В НАПРЯЖЕННОЙ РАБОТЕ

В НАПРЯЖЕННОЙ РАБОТЕ

Условия, в которых мы работали, были нелегкие. Вокруг аэродрома расстилались хлопковые плантации, журчали арыки, зеленели сады. Но нас очень разочаровал сам аэродром: гравий с землей, а сверху — слой пыли. После взлета пыль на аэродроме поднималась столбом и долго не оседала.

— Да, тут много не налетаешь… — с досадой сказал я после первого полета.

— Придется вставать еще раньше, — заметил Гриша Усменцев. — Отдыхать некогда!

Моторы сильно нагревались от зноя. Пыль проникала всюду и вызывала преждевременный износ узлов, деталей. Приходилось с особенной тщательностью осматривать и готовить к полетам материальную часть.

Мы, инструкторы, облетали самолеты, освоили аэродром и приступили к обучению курсантов. Занимались помногу: надо было наверстать упущенное — курсант быстро теряет навыки, не закрепленные длительной практикой.

Днем занимались наземной подготовкой, теорией, разбором полетов. Работали по-прежнему без передышки, но никто не жаловался на усталость. Напротив, все инструкторы стремились сделать как можно больше полетов, как можно лучше отработать технику пилотирования.

В нелегкой работе нас поддерживала мысль, что здесь, в глубоком тылу, мы работали во имя победы над фашизмом.

Политрук часто повторял, беседуя с нами:

— Ленин говорил: «Мы сумеем исполнить свой долг и на мелкой будничной работе». Мужество и самоотверженность можно проявлять не только в бою, но и в каждодневной работе.

Комэск, как будто сменивший гнев на милость, упорно молчал о моей отправке в действующую армию. Вероятно, считал, что я этого еще не заслужил.

Однажды к нам в эскадрилью приехал с фронта майор Осмаков подобрать летчиков в свою часть. От него мы узнали, что в неравном бою погиб Константин Тачкин… Как же мне, его выученику, в тылу оставаться?!

— Да ты обратись к майору, — советовали мне ребята. — Может, он тебя и возьмет.

И я, сдерживая волнение, попросил майора взять меня в полк. Помедлив, он ответил, что летчики уже подобраны. Потом добавил:

— Впрочем, подумаю. Подождите до завтра.

Нечего и говорить, как я ждал этого «завтра», как волновались все друзья, сколько у нас было разговоров!

А на следующий день майор мне отказал: очевидно, комэск снова вспомнил об аварии.

Я был глубоко удручен. Но все же верил, что попаду на фронт. Надеялся, что меня отправят вместе с моими курсантами, и еще быстрее старался закончить программу. Вместе с ними изучал тактику, боевой опыт нашей авиации: может быть, придется драться вместе.

Чем труднее давалась летная учеба какому-нибудь курсанту, тем охотнее и больше я с ним работал. И когда добивался успеха, испытывал радость и успокоение.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.