РАБОТА НА ЧЕСТНОСТЬ

РАБОТА НА ЧЕСТНОСТЬ

В середине дня приходит машина с бормотухой. Двести пятьдесят ящиков с портвейном «Три семёрки». Работа тяжёлая и соблазнительная. В таких случаях в помощь эстакаднице Нилке прибегают дамы из винного, идёт тщательный пересчёт бутылок, а грузчики норовят неприметно тюкнуть у какой-нибудь бутылки горлышко; тогда напиток пополам с битым стеклом, оставшийся в донышке, идёт в их пользу.

Ситуация, как говорится, фрустрирующая.

Но на этот раз приехал знакомый шофёр, который знает нас всех, и мы знаем его.

— Ребята, на честность? — спрашивает шеф.

— На честность! — радостно подхватывает бригада.

Машина ставится к эстакаде, а Нилка с шофёром уходят пить чай. Из винного тоже никто не появляется. Открытая машина с бормотухой на полчаса остаётся в полном нашем распоряжении. Все знают: идёт работа на честность. Теперь, если окажется недостача или бой, они пойдут за наш счёт. Но ни того, ни другого не будет, грузчики своё дело знают.

На острие атаки оказываюсь я и Витёк. Здесь необходима скорость и слаженность. Мне работа на честность совершенно не нужна, но бригаду подводить нельзя, и я стараюсь.

Ящики с бормотенью тяжёлые, неудобные, иной раз не вполне целые. Схватишь такой рывком, дно может отвалиться, бутылки посыплются на бетонный пол. А сейчас, к тому же, речь идёт не просто о том, чтобы ставить ящики на тележку по четыре штуки. Каждый ящик я наклоняю, так, чтобы видеть уровень жидкости в бутылках. Не знаю, как на винзаводе осуществляется разлив, но в каждом ящике три-четыре бутылки налиты заметно полней остальных. Их быстро отставляю в заранее подготовленную тару. Из соседнего ящика ставлю в пустые гнёзда уже обработанные бутылки.

Витёк сидит рядом. В руке у него черенок алюминиевой ложки. Этим нехитрым инструментом он одну за другой вскрывает бутылки. Движения профессионально отточены, на каждую бутыль уходит секунды полторы.

Не так давно мне пришлось читать в каком-то дурном романе описание того, как мужики распивают бомбу бормотени. Так они, чтобы вскрыть бутылку, греют пробку зажигалкой! Дилетанты! Витькина ладонь на мгновение накрывает горлышко, черенок, зажатый четырьмя пальцами, зацепляет край полиэтиленовой пробки, — одно движение — и бутылка открыта.

Излишки портвешка сливаются в стоящую рядом трёхлитровую банку. Пробка ставится на место, хлопок ладонью — бутылка запечатана.

Витёк не просто виртуозно вскрывает и закрывает бутылки. У него верная рука, он никогда не отольёт лишнего. Не было случая, чтобы покупатель устраивал в винном отделе скандал из-за того, что бутылка недостаточно полна.

Обработанные бутылки ставятся в отдельный ящик, откуда я беру их, чтобы ставить на место вынутых.

Остальная бригада, три человека, не торопясь, аккуратно возят ящики на тележках, аккуратно сгружают их в отделе. Спешка здесь неуместна; надо дать нам с Витьком время, чтобы как следует обработать все переполненные бутылки.

С машины удаётся надоить пять-семь литров бормотухи. Трёхлитровые банки выносятся во двор и запираются в железном ящике, где дворник Михалыч хранит свой инвентарь. Михалычу семьдесят два года, он, как и я, человек непьющий, но грузчиков понимает, поэтому вино сбережёт, а напиться прежде времени не позволит.

Приходит шофёр, является Нилка. Работа на честность закончена.

Михалыч заканчивает смену на два часа раньше нас. Перед уходом он выставляет банки с бормотухой в укромину за штабелями пустой тары, где у грузчиков оборудована распивочная. Машин уже почти нет, и начальство сквозь пальцы смотрит на густое благоухание, идущее от работяг.

Откуда-то появляются наши сменщики, которые будут работать завтра. Они уже знают, что сегодня была работа на честность. Им наливают по стакашку. Появляются всевозможные потёртые личности, что вечно суетятся вокруг винных магазинов. Этих обычно гонят, хотя иной раз и им перепадает от наших достатков.

К девяти вечера, когда универсам закрывается, половина бригады уже не в силах переодеться, и уходит домой в рабочей одежде. Все довольны, настроение благостное. Мы сегодня работали честно.

И никто не знает, что пройдёт совсем немного времени, грянет горбачёвско-лигачёвская борьба с алкоголизмом, и ни о какой честности применительно к бормотухе, речи больше не будет.