1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВОЙНЫ

1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВОЙНЫ

К ноябрю 1994 года ситуация на Кавказе была аховая — чуть ли не ежедневно обстрелы, теракты, захваты заложников. Всем было понятно, что проблему придется решать, причем решать силовым путем — переговоры с бандитами только распаляли их аппетиты.

Центром бандитизма была Чечня, и мы все в полку были морально готовы к тому, что в Чечне придется воевать именно нам, летчикам штурмовой авиации.

Я к тому времени только вернулся в Краснодар из командировки — была работа в Таджикистане, пять месяцев я там отпахал.

После командировки мне дали небольшой отпуск — на неделю. И хотя я свою летную работу люблю, отпуска, конечно, ждешь — дочка уже в первый класс пошла, хочется с ней и женой по-человечески время провести.

Но по-человечески тогда не вышло. 24 ноября мы с женой и дочкой решили съездить к родителям в Ейск, отметить день рождения супруги, которое приходится на 27 ноября. Я сел за руль своей старенькой «девятки» и проехал эти 250 километров между Краснодаром и Ейском не сильно торопясь, часов за пять. Все-таки семья в машине, так что ехал аккуратно.

А спустя сутки я это же расстояние от Ейска до Краснодара проскочил уже за два с половиной часа — командование поставило боевую задачу. На домашний телефон родителей, который я оставил для связи, позвонил командир полка, Виктор Маркелов, и так буднично, спокойно сказал: «Саша, срочно возвращайся, боевая тревога!»

Командир у нас всегда спокойный был, ни разу, даже в стрессовых ситуациях не слышал от него грубого или просто резкого слова. Но причину тревоги я понял совершенно определенно и потому рванул в часть как можно быстрее — мне ведь предстояло вести на боевые позиции эскадрилью.

Жене звонил уже из штаба, сообщить, что нормально доехал. Она, видать, на часы посмотрела, потом вдруг как закричит: «Саша, ты с какой скоростью ехал?! Ты что, с ума сошел?» Извини, говорю, дорогая, так было надо. Заодно поздравил ее с днем рождения. Потом переоделся в летный комбинезон буквально на бегу, дальше сели с командирами, начали готовить план полета. Куда летим, тайной уже не было — карты Чечни нам сразу выдали, оставалось только цели на этих картах обозначить.

От нашего полка туда летели первая и вторая эскадрильи, то есть самые подготовленные штурмовики. Я шел командиром первой эскадрильи — у меня там было 12 боевых Су-25 и два учебно-боевых Су-25, так называемые спарки, с двумя кабинами.

Взлетали уже в вечерних сумерках. Я шел первым в паре со своим ведомым, потом через трехминутный интервал за нами шли все три звена. Еще через интервал шла вторая эскадрилья.

Надо сказать, что на тот момент эти две эскадрильи штурмовиков — это все, что было в распоряжении командования нашей армии на Кавказе. Реформаторы так увлеклись сокращением в войсках, что подготовленных пилотов почти не осталось — всех поувольняли. Да и по всей России наша дивизия была первой и единственной в стране, способной выполнять задачи такого плана — воевать в локальном конфликте. То есть на всю страну — три боеспособных авиаполка, по 40 самолетов в каждом.

И все.

Сели мы в Буденновске около восьми вечера, и меня тут же вызвали на командный пункт — ставить задачу, причем времени на подготовку дали час.

Первая задача была несложная — на аэродроме Калиновка у «чехов» уничтожить технику, оставшуюся от бывшего ДОСААФ на территории учебного авиационного центра. Там базировалось несколько самолетов Л-39 — они, хоть и учебные, но вполне боеспособные были. Каждый такой самолет может нести две стокилограммовые бомбы, а это вполне серьезное оружие — к примеру, мы, штурмовики, тоже их регулярно бросаем. Вполне годные бомбы для уничтожения личного состава или для разрушения небольших укрытий и домов. У такой бомбы очень большой разлет осколков — два километра убойная сила, террористу вполне сгодится.

Рядом город Нальчик — если чечены решат его бомбить, будет много жертв среди мирного населения. Уже тогда ясно было, что на военные объекты «чехи» нападать не будут, а вот мирных людей покрошить из боевого оружия — это они запросто. И чтобы этого избежать, мы пошли своей эскадрильей на Калиновку.

Чеченцы нас явно не ждали — мы вышли к аэродрому вообще незамеченными, и, только когда начали работать по самолетам и ангарам, со стороны командного пункта я увидел несколько ярких вспышек — заработал ДШК.

Во втором заходе мы отработали по вышке, где стоял пулемет, и потом остальные заходы делали, не встречая сопротивления.

Вообще, это была несложная работа — по сравнению с тем же Афганистаном или хотя бы Абхазией.

Но надо понимать, что дело было 27 ноября — за две недели до официального ввода войск. То есть было ясно, что война началась, но официально ее еще никто не объявлял — Ельцин тогда лишь уговаривал Дудаева утихомирить своих бандитов.

Одновременно с нами работал буденновский полк — они работали по Ханкале. Там стояли МиГ-17, а эти машины уже серьезные, могут до двух тонн авиабомб поднять.

Вообще, в Чечне в советское время была довольно развитая сеть учебно-авиационных центров, уже не знаю, почему. Кроме Калиновки и Ханкалы, был еще грозненский центр. И летчиков из Чечено-Ингушской АССР тоже было немало.

Помню, у нас еще в Арцизе был такой отморозок, Сергей Иванов, выпускник Армавирского училища — наглый, задиристый и беспринципный тип. Родом из Грозного, он вечно попадал в разные скандальные истории. Когда его, наконец, уволили за постоянные дисциплинарные нарушения, он уехал к себе в Грозный, и я легко представляю, что он мог бы потом сесть за штурвал боевого самолета, чтобы воевать против нас. Но мы и наши соседи из буденновского полка не дали шанса таким отморозкам — в первый вылет сожгли всю дудаевскую авиацию на аэродромах.

В тот же день, в день рождения моей супруги, я в составе эскадрильи совершил еще два боевых вылета — на аэродром в Катаяме и в аэропорт Грозного. Задача была одна: уничтожить все, что может летать, — и военные цели, и гражданские.

В аэропорту пулеметами пополам разрезали дудаевский ТУ-134 — он на нем, помнится, летал куда хотел: в Турцию, на Украину, в Москву. Ну мы его, таким образом, немного ограничили — рамками независимой Чечни, где он мог еще ездить на автомобилях.

Конечно, бомбить все это было неприятно — ведь миллионы советских людей работали, создавая всю эту сложную технику и инфраструктуру, которую мы теперь были вынуждены уничтожать. Но я также понимал, что, раз уж наши власти допустили весь этот сепаратизм и бандитизм, они же и должны были его прикончить — иначе бандиты прикончат нас всех.

В тот день у меня был еще один, финальный вылет — в район телебашни. Туда летели уже не эскадрильей, а только звеном. Задача была — уничтожить командный пункт, который чеченцы создали на базе бывшей советской военной базы. Там тоже отбомбились без проблем, и командование дало нам отбой.

И вот, посадил я свой самолет, техники начали им вплотную заниматься, а я пошел в свою казарму — одноэтажное старое здание посреди чистого поля. Это был летний аэродром Ейского авиационного училища, очень старый, брошенный. Училища уже не было, его к тому времени расформировали.

В казарме той изначально очень грязно было, солдаты батальона техобеспечения только чуть прибрались, и все. Кровати двухъярусные, воду наспех подключили, причем только холодную, но я привык, мне все это было неважно, а вот те, кто нежиться любит, кипятильники с собой привезли, подогревали себе воду для мытья и матерились сквозь зубы.

С туалетами тоже было непросто — гальюны поставили далеко в поле. Так далеко, что для них даже охрану выделили, ночные патрули, чтобы чеченцы не убили, пока отливать ходишь.

Примечательно, что на этом аэродроме, где мы базировались, тогда же додумались развернуть полк из Германии. Правда, летчиков из ЗГВ все-таки поселили в военном городке, а нам отдали старые казармы. Один раз в неделю вывозили в баню — в Буденновск. Столовую развернули, бывшую курсантскую, столы там расставили, привезли кухни, подвели воду.

Вся моя эскадрилья, шестнадцать летчиков, поселилась в одном кубрике, мне как командиру определили нижнюю кровать в дальнем углу. Постелили там белье, шмотки мои разложили, пока я организацией полетов занимался.

И началась у меня очередная и, как потом выяснилось, последняя война.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.