Бескин — гут, Гитлер — капут

Бескин — гут, Гитлер — капут

Через несколько дней заняли позиции под Салдусом, по существу, стали в оборону. Немцы Курляндию сдавать не собирались. Оставалось их доколачивать, стычки продолжались октябрь, ноябрь.

Несмотря на упорство противника, для разведчиков была благодать — «языков» хоть отбавляй, в том числе много перебежчиков. Далеко не все немцы под конец войны, который уже просматривался отчетливо, хотели уйти к праотцам. Перебежчикам давали у нас пропуска-пассиршайн и отправляли обратно — агитировать сдаваться в плен. И приходили, когда узнавали, что у русских не убивают. Как-то позвонили из батальона и сообщают, что объявился перебежчик, который мчался по нейтралке и кричал: «Бескин — гут, Гитлер — капут!». Потом он объяснил, что свой пропуск в плен он где-то потерял в окопах или на нейтралке, а поскольку солдат, сагитировавший его переходить к русским, очень хорошо отозвался о командире Бескине — вежливом и доброжелательном, который хорошо допрашивал, то он решил воспользоваться этой фамилией как пропуском. Конечно, похохотали. Тут же газетчики схватили забавный материал и под таким же заголовком тиснули во фронтовой газете.

Среди перебежчиков оказался даже Отто Пик, брат Вильгельма Пика, тогдашнего председателя Компартии Германии. Допрашивать его не разрешили, только приказали проверить документы и быстро увезли под охраной: Пик шел с каким-то заданием от коммунистов Германии.

Только за два месяца, лазая с разведчиками в поиски, Игорь собственноручно привел 22 языка — своеобразный рекорд. Газетчики оказались тут как тут, узнав о таких цифрах, тем более что линия фронта как бы застыла на месте, значительных боевых операций не проводилось, а значит, по фронтовым меркам было сравнительно тихо.

«8.12.44…Сейчас у нас спокойно — самая горячая пора для разведчиков. Таскаем понемногу фрицев из траншей. Вчерашний очень перепугался „Ивана двухметрового роста“, моего разведчика, даже заикался бедняга…»

Во фронтовой газете поместили фотографию Игоря: «И.А. Бескин — умелый офицер-разведчик». Командир дивизии отправил в Москву отцу благодарственное письмо, от отца пришел ответ, все это газетчики — в набор. Начальство, испытывая угрызения совести за то, что человек, в одном бою дважды заслуживший звание Героя, не удостоен даже малой награды, расщедрились. Игоря сфотографировали под знаменем полка, что по уставу — самое высокое поощрение, даже выше представления к правительственной награде. Но это кому как. А на фото во фронтовой газете — молоденький офицер в очках-колесах, худенький, впору за древко знамени спрятаться, настолько худ. Политработники даже сняли партвзыскание за утерянную карточку и торжественно приняли в партию. Вся эта достаточно убогая начальственная суета была казенной по сути и лишена тепла. И тем более приятной неожиданностью было узнать от родителей о письме командира дивизии, а затем прочесть ответ из тыла, напечатанный в нескольких фронтовых газетах.

Лейтенант Бескин И.Д. Почетное фото у знамени полка, 1944 г.

Лейтенант Бескин И.Д. Почетное фото у знамени полка, 1944 г.

И вот через десятилетия оказалось небезынтересно снова перечитать тексты писем, которыми обменивались фронт и тыл не в частном порядке личной переписки, а письма, которые отправляли командиры подразделений в семьи отличившихся бойцов, письма, имевшие особую ценность для близких в тылу, с тревогой ожидавших только официальных похоронок. Письмо, отправленное с фронта родителям разведчика, так и называлось — «Похвальное письмо»:

«Дорогие Александр Михайлович и Мария Анатольевна! В боях за полный и окончательный разгром немецких захватчиков, за честь, свободу и независимость нашей Родины Ваш сын Игорь показал образцы мужества, смелости и героизма, с честью выполняя высокий, священный долг перед Социалистической родиной.

Боевые подвиги Вашего сына еще более умножают славу советского оружия и доблестной Красной Армии. Мы гордимся тем, что в составе нашей боевой части служат такие герои, как Ваш сын, — честные, скромные, боевые.

От души благодарим Вас за то, что вы воспитали такого замечательного сына. Желаем Вам счастья, здоровья и долгих лет жизни.

Надеемся, что ваш самоотверженный труд в тылу поможет нам, фронтовикам, полностью разгромить врага и добыть окончательную победу над ним в 1945 году.

Крепко жму руки и желаю успехов во славу нашей Социалистической отчизны.

Командир 123-й дивизии Шумский… Полевая почта №…»

Письмо оказалось событием далеко не только семейным. Ответ, адресованный на полевую почту, был подписан от имени всего коллектива Главалюминия, где работал отец:

«Сердечно благодарим за теплое, дружеское письмо, которое Вы написали отцу старшего лейтенанта Игоря Бескина — нашему сотруднику инженеру Александру Михайловичу Бескину. Наш коллектив Главного управления алюминиево-магниевой и электродной промышленности СССР гордится славными подвигами воинов великой Родины.

Победоносное движение Красной Армии к Берлину — к сердцу фашистского зверя — воодушевляет нас на самоотверженный труд.

Нельзя переоценить величие и силу советского оружия и доблесть родной Красной Армии в выполнении исторической миссии. Немцы на своей шкуре испытывают сейчас всю тяжесть затеянной ими войны, начинают ощущать те лишения и бедствия, которые они с неслыханной жестокостью и наглостью обрушивали в течение многих лет на многие народы Европы.

Все попытки гитлеровцев отвратить меч возмездия обречены на неудачу. Наши войска под водительством любимого Сталина неудержимо идут вперед. Надеемся, что и ваш боевой отряд в великом наступлении с честью пронесет знамя победы над Германией. Мы верим в вас, наши сыны!»

Письмо было подписано руководством Главалюминия, в том числе и отцом разведчика.

Письмо и ответ на него из тыла были немедленно опубликованы во фронтовых и армейских газетах, из которых Игорь и узнал о такой нетрадиционной форме его поощрения. Такие письма несли особое человеческое тепло, свидетельствовали об отношении к личности и писались нечасто, что и придавало им особую значимость.

Подлинники тех фронтовых газет Игорь со временем передал с некоторыми другими документами в музей на Поклонной горе, музейщики очень просили. Себе оставил оттиски. Но фронтовые письма, сохраненные мамой, лежат дома.

Бескин И. Фото разведчика во фронтовой газете. 1944 г.

Бескин И. Фото разведчика во фронтовой газете. 1944 г.

«…дорогая мама… я же много раз говорил тебе, что со мной никогда ничего не может случиться, что меня ничто не берет. Это проверено многими боями. И сейчас я уже вконец обстрелялся после госпиталя, воскресил в себе все рефлексы, необходимые для того, чтобы залечь при близком разрыве снаряда и полете пули. Я достаточно осторожен, и работа вовсе не обязывает меня лезть под огонь… Хватит об этом, не волнуйся за меня. На днях я провел очень удачную разведывательную операцию, за которую первым из офицеров удостоился высшей чести в Красной Армии — сфотографирован перед знаменем соединения. Карточку командование перешлет вам…»

Каков вес наград и каковы газетчики, Игорь убеждался часто, но на одном, далеко не единичном случае убедился лишний раз. Предупредили, что над позициями пойдут наши самолеты бомбить Лиепаю-Либаву. Как уже бывало не раз, самолеты в назначенное время не появились. А спустя три часа из нашего тыла показалась «рама» — двухкорпусной «Фокке-Вульф-89», немецкий самолет-разведчик, корректировщик. Ничего хорошего от «рамы» никогда не ждали, кроме больших неприятностей — или бомбежка, или артналет, а то и все вместе. Рефлекс на «раму» у всех был один — сбивать немедленно, чем угодно.

Стреляли из винтовок, в белый свет как в копеечку, пулеметы не доставали. И тут один солдат, по лицу — из Средней Азии, поставил свой ПТР — противотанковое ружье на попа и шарахнул, не глядя, в небеса. И, как говорится, снова к вопросу о случайностях — вляпал точно в «раму». Самолет загорелся, пошел над землей прямо на немецкие позиции — и ахнул! Тут же, как говорится, кстати, по случаю находился военный корреспондент, все произошло у него на глазах. ЗаХлебываясь от восторга — интервью, фото! Через несколько дней — статья в «Красной звезде», а затем указ о присвоении звания Героя Советского Союза. А пока шла газетно-указная шумиха, прикатили в часть летчики и матерились из последних! Самолет-то был наш, из трофейных, летели свои. Но за нераспорядительность и дурную гибель людей, как всегда, никто не отвечал и не ответил.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.