ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Морита-сан опять для меня постаралась. До меня дошел слух, что на далеком гористом полуострове Исэ есть деревушка, жители которой празднуют Новый год весьма необычным способом. Все население собирается на скалистом берегу и, когда часы пробьют полночь, нагишом бросается в океан. В синтоистской традиции это ритуал очищения, освобождающий душу и тело от токсинов, накопившихся за прошедший год. Морита-сан выясняет, что деревня называется Идзика, и находит гостиницу, где меня соглашаются принять 31 декабря. Меня даже приглашают на новогодний ужин!

Японская еда и в обычный день напоминает сказочный пир, однако ничто не сравнится с новогодними гастрономическими роскошествами. Идзика – рыбацкая деревня, поэтому в меню преобладают морепродукты. Из них делают все – от закусок до мороженого.

Но главное – все очень свежее. Сомневаюсь, что хоть одно блюдо попало на стол из духовки или со сковородки. Рис посыпан тонким слоем икры морского ежа. Оранжевая, кремообразной консистенции, она точно еще минуту назад лежала в ведерке на дне рыбацкой лодки. Устрицы – мягкие, как мокрая салфетка. После них во рту остается металлический привкус, как будто монетка лежала на языке. Тонкие ломтики сырой рыбы с лимоном тают во рту, как масло, и абсолютно не имеют запаха. Раковины, обитателей которых вынули, выпотрошили, макнули в уксус и сунули обратно. Сушеные копченые моллюски, вымоченные в соленом соусе из морских водорослей и рыбной стружки. Лососевая икра, лопающаяся, как пузырьки, и пахнущая тухлой морской водой. Сырой кальмар, нарезанный полосками и ферментированный в собственных внутренностях, на вкус – как начинка карбюратора, по консистенции – как резина. Все это съедается под пристальным наблюдением хозяйки, которая не улыбается, пока я не доем последнюю крабовую клешню.

Выхожу из гостиницы как раз вовремя: по одной из крутых цементных лестниц спускается длинная процессия, состоящая из одних мужчин. Они, как и положено на ежегодных новогодних гуляниях, ходят от дома к дому, останавливаясь у дверей, и хором затяг, кивают: «Ясёй, ясёй, хуэй!» Жители домов вознаграждают их апельсинами, саке, сушеной рыбой и рисом. Закончив обход, они идут в дом главного заводилы и там напиваются в дым, видимо готовясь к купанию в ледяной воде.

Я пристраиваюсь в хвост, пою вместе со всеми и ем апельсины.

«А когда вы планируете идти купаться?» – как бы между делом интересуюсь я.

Они дергают друг друга за рукава и совещаются.

«В семь», – говорит один.

«В шесть», – добавляет другой.

«В одиннадцать».

«В полночь».

Все улыбаются и идут к следующему дому.

В 10:30 бегу на пляж, захватив камеры. Узкая полоска песка огорожена цементным парапетом высотой с 4-этажный дом. Вниз ведет единственная лестница, вырубленная под довольно крутым углом. Воет ветер, на море высокие волны с острыми гребешками.

Отыскав площадку среди скал, закрываю глаза и подставляю ледяному ветру. После пребывания в течение двух месяцев в Осаке среди смога, людей, мигающих неоновых огней душа стремится к безлюдию и диким просторам, не тронутым цивилизацией. Я дышу океанским воздухом. Моллюски в животе чувствуют запах дома и начинают шевелиться.

В 10:45 кишечник начинает бунтовать. Слишком много свежей рыбы, которая просится наружу. Такое ощущение, что в животе у меня ожившие моллюски тащат за собой мешки с ежовой икрой, как новоявленные Санта-Клаусы, а устрицы в ужасе ищут раковины. Подумав о кальмаре, я тут же чувствую во рту привкус ферментированных чернил.

11:30. Стою на пляже в полном одиночестве. В деревне воцарилась зловещая тишина. На дорожке никого, музыки не слышно, не видно фонариков… Может, слухи об очищающем ритуале и есть всего лишь слухи?

12:00. Я очень разочарована. Как я готовилась к этому дню! Подумав, что сторонний наблюдатель с камерой мало кому понравится, я и сама хотела окунуться. Даже надела купальник, повязав сверху большое полотенце. Если я сейчас пойду домой и залезу под теплое одеяло, то поступлю, как настоящая трусиха.

Минуточку. Я же здесь. И океан – вот он, передо мной. Почему бы не окунуться?

Припрятав вещи у лестницы, снимаю утепленную куртку, жилет, фланелевую рубашку и теплое белье. На пляже все равно никого нет – так зачем мне купальник? Шагаю к воде по острым камням. Постепенно входить в ледяную воду – удовольствие не для слабонервных, поэтому я ныряю и делаю несколько быстрых гребков. Нос тут же замерзает, становится трудно дышать. Волны высокие и непредсказуемые. Меня охватывает восторг и ужас. Еще 10 футов, и можно поворачивать к берегу.