От издателей

От издателей

В конце 1920-х — начале 1930-х годов приезд в СССР иностранных специалистов был делом обычным. Запад переживал экономическую депрессию, а советское руководство провозгласило начало эпохи индустриализации. Большевики всегда считали, что цель оправдывает средства, в том числе и средства материальные (в смысле требуемого их количества — иностранцам зарплату платили вполне западную). Удалось ли на самом деле оправдать средства — вопрос спорный, мнения экспертов относительно общего результата индустриализации расходятся. Возможно, в какой-нибудь специальной литературе и есть примеры зримого положительного результата западных «мозговых инвестиций», но в литературе художественной и публицистической, то есть рассчитанной на массового читателя, более распространены примеры обратного характера. Предложенная читателю книга Рудольфа Волтерса тому свидетельством. Чтобы сделать это свидетельство более убедительным, сошлемся на мнение еще одного немецкого архитектора, который был в Советском Союзе несколько позже, чем Р. Волтерс, и уже успел прочитать одну недавно вышедшую в Москве книгу, упрочившую на все времена славу ее авторов. Вот что писал некий Бруно Таут (вряд ли знакомый с Р. Волтерсом) в Берлин из Москвы 28 января 1933 г. своему (неизвестному для нас) корреспонденту:

«Луначарский в своем послесловии к очень смешному роману Ильфа и Петрова «Миллионер в Советской России» опасается, что иностранцы воспримут сатирическое в нем слишком всерьез как типичное. Ну, исходя из моего опыта, замечательная глава «На земле и на воде» высмеивающая бюрократизм, вряд ли есть преувеличение. Я мог бы типажи оттуда проиллюстрировать примерами из «обслуживающей» меня бюрократии, так же как и немец из книги полностью отражает реальность».

Ясно, что речь идет о романе «Золотой теленок» (1-е издание вышло в 1931 г.) и о его XVIII главе, которая в оригинале называется «На суше и на море». В нее, помимо положенных по сюжету приключений Остапа Бендера со товарищи, включена история якобы земляка Р Волтерса — Г М. Заузе, который тщетно пытался понять и преодолеть все трудности общения с руководителями среднего звена периферийного советского учреждения. Приведем здесь те фрагменты этой главы, которые имеют отношение к интересующей нас теме.

«.. На диване с утра сидел выписанный из Германии за большие деньги немецкий специалист, инженер Генрих Мария Заузе. Он был в обыкновенном европейском костюме, и только украинская рубашечка, расшитая запорожским узором, указывала на то, что инженер пробыл в России недели три и уже успел посетить магазин кустарных изделий. Он сидел неподвижно, откинув голову на деревянную спинку дивана и прикрыв глаза, как человек, которого собираются брить. Могло бы показаться, что он дремлет. Но молочные братья, не раз пробегавшие мимо него в поисках Скумбриевича, успели заметить, что краски на неподвижном лице заморского гостя беспрестанно меняются. К началу служебного дня, когда инженер занял позицию у дверей Полыхаева, лицо его было румяным в меру. С каждым часом оно все разгоралось и к перерыву для завтрака приобрело цвет почтового сургуча. По всей вероятности, товарищ Полыхаев добрался к этому времени лишь до второго лестничного марша. После перерыва смена красок пошла в обратном порядке. Сургучный цвет перешел в какие-то скарлатинные пятна. Генрих Мария стал бледнеть, и к середине дня, когда начальнику «Геркулеса», по-видимому, удалось прорваться ко второй площадке, лицо иностранного специалиста стало крахмально-белым.

— Что с этим человеком делается? — шепнул Балаганову Остап. — Какая гамма переживаний!

Едва он успел произнести эти слова, как Генрих Мария Заузе подскочил на диване и злобно посмотрел на иолыхаевскую дверь, за которой слышались холостые телефонные звонки. Wolokita — взвизгнул он дискантом и, бросившись к великому комбинатору, стал изо всей силы трясти его за плечи.

— Геноссе Полыхаев! — кричал он. прыгая перед Остапом. — Геноссе Полыхаев!

Он вынимал часы, совал их под нос Балаганову, поднимал плечи и опять набрасывался на Бендера.

— Вас махен зи? — ошеломленно спросил Остап, показывая некоторое знакомство с немецким языком. — Вас воллен зи от бедного посетителя?

Но Генрих Мария Заузе не отставал. Продолжая держать левую руку на плече Бендера, правой рукой он подтащил к себе поближе Балаганова и произнес перед ними большую страстную речь, во время которой Остап нетерпеливо смотрел по сторонам в надежде поймать Скумбриевича. а уполномоченный по копытам негромко икал, почтительно прикрывая рот рукой и бессмысленно глядя на ботинки иностранца.

Инженер Генрих Мария Заузе подписал контракт на год работы в СССР, или, как определял сам Генрих, любивший точность, — в концерне «Геркулес». «Смотрите, господин Заузе, — предостерегал его знакомый доктор математики Бернгард Гернгросс, — за свои деньги большевики заставят вас поработать». Но Заузе объяснил, что работы не боится и давно уже ищет широкого поля для применения своих знаний в области механизации лесного хозяйства.

Когда Скумбриевич доложил Полыхаеву о приезде иностранного специалиста, начальник «Геркулеса» заметался под своими пальмами.

Он нам нужен до зарезу! Вы куда его девали?

Пока в гостиницу. Пусть отдохнет с дороги.

Какой там может быть отдых! — вскричал Полыхаев. — Столько денег за него плачено, валюты! Завтра же, ровно в десять, он должен быть здесь.

Без пяти минут десять Генрих Мария Заузе, сверкая кофейными брюками и улыбаясь при мысли о широком поле деятельности, вошел в полыхаевский кабинет. Начальника еще не было. Не было его также через час и через два. Генрих начал томиться. Развлекал его только Скумбриевич, который время от времени появлялся и с невинной улыбкой спрашивал:

— Что, разве геноссе Полыхаев еще не приходил? Странно.

Еще через два часа Скумбриевич остановил в коридоре завтракавшего Бомзе и начал с ним шептаться:

— Прямо не знаю, что делать. Полыхаев назначил немцу на десять часов утра, а сам уехал в Москву хлопотать насчет помещения. Раньше недели не вернется. Выручите, Адольф Николаевич! У меня общественная нагрузка, профучебу вот никак перестроить не можем. Посидите с немцем, займите его как-нибудь. Ведь за него деньги плачены, валюта.

Бомзе в последний раз понюхал свою ежедневную котлетку, проглотил ее и, отряхнув крошки, пошел знакомиться с гостем.

В течение недели инженер Заузе, руководимый любезным Адольфом Николаевичем, успел осмотреть три музея, побывать на балете «Спящая красавица» и просидеть часов десять на торжественном заседании, устроенном в его честь. После заседания состоялась неофициальная часть, во время которой избранные геркулесовцы очень веселились, потрясали лафитничками, севастопольскими стопками и, обращаясь к Заузе, кричали: «Пей до дна!»

«Дорогая Тили, писал инженер своей невесте в Аахен, — вот уже десять дней я живу в Черноморске, но к работе в концерне «Геркулес» еще не приступил. Боюсь, что эти дни у меня вычтут из договорных сумм».

Однако пятнадцатого числа артельщик-плательщик вручил Заузе полумесячное жалованье.

Не кажется ли вам, — сказал Генрих своему новому другу Бомзе, — что мне заплатили деньги зря? Я не выполняю никакой работы.

Оставьте, коллега, эти мрачные мысли! — вскричал Адольф Николаевич. — Впрочем, если хотите, можно поставить вам специальный стол в моем кабинете.

После этого Заузе писал письмо невесте, сидя за специальным собственным столом:

«Милая крошка, Я живу странной и необыкновенной жизнью. Я ровно ничего не делаю, но получаю деньги пунктуально, в договорные сроки. Все это меня удивляет. Расскажи об этом нашему другу, доктору Бернгарду Гернгроссу. Это покажется ему интересным».

Приехавший из Москвы Полыхаев, узнав, что у Заузе уже есть стол, обрадовался.

— Ну, вот и прекрасно! — сказал он. — Пусть Скумбриевич введет немца в курс дела.

Но Скумбриевич, со всем своим пылом отдавшийся организации мощного кружка гармонистов-баянистов, сбросил немца Адольфу Николаевичу. Бомзе это не понравилось. Немец мешал ему закусывать и вообще лез не в свои дела, и Бомзе сдал его в эксплуатационный отдел. Но так как этот отдел в то время перестраивал свою работу, что заключалось в бесконечном перетаскивании столов с места на место, то Генриха Марию сплавили в финечетный зал. Здесь Арников, Дрейфус, Сахарков, Корейко и Борисохлебский, не владевшие немецким языком, решили, что Заузе — иностранный турист из Аргентины, и по целым дням объясняли ему геркулесовскую систему бухгалтерии. При этом они пользовались азбукой для глухонемых.

Через месяц очень взволнованный Заузе поймал Скумбриевича в буфете и принялся кричать:

— Я не желаю получать Деньги даром! Дайте мне работу! Если так будет продолжаться, я буду жаловаться вашему патрону!

Конец речи иностранного специалиста не понравился Скумбриевичу. Он вызвал к себе Бомзе.

Что с немцем? — спросил он. — Чего он бесится?

Знаете что, — сказал Бомзе, — по-моему, он просто склочник. Ей-богу. Сидит человек за столом, ни черта не делает, получаст тьму денег и еще жалуется.

Вот действительно склочная натура. — заметил Скумбриевич, — даром что немец. К нему надо применить репрессии. Я как-нибудь скажу Полыхаеву. Тот его живо в бутылку загонит.

Однако Генрих Мария решил пробиться к Полыхаеву сам. Но, ввиду того что начальник «Геркулеса» был видным представителем работников, которые «минуту тому назад вышли» или «только что здесь были, попытка эта привела только к сидению на деревянном диване и взрыву, жертвами которого стали невинные дети лейтенанта Шмидта.

— Бюрократизмус! — кричал немец, в ажитации переходя на трудный русский язык.

Остап молча взял европейского гостя за руку, подвел его к висевшему на стене ящику для жалоб и сказал, как глухому:

— Сюда! Понимаете? В ящик. Шрайбен, шриб, гешрибен. Писать. Понимаете? Я пишу, ты пишешь, он пишет, она, оно пишет. Понимаете? Мы, вы, они, оне пишут жалобы и кладут в сей ящик. Класть! Глагол класть. Мы, вы, они, оне кладут жалобы… И никто их не вынимает. Вынимать! Я не вынимаю, ты не вынимаешь…

Но тут великий комбинатор увидел в конце коридора широкие бедра Скумбриевича и, не докончив урока грамматики, побежал за неуловимым общественником.

— Держись, Германия! — поощрительно крикнул немцу Балаганов, устремляясь за командором.

В то время, покуда великий комбинатор пиратствовал на морс, Генрих Мария Заузе, подстерегший все-таки Полыхаева и имевший с ним весьма крупный разговор, вышел из «Геркулеса» в полном недоумении. Странно улыбаясь, он отправился на почтамт и там, стоя за конторкой, покрытой стеклянной доской, написал письмо невесте в город Аахен:

«Дорогая девочка. Спешу сообщить тебе радостную весть. Наконец-то мой патрон Полыхаев отправляет меня на производство. Но вот что меня поражает, дорогая Тили, — в концерне «Геркулес» это называется загнать в бутылку (sagnat w butilku!). Мой новый друг Бомзе сообщил, что на производство меня посылают в виде наказания. Можешь ли ты себе это представить? И сможет ли это когда-нибудь понять наш добрый доктор математики Бернгард Гернгросс?»

У современного читателя после знакомства с «приключениями герра Волтерса в стране большевиков» может возникнуть некоторая обида на автора: неужели все было так неприглядно и неустроенно в тогдашнем сугубо провинциальном городе? (Новосибирск в те годы, хотя и считался центром Западно-Сибирского края, фактурой своей этому званию не соответствовал.) Издателям, проживающим, кстати, именно в Новосибирске, представляется, что немецкий специалист отнюдь не был настроен чересчур предвзято и негативно ко всему увиденному. Просто для человека, привыкшего к европейским стандартам как быта, так и делового стиля, действительно, многое бросалось в глаза, больше, чем даже нам сейчас при взгляде на то, как жили и работали люди 75 лет назад именно здесь, в этом городе. Поэтому надеемся, что здоровое любопытство к картинам и событиям прошлого, о котором кто-то, может, и слышал от родителей и дедов, а кто-то и нет, сделает эту книгу интересной для широкого круга читателей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

От издателей

Из книги Конспект автора Огурцов Павел Андреевич

От издателей Книга, которую вы держите в руках – роман-автобиография архитектора Павла Андреевича Огурцова – напечатана по рукописи, сохранившейся у близких ему людей, через 17 лет после смерти автора. По их свидетельству действие романа должно было заканчиваться


От издателей

Из книги Мартин Хайдеггер - Карл Ясперс. Переписка, 1920-1963 автора Хайдеггер Мартин

От издателей Книга, которую вы держите в руках – роман-автобиография архитектора Павла Андреевича Огурцова – напечатана по рукописи, сохранившейся у близких ему людей, через 17 лет после смерти автора. По их свидетельству действие романа должно было заканчиваться


Предисловие немецких издателей

Из книги Специалист в Сибири. Немецкий архитектор в сталинском СССР автора Волтерс Рудольф

Предисловие немецких издателей Ясперс и Хайдеггер переписывались с 1920 по 1963 год. В общей сложности сохранилось 155 писем и набросков. Еще 15 писем Ясперса Хайдегтеру, копий которых в архиве Ясперса нет, следует, вероятно, считать утерянными.В архиве Ясперса есть также


От издателей

Из книги Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского автора

От издателей В конце 1920-х — начале 1930-х годов приезд в СССР иностранных специалистов был делом обычным. Запад переживал экономическую депрессию, а советское руководство провозгласило начало эпохи индустриализации. Большевики всегда считали, что цель оправдывает


Предисловие издателей

Из книги Малознакомый Ленин автора Валентинов Николай Владиславович

Предисловие издателей Перед Вами книга, которая волею человеков почти полтора века пролежала под спудом. Но не в силах человеков что — либо делать без участия воли Божией. Потому ныне, во время благопотребное, непостижимыми судьбами Господними доселе сокровенная книга


От издателей

Из книги Дневник. Том I. 1856-1858. Книга 2. Духовные опыты. Наблюдения. Советы автора Кронштадтский Иоанн

От издателей Того, сколько на ленинскую тему мы за семьдесят лет успели написать, нарисовать, налепить, наснимать, наговорить, научреждать, история еще не видела. Чтобы понять, до каких высот мы добрались, подставим любое из знаменитейших исторических имен в уже привычные


От издателей

Из книги Дневник. Том I. 1856-1858. Книга 1. Мысли при чтении Священного Писания автора Кронштадтский Иоанн

От издателей Настоящее издание представляет собой вторую книгу первого тома Дневников святого праведного отца Иоанна Кронштадтского за 1856 1858 годы. В отличие от первой книги, содержащей размышления отца Иоанна на тексты Священного Писания, вторая книга включает записи


От издателей

Из книги Записки сумасшедшего. 10000 будд автора Раджниш Бхагван Шри


Памятка для будущих редакторов и издателей этой «Автобиографии»

Из книги Свами Вивекананда: вибрации высокой частоты. Рамана Махарши: через три смерти (сборник) автора Николаева Мария Владимировна

Памятка для будущих редакторов и издателей этой «Автобиографии» Я буду щедро уснащать эту автобиографию газетными вырезками. Если я не копирую их в текст, это означает, что я не делаю их частью автобиографии – по крайней мере ранних ее редакций. Я вставляю их, следуя


Слово издателей

Из книги Герман Геринг — маршал рейха автора Гротов Генрих

Слово издателей Путей к Высшему много, и они неисповедимы, ибо каждый человек неповторим, неповторим и его путь Но некоторые жизни являются признанными примерами стяжания Духа Святого.Представленные в настоящей книге «жизни замечательных людей», среди событий которых


От издателей

Из книги автора

От издателей Обращали ли вы, дорогие читатели, внимание на то, что в словосочетании «Суд истории» почти всегда есть грозное, устрашающее звучание? В нашем сознании сложилось твердое представление: этот суд никогда не оправдывает, а только карает, он непогрешим и несклонен