IX. Разговор у колодца

IX. Разговор у колодца

В 1911 году Владимир Галактионович заехал ко мне в Куоккалу ранней весной — 1 апреля. Борода у него стала рыжеватой от каких-то лекарственных мазей, слышал он гораздо хуже, чем в прошлом году, но его обветренные крепкие щеки показались мне гораздо свежее. Приехал он со станции в санях, вместе с Татьяной Александровной — поискать для Анненских в Куоккале дачу на лето. По дороге сани потерпели аварию: налетели с разбегу на тумбу. Остановив их у нашей калитки, финн-извозчик принялся хлопотливо возиться с поломанным полозом. Владимир Галактионович взял у меня гвозди, топор и бечевку и стал искусно ремонтировать полоз, словно это было его специальностью. Во всех его быстрых и мастеровитых ухватках была какая-то крестьянская сноровка, и сам он сделался похож на крестьянина.

Мы всей семьей вышли из дому на блестевшую весенними лужами улицу — полюбоваться его спорой работой.

Увидев детей (моих и соседских), тесно обступивших его, он достал из кулька и дал каждому из них по апельсину.

Вообще в тот день он был как-то особенно словоохотлив, добродушен и весел. Дачу удалось снять очень скоро, — кажется, прежнюю дачу, — и с наступлением лета я опять мог возобновить свою дружбу с Шурой, Соней, Володей и Таней.

Отец этой четверки детей был известный критик Богданович, приятель Короленко по Нижнему Новгороду. У него было редкое имя — Ангел: Ангел Иванович. Поэтому Короленко называл его детей: «ангелята». Однажды, сидя в лодке и собираясь отплыть, я увидел, что Владимир Галактионович гуляет с «ангелятами» над Финским заливом и — как это часто бывало — тешит их своим дивным искусством забрасывать в море прибрежные камушки так, чтобы те прыгали по воде, как лягушки. Но вот «ангелят» увели домой по какому-то делу (кажется, пить молоко), а Владимира Галактионовича я пригласил к себе в лодку. В море нас встретили мелкие, но сильные волны. Ветер весело накинулся на люстриновый пиджак Короленко, заплясал в его кудрях и бороде, а сверкающий под солнцем Кронштадский собор запрыгал то вверх, то вниз, и как-то само собою вышло, что я, радуясь солнцу и ветру, неожиданно для себя самого стал громко читать нараспев стихи моих любимых поэтов. Среди них замечательную балладу Шевченко:

У моєї Катерини

Хата на помостi —

после нее куски из «Неофитов», из гениальной «Mapiї», потом перешел на Некрасова — и не заметил, что нас относит все дальше на север и что Короленко ухватил какой-то обломок весла и, умело орудуя им, сильными руками направляет нашу лодку прямо к берегу, где был наш причал. Таким он и запомнился мне: ладный, ухватистый, крепкий — на морском просторе, с открытой ветрам головой.

О прочитанных мною стихах он тогда не сказал ничего, но через несколько дней неожиданно вспомнил о них, и, как это ни странно, попрекнул меня ими.

Это было вечером; мы возвращались со станции и присели отдохнуть на полпути у колодца. Зашел почему-то разговор обо мне, и Короленко сказал без обиняков, напрямик, что я иду по неверной литературной дороге, отдавая все свои силы газетным статьям-однодневкам. Что я пишу слишком звонко, задиристо, с «бубенцами и блестками». Что многие мои парадоксы производят впечатление фейерверков: «Но ведь фейерверк взовьется и потухнет, и кто же варит себе пищу на фейерверках!»

— Добро бы вы были записной фельетонщик. Тогда и разговаривать не о чем. Но вот вы любите Некрасова, Шевченко, а между тем…

Может быть, — продолжал он, — мой совет покажется вам тривиальным, но другого пути у вас нет: если вы хотите сделаться серьезным писателем, вы должны взвалить на себя какой-нибудь длительный, сосредоточенный, вдумчивый труд, посвятить всего себя единой теме, которая была бы насущно нужна широчайшему кругу людей.

Говорил он не теми словами, которые я здесь привожу по памяти — полвека спустя, — но смысл его речи был такой.

Так как все, что он говорил, я давно уже чувствовал сам, я разволновался и долго не находил слов для ответа.

Он же глядел на меня выжидательно. Но через несколько минут, угадав, что отвечать мешает мне взволнованность, вновь заговорил, на этот раз мягче и дружественнее. Кончилось тем, что я тут же, у колодца, поведал ему все мои писательские замыслы, из коих он одобрил лишь один — посвятить себя изучению Некрасова (который в ту пору был совсем не изучен): исследовать его эпоху, его жизнь, его мастерство и во что бы то ни стало восстановить те пробоины, которыми с давних времен исковеркала произведения поэта цензура.

Эта тема пришлась ему по сердцу, и его поощрительные слова так распалили меня, что мне захотелось сейчас же, не теряя минуты, бежать к себе, к своей старой чернильнице, чтобы, не дожидаясь рассвета, взяться за работу, для которой, увы, у меня не было ни нужных материалов, ни навыков.

Почему-то впоследствии, встречаясь со мной, Короленко никогда не вспоминал о нашем ночном разговоре, и я, из понятной застенчивости, так и не решился сказать ему, что этот «разговор у колодца» я считаю одним из важнейших событий всей своей писательской жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Разговор

Из книги Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания автора Гумилев Николай Степанович


Разговор

Из книги Дембельский аккорд автора Кривенко Виталий Яковлевич

Разговор Вернувшись в палатку, я сел на носилки и укутался в одеяло. Время опять остановилось. В памяти крутился недавний сон. Меня преследовало чувство непонятного страха. Я еще могу понять страх от чего-то реального, но когда боишься того, чего не знаешь, это как-то


9 Взгляд со дна колодца

Из книги Суси-нуар. Занимательное муракамиедение [litres] автора Коваленин Дмитрий Викторович

9 Взгляд со дна колодца Меня часто спрашивают… О чем ваши книги?.. Отвечаю… Да ни о чем! Из капустников команды КВН Новосибирского университета,1982—1983 гг.Над романами Харуки Мураками в нашей стране сломано уже немало копий. Сегодня его книги включены в программы


ГЛАВА 16. ПЕЧАЛИ. РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ БОРИСА. РАЗГОВОР С МАРИНОЙ

Из книги Воспоминания автора Цветаева Анастасия Ивановна

ГЛАВА 16. ПЕЧАЛИ. РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ БОРИСА. РАЗГОВОР С МАРИНОЙ Начиналась зима. Я редко видела Бориса. По тому ли, что наши отношения нисколько не влились в какую-то форму, потому ли, что вернулся из-за границы папа, но я, не разбираясь до дна в Борисе, не хотела огорчать папу


Разговор тет-а-тет

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Разговор тет-а-тет Началось обсуждение. Вышел к столу взволнованный молодой человек в очках. Я подумал: ну сейчас он ее раскритикует.– Прошу простить, – начал он, – если моя речь будет не очень гладкой. Мы только что услышали стихи, после которых хочется не говорить, а


Разговор тет-а-тет

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Разговор тет-а-тет Началось обсуждение. Вышел к столу взволнованный молодой человек в очках. Я подумал: ну сейчас он ее раскритикует.— Прошу простить, — начал он, — если моя речь будет не очень гладкой. Мы только что услышали стихи, после которых хочется не говорить, а


30. Разговор в мастерской

Из книги Люди без имени автора Золотарев Леонид Михайлович

30. Разговор в мастерской Ремонтная мастерская на третьем этаже служила местом обеда финнов и немцев. Русским вход запрещен. Военнопленные приспособились отдыхать в динамитном складе, около уборной, где было тепло незаметно. В других сменах склад так и остался местом


Глава 8 Тайна колодца

Из книги В семнадцать мальчишеских лет автора Гравишкис Владислав Ромуальдович

Глава 8 Тайна колодца Сергею почему-то казалось, что если он хочет как можно больше собрать материалов о жизни брата, восстановить события того бурного времени, то надо начинать именно с колодца. Отдых, положенный демобилизованному офицеру, приближался к концу. Однажды


«В кадке с водою у колодца…»

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

«В кадке с водою у колодца…» В кадке с водою у колодца Из хрусталя сквозной налет, И ветер стал больней колоться Весь день короткий напролет. Желтое солнце как из воска И ничему оно не впрок, И гулко дребезжит повозка По мерзлым рытвинам дорог. Глухо в саду убогом


11. У колодца

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

11. У колодца С гулом в глубокий кувшин набегает струя ледяная… Милая дева, постой, – дай поглядеть на тебя! Темные стрелы ресниц упали на гордые очи, Темной змеею коса вьется на смуглом плече, Хмурится круглая бровь, – и с трепетом дерзкий пришелец Ждет… Ослепи же его


11. У колодца

Из книги Алтай. Монголия. Китай. Тибет. Путешествия в Центральной Азии автора Певцов Михаил Васильевич

11. У колодца С гулом в глубокий кувшин набегает струя ледяная… Милая дева, постой, – дай поглядеть на тебя! Темные стрелы ресниц упали на гордые очи, Темной змеею коса вьется на смуглом плече, Хмурится круглая бровь, – и с трепетом дерзкий пришелец Ждет… Ослепи же его


Глава третья. От монастыря Нарбаньчжи до колодца Холт в пустыне Гоби

Из книги Океан времени автора Оцуп Николай Авдеевич

Глава третья. От монастыря Нарбаньчжи до колодца Холт в пустыне Гоби Поворот с р. Дзапхына. – Безводная степь Голоин-тала. – Волнистая страна южных отрогов Хангая и ее реки. – Долина Больших озер. – Юж. Алтай. – Геогностические заметки. – Пикет Горида. – Почтовое


Глава пятая. От колодца Холт до г. Куку-хото

Из книги «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнилов автора Берггольц Ольга Федоровна

Глава пятая. От колодца Холт до г. Куку-хото Выход на южную дорогу. – Травянистая степь среди пустыни. – Бесплодные горы. – Окраинный хребет Харасайран-нуру. – Путь по волнистому плоскогорью. – Южный Алтай и соседние ему страны по показаниям монголов. – Великая, или


Разговор

Из книги автора

Разговор — Мне жалко вас. Как изогнулась бровь, Вы первый раз в такой печали. Что с Вами? Неудачная любовь? Иль вы на бирже потеряли? — — О нет. Мои доходы велики, Жена мила и ценит положенье, Могу я и законам вопреки Любому делу дать движенье. Но мне сегодня в темноте


Разговор

Из книги автора

Разговор Верно, пять часов утра, не боле. Я иду — знакомые места… Корабли и яхты на приколе, и на набережной пустота. Изумительный властитель трона и властитель молодой судьбы — Медный всадник поднял першерона, яростного, злого, на дыбы. Он, через реку коня бросая, города