Глава 12 Константин Андреевич Сомов

Глава 12

Константин Андреевич Сомов

Константин Андреевич Сомов (родился 30 ноября 1869 года в Петербурге, умер 6 мая 1939 года в Париже) – русский живописец, иллюстратор и график. Его отец Андрей Иванович Сомов был старшим хранителем Эрмитажа. В возрасте 10 лет Константин Сомов поступил в частную петербургскую гимназию, где одним из его одноклассников был будущий художник Александр Бенуа. В 1888 году поступил в Императорскую Академию художеств, которую окончил в 1897 году. Константин Сомов и его друзья – Сергей Дягилев, Лев Бакст и Александр Бенуа – организовали кружок живописцев, позднее ставший основой художественного объединения «Мир искусства». С 1894 года Сомов несколько лет работал в мастерской Ильи Ефимовича Репина. К этому периоду относятся такие его картины, как «Портрет Н.Ф. Обер», «Дорога на даче», «Весной. Мартышкино» (все – 1896), «Портрет А.И. Сомова» (1897). Осенью 1897 года Сомов отправляется в Париж, а в 1899-му возвращается в Петербург. К этому периоду относятся такие его полотна, как «Осень в Версальском парке» (1898), «В детской» (1898), «Дама в голубом» (1900), «Портрет А.П. Остроумовой». Сомов также иллюстрировал книги, в частности делал обложки для стихотворных сборников К. Бальмонта «Жар-птица» и В. Иванова «Cor ardens», для книги А. Блока «Лирические драмы». После Октябрьской революции характер творчества Сомова принципиально не изменился, но вместо дам и кавалеров на его картинах появились современные девушки и крестьянки в красных платках. В конце 1923 года Сомов отправляется в Нью-Йорк сопровождать выставку русского искусства и принимает решение не возвращаться в СССР. Летом 1925 года Сомов переезжает из США во Францию, где пройдут завершающие 14 лет творчества мастера.

У Константина Сомова есть удивительный портрет Александра Блока. Это портрет, больше похожий на посмертную маску, – настолько натуралистически, анатомически верно он написан.

В 1906 году выходит в свет первый номер журнала «Золотое руно». Известный предприниматель, миллионер и меценат Н.П. Рябушинский, который являлся спонсором этого журнала, дал задание художникам – написать ряд портретов поэтов и писателей, в том числе и Александра Блока. Как писал Леонид Пастернак, портрет воспринимался как биография.

Автопортрет в зеркале

1928 год

Свой портрет Блока Сомов делал с натуры. Было четыре или пять сеансов. Но, наверное, не было еще такого портрета, создавая который, художник сумел полностью устраниться. Сомов показал холодно и объективно то, что он увидел.

Портрет освещен холодным светом, совершенно равномерным. Удлиненное красивое лицо, правильные черты. И абсолютно безжизненные холодные глаза. Кто-то писал, что это языческий бог, стыдящийся грязи вокруг него. Кто-то писал, что этот портрет похож на греческие статуи, на голову Гермеса в исполнении Праксителя. То есть все обращали внимание на абсолютную неподвижность черт Блока и застывшее лицо. Это лицо пророка, который знает себе цену, но устал говорить и вещать людям правду.

Портрет А.А. Блока

1907 год

Портрет сначала понравился Блоку – потому что он был действительно фотографичен. Абсолютно точно, казалось бы, передавал черты его лица. Он был настолько похож, что, когда молодой еще художник Юрий Анненков впервые увидел Блока, он написал так: «Вышел Блок. Кисти Сомова».

Потом, однако, Блок сделал фотографию портрета, послал фотографию своей маме и написал, что он там ужасный. То есть, видимо, Сомов, будучи провидцем, прочитал что-то такое в лице Блока, что самому Блоку хотелось бы скрыть. Это не порок, нет. Но это лицо человека необычного, страдающего, сдержанного и все-таки со страстями. И со страстями, вероятно, тайными и, вероятно, порочными. То есть портрет свой Блок не полюбил.

Время написания этого портрета – Серебряный век. Символизм, модернизм, такое обилие талантливых людей, такое обилие талантливых художников! «Мирискусники» – Бенуа, Лансере, Добужинский – и многие, многие другие. Такое количество поэтов талантливых – Блок, Бальмонт, Мережковский, Зинаида Гиппиус! Прямо как из рога изобилия. Почему накануне революции 1905 года, накануне Первой мировой войны и, наконец, революции 1917 года появляется такая совершенно, казалось бы, странная поэзия и живопись? Какие-то дамы, кавалеры сомовские, какие-то праздники, маскарады. Все утонченное, все костюмированное, бальное. Все такое с гримасами, Арлекин, Коломбина – все более чем странное.

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

Это Блок. Хочется сказать «и в кольцах тонкая рука» – а у Блока «и в кольцах узкая рука». Откуда накануне таких страшных событий, которые грядут, появляется такая изысканно-манерная тема? И в поэзии, и в живописи.

Существует исторический анекдот. 1788 год. Париж. Версаль. Накрыт стол, празднуют какое-то событие, красивый вечер, идет смена блюд, все дамы в шелках, в кринолинах, кавалеры соответствующе одеты. И вдруг встает человек по имени Жак Казот. Медленно встает, уставившись в свою тарелку, и вдруг начинает говорить: «Я чувствую, что грядут страшные, ужасные события. Я вижу вас всех без голов». И действительно через год произошла революция, за которой последовал якобинский террор. И ни один из сидевших тогда за праздничным столом не выжил.

Ну а сам Жак Казот был схвачен, приговорен к смерти, геройски защищен своей дочерью Елизаветой, с ней отпущен на свободу, но через несколько дней снова схвачен и казнен 25 сентября 1792 года. Значит, страшная участь не минула и пророка.

Ж.-Б. ПЕРРОННО

Портрет Жака Казота

1760–1765 годы

Настоящий большой поэт и настоящий большой художник, хочет он того или не хочет, всегда является пророком. Он пропускает через себя эти токи истории и пытается донести их, в меру своего таланта, людям. Вот откуда берутся «сомовские кавалеры». Это не потому, что Сомов любил Францию, ездил во Францию, возрождал традицию французского рисунка XVIII века. А потому что все его дамы, все его Коломбины, Арлекины, все эти утонченные свидания, эти тайные поцелуи, свидания на скамейках – это тот пир, который происходит во время чумы. То, что в скором времени закончится катастрофой.

Блок и Сомов могли бы быть друзьями. Они приблизительно люди одного поколения – разница в возрасте 10–11 лет, – оба родились в Петербурге, в семьях высокообразованных людей. Сомов – сын хранителя Эрмитажа, Блок – сын профессора юридического факультета Варшавского университета. Но нет никаких сведений о том, что они действительно дружили. Конечно, они встречались, и портрет написан с натуры. Но, судя по портрету, любви и восхищения не было. Может, в этом и нет ничего удивительного – потому что это Сомов и потому что это Блок, обе личности интересные, выдающиеся.

Когда речь заходит о Блоке, интересно проследить, как человек формировался, что его формировало. Ну, конечно, прежде всего семья – родители Блока разошлись рано, когда Саше было три года. Отец его тоже имел склонность к написанию стихов, и притом так его тянуло делать это, что он решил, что надо это быстренько бросать, иначе можно уйти в стихосложение насовсем, навсегда. Блок начал писать стихи с пяти лет. Нервный был ребенок. Он вообще как человек был удивительно восприимчив. Человек без кожи. Наверное, другим поэт быть не может.

Арлекин и Смерть

1918 год

Влюбленные. Вечер

1910 год

Портрет С.В. Рахманинова

1925 год

Поэтому он восторженно воспринял и революцию 1905 года. Он вообще говорил о том, что чувствовал нарастание народной волны и хотел быть среди народа, хотел быть с народом, разделять все его страдания, все его муки, весь его революционный пыл. И был, действительно, – и знамена нес, и участвовал в демонстрациях. И Октябрьскую революцию тоже принял, за что страшно его «били» собратья по перу. И отсюда поэма «Двенадцать», которая вызывала столь неоднозначные толки и была просто категорически отвергнута Зинаидой Гиппиус и Дмитрием Мережковским – а их Блок знал лично и относился к ним с большим уважением.

Блок характеризовал свое отношение к России такими словами: «У меня ненавидящая любовь к России». Так мог сказать только Блок – «ненавидящая любовь». И очень быстро, к сожалению, пришло страшное разочарование, надломленность. Когда он произносил речь по поводу юбилея Пушкина, блестящую речь, а его подправляли товарищи в штатском, что можно говорить, а чего нельзя, Андрей Белый, друг его, сказал, что это товарищи, которые не пишут, а подписывают. И Блок чувствовал эту несвободу. Это его надломило, он впал в депрессию и вскоре умер.

У Сомова другая история. Сомов активно работал в России, великолепно писал после того, как вернулся из Франции, сделал серию блестящих портретов, потом идут его маркизы и арлекины, костюмированные балы, красавицы. И когда в 1923 году он везет в Америку российскую выставку, он остается за границей. Обосновывается, впрочем, не в Америке, а в Париже. И что удивительно – покинув родину, Сомов не кончился как художник. Он много писал и много работал, были и удачные картины, например портрет С.В. Рахманинова (1925), и менее удачные. Но все же он не смог подняться до своего прежнего уровня. Почему? Потому что здесь, в России, со своими дамами и арлекинами он был провидцем. Это были пляски накануне трагических событий, накануне катастрофы. А там это были просто костюмированные постановки.

Ощущение грядущей беды ушло. Техника осталась, он был блестящий рисовальщик, как немногие. Сомов не прозябал в нищете, не влачил жалкое существование, как многие эмигранты. Но ушел нерв. И все-таки благодаря Сомову до нас дошел Александр Блок. Не только своими стихами, но и тем, что он представлял собой как личность, – его черты, его характер, его внешность, внешность человека тонкого, интеллигентного, надменного, необыкновенного, страстного, сдерживающего свою страсть, большого, огромного таланта человека.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.