Приложение № 4

Приложение № 4

Из интервью журналиста Александра Гранта с Олегом Калугиным

— Сейчас все говорят о гигантском успехе советско-российской разведки, которая 15 лет получала ценнейшие сведения о работе ФБР. Но за арестом Ханссена кроется не меньший успех американской разведки, которая либо внедрила своего человека чуть ли не в Ясенево, либо имеет там своего «осведомленного осведомителя». Что произошло? Ведь, судя по тем материалам, которые представило ФБР, чуть ли не все агентурное дело Ханссена оказалось переправленным из Москвы в Вашингтон. Как это могло произойти технически?

— Не могу дать ответа на этот вопрос. Но несомненно то, что в самом сердце российской внешней разведки, очевидно, был и, наверное, остался очень опытный и очень эффективно орудующий американский шпион. Если сравнивать конечный результат, то, пожалуй, американцы могут гордиться куда больше, чем мои бывшие советские и российские коллеги. Ведь хорошо смеется тот, кто смеется последним. С этой точки зрения арест Ханссена — несомненный успех для американцев. Если не говорить, конечно, о подорванной репутации и престиже ФБР, о том, что действительно советско-российская разведка сумела проникнуть в самые сокровенные секреты американской национальной безопасности. В этом смысле дело Боба Ханссена, пожалуй, посильнее, чем дело Рика Эймса, поскольку речь идет о национальной безопасности здесь, на территории США, в столице, в центре. Эймс все-таки был фигурой из разведки — она, конечно, важный и ответственный элемент, но это совсем другая категория.

— Вы имеете в виду зарубежные операции, которыми по уставу занимается ЦРУ?

— Да, совершенно верно. Эймс работал за границей, вербовал иностранных шпионов. Его предали бывшие агенты ЦРУ из числа российских граждан. Это, конечно, ущерб для Америки — и в человеческом плане, и как потеря источников. Но источники — дело наживное. А вот когда утекают в ту или иную сторону секреты внутренние, самые фундаментальные… Ведь ФБР, особенно его контрразведка, — это очень серьезная организация. Посмотрите на перечень материалов, которые Ханссен передал российской разведке. А ведь известна только часть этих материалов.

— О том, что он мог сообщать Москве, можно судить по тем постам в ФБР, которые он занимал. Эти посты сами за себя говорят. Глава бригады наружников, следивших за советской миссией при ООН. Глава отдела анализа разведданных по СССР. Руководитель программы борьбы с советским научно-техническим шпионажем в США. Специалист по безопасности и контрразведке в американских посольствах и консульствах…

— Да. Он знал все тонкости и электронного подслушивания, и связи с агентами, и проблем обслуживания высшей власти и Белого дома, и чего хотите. В этом смысле, конечно, прорыв советской разведки был мощнейшим.

Но по большому счету усилия советских разведок в прошлые годы, по сути, закончились впустую — они не сумели ни обеспечить безопасность своей Родины, ни сохранить Советский Союз и его систему. Так что провал был стопроцентным.

— Они и себя не сумели сохранить.

— Да, и себя не сумели сохранить. Они были разгромлены на каком-то этапе. Но дело не в этом. При сопоставлении числа предателей и перебежчиков соотношение будет приблизительно 70:15 в пользу Соединенных Штатов. Я говорю только о сотрудниках разведки и контрразведки, а не об общем числе шпионов, захваченных обеими сторонами. 70 из Советского Союза и России (я называю приблизительную цифру) и где-то порядка 15 из США, включая ФБР, но в первую очередь — ЦРУ.

— Вы никогда не анализировали, с чьей стороны больше так называемых «инициативников»? Я имею в виду не завербованных двойных агентов, а людей, которые по собственному желанию — как Эймс, как Ханссен, как Уокер — обратились в советское посольство с предложением работать.

— В одном из годовых отчетов КГБ СССР, когда я еще работал в этой системе, была такая цифра: около 500 «инициативников» пытались прорваться в американское посольство в Москве с разными предложениями. Речь идет не о сумасшедших, а о людях, которые что-то хотели предложить. Большинство из них были носителями конкретной информации.

Цифра большая. Я знаю цифры аналогичных явок в советские учреждения во всем мире — когда я работал в этой системе, моей задачей было отслеживать всех таких добровольцев от Новой Зеландии до Мексики и от Исландии до Южной Африки. Поверьте мне, цифры были многократно меньше. Речь шла о десятках случаев. Я имею в виду не только американцев, а вообще всех желающих сотрудничать с советской разведкой и готовых предложить ей что-то.

— А каково, по-вашему, соотношение идеалистов и материалистов среди «инициативников»? Кто-то предлагал свои услуги новому хозяину за деньги, а кто-то — за идею.

— Когда-то люди хотели работать на советскую разведку и приходили к нам с предложениями, мотивируя своим желанием помочь росту и укреплению могущества первой социалистической державы в мире. Таких людей было много, тысячи. Опять-таки я говорю не о шоферах такси и портовых докерах, а о тех, кто работал в разведке, контрразведке, полиции, МИДе.

Тогда, на волне послевоенной просоветской эйфории, победы, престижа СССР, многие западные люди с левыми убеждениями готовы были пойти на шпионаж, рассматривая его как некий интернациональный долг.

Среди них были и американцы. Но потом ситуация изменилась. Советский Союз перестал быть привлекательным местом для жизни и покатился по наклонной плоскости — при Брежневе это стало совершенно очевидным. И тогда деньги стали главным элементом.

— Вернемся к Эймсу и Ханссену. Оба они, в 1985 году предложив свои услуги КГБ, попали в ведение полковника Виктора Черкашина, тогдашнего главы контрразведки в вашингтонской резидентуре. На днях в «Нью-Йорк таймс» появилась статья о Черкашине, где его называют «суперзвездой советского шпионажа». И говорят, что за вербовку Эймса и Ханссена он получил орден Левина, но генералом не стал и вышел на пенсию обиженным на руководство иноразведки КГБ, погрязшее во внутренних интригах.

— Черкашина я хорошо знал, это был мой подчиненный. Я двигал его по службе, о чем не сожалею. Он был хорошим работником. Знаете, почему его «ушли» на пенсию и он обиделся? Потому, что Виктор Черкашин был моим приятелем, а когда он вернулся из США в 1987 году, я уже был в опале. Он пришел ко мне, и мы вспоминали старые добрые времена.

Я направил его в Вашингтон в качестве заместителя резидента по линии контрразведки. Черкашин приехал в Вашингтон и, как видите, добился серьезных, я бы сказал, выдающихся результатов. Орден Ленина ему за это дали, но ни генералом, ни большим начальником не сделали. Это было ответом Владимира Крючкова (в то время начальник ПГУ КГБ. - авт.) человеку, который в отличие от многих не сгибался. Я помню Виктора Черкашина как прямого и принципиального человека, настоящего трудягу. Он достоин был большего.

— Эймс и Ханссен прекрасно знали, что такое советское посольство в Вашингтоне или советское генконсульство в Нью-Йорке. Почему же тогда они так рисковали, открыто обращаясь туда? Ведь Ханссен, будучи специалистом-контрразведчиком, послал письмо на дом сотруднику советского посольства, к тому же наверняка установленному разведчику Виктору Дегтярю. Почему он не боялся, что это письмо будет перехвачено?

— Тут, может быть, сыграли роль наша советская психология и американская наивность. В качестве примера я вам приведу случай, в чем-то похожий. Австралия. У нас там в свое время появился похожий на Ханссена источник, который прислал письмо по почте в посольство СССР в Канберре с предложением услуг. Причем вложил в письмо документы, которые вполне свидетельствовали о его доступе к секретам и о желании у нас работать. Он предложил условия встречи, связи, вот эти самые тайники. Мы заложили в тайник деньги и письмо с просьбой, чтобы в дальнейшем он прекратил писать на советское посольство — это же опасно.

Он ответил, что нет, не опасно, что у них в Австралии почту не проверяют, частная переписка не читается. Может быть, отчасти Ханссен думал так же, но считал, что контролирует эти процессы. Слежка за советскими дипломатами и их домами могла быть если не в его непосредственном ведении, то, во всяком случае, под его контролем. Он мог точно знать, читают домашнюю корреспонденцию Дегтяря или нет.

— Скромняга Ханссен ходил в плохо сшитых костюмчиках, ездил в «форде торес» 97-го года и стареньком «фольксвагене», был отцом шести детей и ревностным христианином. Не пил, не курил и в стриптиз-бар с коллегами не ходил. Но, с другой стороны, Ханссен сразу попросил 100 тысяч долларов в виде аванса, а в дальнейшем попросил бриллианты. За что же он работал — за деньги или за идею?

— Думаю, что мы этого никогда не узнаем. Но я вполне допускаю, что Ханссен был романтиком.

— «Человеческий фактор» чувствуется в переписке Ханссена с его новыми работодателями. И в письмах Ханссена, и в ответах ему российской и советской разведки видны попытки навести душевные мосты?

— Действительно, нужно затронуть струну, которая есть в душе каждого нормального человека, которая отзовется, и вот тогда отношение к сотрудничеству и связь будут носить совершенно другой характер. Человек будет морально себя чувствовать не так уязвленно и униженно. Поскольку он не просто продавец товара, а часть сообщества, корпорации, коллектива, где его уважают, где его ценят.

Думаю, что когда дело Ханссена копнут поглубже, когда речь пойдет о времени, предшествовавшем его приходу в советскую разведку, то обнаружат, что что-то произошло, что-то послужило импульсом к принятию такого жуткого решения. Это ведь жутко не только для него, он же угробил свою семью — шестерых детей.

— В конце прошлого года американцы его раскусили и начали вести. Вели-вели и 18 февраля арестовали. Но ведь первым делом наверняка могла возникнуть мысль о том, как бы с его помощью «поиграть» с российской разведкой.

— Материалы, к которым он имел доступ, информация, которой он обладал, были настолько секретными, серьезными и важными, что какие-то игры были просто исключены. Играют тогда, когда можно подсунуть противнику какую-нибудь «дезу», чтобы он на нее клюнул. А здесь нужно было остановить катастрофический процесс. К тому же это был бы слишком большой риск. Ведь он человек грамотный, опытный, профессиональный. Мог найти способ и уйти.

— По делу Ханссена к американцам попало практически все: его переписка, агентурные сообщения, данные о передачах денег. Мог ли получить простой офицер разведки в Ясеневе доступ к этим материалам? Или для этого нужно работать в архивном отделении?

— Для этого нужно либо работать в архиве, либо быть действующим шпионом внутри российской разведки, делать копии со всех материалов и передавать их другой стороне.

— Можно ожидать, что сейчас в Москве начнется кадровая перетряска, чтобы выяснить, нет ли в СВР «крота»?

— Думаю, что этот процесс идет давно. Ведь столько людей из разведки ушли на Запад или работали на Запад. Здесь, в Вашингтоне, я встречаю бывших сотрудников Первого главного управления — разведки КГБ. Я знаком с нынешним состоянием дел российской разведки, знаю настроения, знаю людей, которые со мной общаются. Некоторые поддерживают со мной хорошие отношения. Они деморализованы, но приход к власти Путина их как-то приободрил, они почувствовали, что сейчас, может быть, настало их время.

— Точно так же в свое время сотрудников КГБ окрылил приход к власти в СССР Юрия Андропова.

— Совершенно верно. Для них Путин — это Андропов. Мое поколение на каком-то этапе начало расслаиваться, и в 1991 году, когда КГБ успешно развалили на несколько частей, оттуда ушли чуть ли не 20 тысяч человек, причем в основном опытные работники. Одним было просто противно работать, другие плюнули и ушли в частный бизнес, в банки, даже в криминальные сферы. Кое-кто, и я в том числе, уехал за границу.

Процесс консолидации разведки России произошел позже, и здесь нужно отдать должное Примакову. Его приход в разведку отчасти придал ей более академический, спокойный характер. Внутреннюю службу — ФСБ — трясло катастрофически. Представляете, 8 директоров за 9 лет! В разведке практически не было реорганизации. Примаков держал устойчивый курс на консолидацию, на восстановление морального духа службы, и в какой-то степени это ему удалось.

«Московские новости», 2001, 20 марта, № 12

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Приложение 1

Из книги Как это было: Объединение Германии автора Горбачев Михаил Сергеевич

Приложение 1


Приложение № 2

Из книги Чаушеску и «золотая эра» Румынии автора Шевелев Владимир Николаевич

Приложение № 2 Политические архивыРасшифровка стенограммы закрытого суда над Николае и Еленой Чаушеску Военная база Тырговиште – 25 декабря 1989 годаОбвинитель Джику Попа (Генерал Попа, покончил жизнь самоубийством в марте 1990 года!?) Голос: Стакан воды!Николае Чаушеску: Я


ПРИЛОЖЕНИЕ

Из книги Князь Курбский автора Филюшкин Александр Ильич

ПРИЛОЖЕНИЕ ПЕРЕВОД-ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ТРЕХ ПОСЛАНИЙ АНДРЕЯ КУРБСКОГО ИВАНУ ГРОЗНОМУ Помещаемые ниже тексты ни в коей мере не претендуют на дословность перевода лексических единиц. Эти качества в полной мере представлены в уже существующих работах[223]. Вниманию читателей


Приложение № 1

Из книги Мемуары фрейлины императрицы. Царская семья, Сталин, Берия, Черчилль и другие в семейных дневниках трех поколений автора Оболенский Игорь

Приложение № 1 АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ ШАРВАШИДЗЕАлександр Шарвашидзе был сыном князя Константина. Того самого родного брата последнего владетеля Абхазии, позволившего себе жениться на француженке, о чем пишет Бабо Мейендорф.Александр Шарвашидзе родился в канун


Приложение № 2

Из книги Столыпин. На пути к великой России автора Струков Дмитрий Борисович

Приложение № 2 ГЕОРГИЙ ДМИТРИЕВИЧ ШАРВАШИДЗЕГеоргий Дмитриевич Шарвашидзе родился в 1847 году и рано стал сиротой: в два года он лишился матери (Екатерина Дадиани была дочерью владетеля Мегрелии Левана Дадиани), а в десять – отца. Мальчик воспитывался в семье командующего


Приложение № 3

Из книги Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе автора Щербаков Алексей Юрьевич

Приложение № 3 Мери ШАРВАШИДЗЕОна владела великой силой – пленять окружающих красотой и одаривать вдохновением. Благодаря этому и вошла в историю Мери Шарвашидзе.Где еще, как не в высшем круге Петербурга, могла оказаться дочь члена Государственной Думы генерала


Приложение

Из книги Бродяга. Побег автора Зугумов Заур

Приложение Письмо Николая II императрице Марии Федоровне от 10 сентября 1911 г. Севастополь«Милая, дорогая мама. Наконец нахожу время написать тебе о нашем путешествии, которое было наполнено самыми разнообразными впечатлениями, и радостными и грустными… Я порядочно


ПРИЛОЖЕНИЕ

Из книги Канцлер Румянцев: Время и служение автора Лопатников Виктор Алексеевич

ПРИЛОЖЕНИЕ


Приложение

Из книги автора

Приложение Справа от меня — начальник отдела межведомственного взаимодействия в сфере профилактики, подполковник УФСКН по РД Валиева Хасайбат. Слева — оперуполномоченный того же отдела, старший лейтенант Сейфутдинова Надежда Викторовна. Мои друзья детства. Слева


Приложение I

Из книги автора

Приложение I Записка графа Н.П. Румянцева «О разуме тарифа»{207}Всеподданнейшая записка министра коммерции, графа Н.П. Румянцева «О разуме тарифа» Императору Александру IПри первом приступе к начертанию тарифа, естественно представляется вопрос — в каковом разуме


Приложение II

Из книги автора

Приложение II Предисловие графа Н.П. Румянцева к обозрению «Государственная торговля 1803 года в разных ее видах»[60]Ныне Начальник коммерческой части, шествуя вторично путем, рукою самаго Монарха проложенным, предлагает к сведению всех ЕГО подданных сложности торговли за


Приложение III

Из книги автора

Приложение III Письмо графа Н.П. Румянцева генерал-лейтенанту Ф.П. Деволану{208}Генеральному инспектору и члену совета Корпуса инженеров путей сообщения, генерал-лейтенанту Его Превосходительству Ф.П. ДеволануМилостивый государь мой Франц Павлович!Получив от Министра


Приложение IV

Из книги автора

Приложение IV Письмо Людовика, графа Прованского[61] графу Н.П. РумянцевуК графу Николаю Петровичу Румянцеву Митава 1/13 февраля 1805 годаЯ очень рад, любезный граф, что нашел случай поговорить о дружбе моей к вам, прибегнуть к вашей и выразить вам доверие и уважение, которые


Приложение V

Из книги автора

Приложение V Мнение графа Н.П. Румянцева «О положении политических дел в Европе»{209}Посреди болезни, изнурен будучи в силах и внезапно вызван к служению о войне и мире в таких политических обстоятельствах, где крайне трудно отличить черту решительную, я готов исполнить


Приложение VI

Из книги автора

Приложение VI Записка графа Н.П. Румянцева о торговле с Японией{210}Всеподданнейшая Записка о торговле с Япониею, поданная императору Александру Павловичу Министром Коммерции Графом Румянцевым20 февраля 1803 годаОтправление Российско-Американскою Компаниею из здешняго


Приложение VII

Из книги автора

Приложение VII Особая инструкция для Японской Миссии, данная камергеру Н.П. Резанову графом Н.П. Румянцевым{211}Господину Действительному Камергеру и Кавалеру Резанову, отправляющемуся по Высочайшему повелению в качестве Посланника к Японскому Двору от Министра Коммерции