

Из книги Конец света: первые итоги автора Бегбедер Фредерик

Завтрак у сенатора Джексона 26 июня я завтракал с сенатором Джексоном у него дома. Жил он в небольшом двухэтажном доме, обставленном подчеркнуто скромно, хотя сам дом был расположен в престижном районе столицы. Сенатор с гордостью отметил, что его дети ходят в общую


Номер 17. Трумен Капоте. Завтрак у Тиффани (1958)

Из книги «Пламенные моторы» Архипа Люльки автора Кузьмина Лидия

Номер 17. Трумен Капоте. Завтрак у Тиффани (1958) Этот изысканный роман, вернее, этот длинный рассказ начинается с телефонного звонка. Рассказчику звонит бармен, приглашает его зайти, и вскоре они встречаются в его заведении на Лексингтон-авеню. Оказывается, бармену в руки


Сверхзвуковая ступень компрессора – визитная карточка двигателя АЛ-7

Из книги Кухня. Записки повара автора Овсянников Александр

Сверхзвуковая ступень компрессора – визитная карточка двигателя АЛ-7 Создавая двигатель для сверхскоростных самолетов, Люлька и его соратники считали, что он в первую очередь должен быть малогабаритным и легким. Ему задавали минимальный по тем временам удельный вес –


Холостяцкий завтрак

Из книги Признания в любви. «Образ чистой красоты» [антология] автора Хепберн Одри

Холостяцкий завтрак 19 мая 2012, 23:06 ночиПоявилось свободное время. На душе как-то все успокоилось и расслабилось. С утра пошарил в холодильнике, провел ревизию, часть продуктов нужно утилизировать. Поэтому решил классический холостяцкий завтрак себе сделать, а это значит


«Завтрак у Тиффани» Визитная карточка

Из книги Дом искусств автора Ходасевич Владислав

«Завтрак у Тиффани» Визитная карточка Я не хотела сниматься, я хотела быть просто мамой и женой. У меня был дом, была семья, и не хотелось ничего другого. Казалось, теперь наше счастье с Мелом просто обеспечено, ведь Феррер тоже так радовался Шону!Но обязательства перед


Завтрак в Сорренто

Из книги автора

Завтрак в Сорренто В числе моих воспоминаний, связанных с Горьким, есть довольно забавные. Вот – одно из них, которое мне приходится озаглавить почти по-тургеневски: «Завтрак в Сорренто».Действие происходит в 1925 году, но я начну с несколько более ранней поры.Писателя X.182