ПОДВИГ ПРОЗРЕВШИХ Послесловие

ПОДВИГ ПРОЗРЕВШИХ

Послесловие

Польша 1920—1939 годов… Трагическая по своим последствиям страница в истории Польского государства. Драматическая, к счастью, давно и безвозвратно закрытая страница в истории советско-польских отношений.

В предисловии к польскому изданию книги «Группа «Михал» радирует» Вацлав Потеранский пишет:

«Польско-советские отношения в период Второй Польской республики были отягчены в течение двадцати лет антикоммунистической и антисоветской пропагандой. Немало усилий было направлено к тому, чтобы всю польскую армию, и в первую очередь ее офицерский и подофицерский корпус, воспитать в духе неминуемого будущего столкновения с «красными».

Это хотя и грустное, но очень откровенное признание нашего польского друга полностью соответствует действительности.

И чтобы, прочитав книгу Ежи Зюлковского, полнее осмыслить величие подвига Миколая Арцишевского и его товарищей по борьбе, нужно вспомнить, что являла собой в те годы Польша, так называемая Вторая Польская республика.

В январе 1939 года министр иностранных дел Польши полковник Юзеф Бек во время встречи с министром иностранных дел Германии фон Риббентропом в Мюнхене заявил, что Польша стремится «жить в дружественных и добрососедских отношениях с Германией и укреплять эти отношения». Он заверял Риббентропа, что Польша сделает все для сотрудничества с немцами в вопросах борьбы против Коминтерна…

Несколькими месяцами раньше, 1 октября 1938 года, посол Польши в гитлеровской Германии Юзеф Липский доносил Беку, что на вопрос, заданный германскому послу в Польше фон Мольтке о том, может ли Польша рассчитывать на доброжелательную позицию рейха в случае вооруженного конфликта Польши с Советами, Липский получил совершенно недвусмысленный ответ от генерал-фельдмаршала Геринга.

«Геринг, — сообщал Липский, — особенно подчеркнул, что в случае советско-польского конфликта польское правительство может рассчитывать на помощь со стороны германского правительства…» «Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в ее борьбе с Советами».

Эти факты уже сами по себе достаточно красноречиво говорят об истинном отношении правящей клики тогдашней Польши к Советскому Союзу. Ослепленные классовой ненавистью к социализму, к СССР, правители Польши, лелеявшие планы захвата советских земель, продолжали строить планы походов против СССР совместно с фашистской Германией[30].

Но как же могло случиться, что Польша, получившая свою свободу и независимость в 1918 году благодаря политике Советского государства[31], встала на путь, открыто враждебный по отношению к СССР, сомкнувшись в этой политике со злейшим врагом человечества — фашистской Германией? Исчерпывающий ответ на этот вопрос, конечно, прерогатива историков. Однако во многом свет на это может пролить и знакомство — даже самое общее — с личностями тех, кого польская буржуазия и шляхта, опираясь на помощь реакционных сил Запада, поставила у кормила государственной власти Второй Польской республики.

Пилсудский, Рыдз-Смиглы, Бек…

Юзеф Пилсудский, глава Польского государства, его первый маршал, в 1926 году осуществил государственный переворот, утвердив в стране диктатуру и став фактически полновластным диктатором. Еще в годы, предшествующие первой мировой войне, на территории Австрии Пилсудский под патронатом австрийской военной разведки «Хаупт-Кундшафтштелле» готовил кадры будущих польских разведчиков против России. В их составе, в кадрах так называемой «Первой бригады», студент Львовского политехнического института Юзеф Бек, будущий министр иностранных дел буржуазной Польши (кстати, обменявшийся дружескими рукопожатиями с Адольфом Гитлером в Бертехсгадене накануне гитлеровского нападения на Польшу), начинал свою политическую карьеру как шпион-диверсант против молодой Страны Советов. В 1917 году Юзеф Бек по приказу Пилсудского направляется под псевдонимом «гражданин Галицкий» в глубь революционной России. Тогда он добрался до Украины, затем до Москвы и до Орла, собирал разведывательные данные, организовывал группы диверсантов и саботажников, устанавливал контакты с русскими и украинскими контрреволюционерами. В Орле его наконец разоблачили органы Советской власти. И агент Пилсудского «гражданин Галицкий» бежал в Киев, где возглавил киевскую разведывательную группу немецкой разведки КНЗ. Но в это время из Германии приходят тревожные вести. Революционные моряки в Кёльне поднимают на флагштоках своих кораблей красные флаги. Монархия Гогенцоллернов разваливается на глазах, кайзер Вильгельм бежит за границу. Охваченная страхом революции в России и Германии, польская буржуазия поручает бывшему австрийскому разведчику Юзефу Пилсудскому «спасать» молодое Польское государство и прежде всего свои имения и фабрики от большевизма. Пилсудский бросает клич своей агентуре, навербованной из бывших легионистов «Первой бригады», прибыть в Варшаву. Туда же рвутся польские разведчики Шатцель, Матушевский, Медзинский, Лис-Куля и апробировавший себя на ряде антисоветских акций… «гражданин Галицкий» — Юзеф Бек, агент австрийской разведки «Хаупт-Кундшафтштелле» и полуконспиративной «Польской организации военной» — ПОВ. Поздней осенью 1918 года Беку удается достичь Люблина, и здесь он представляется местному военному начальнику. Им является не кто иной, как другой легионист, полковник… Рыдз-Смиглы. Происходит трогательная встреча двух будущих губителей независимости Второй Польской республики, главных виновников сентябрьской катастрофы Польши 1939 года.

Юзефа Бека с еще большим гостеприимством встречает в Бельведере «командант» и первый маршал Юзеф Пилсудский. Ему известны деяния Бека против молодой Советской республики, и он поручает своему бывшему агенту возглавить Второй отдел Польского генерального штаба. Перед недоучившимся студентом Львовского института открываются широкие перспективы. Он набирает кадры будущих шпионов, разведчиков, диверсантов, нацеливая их прежде всего на молодую Советскую республику. Кого только нет в этом паноптикуме антисоветских лазутчиков! От махрового контрабандиста, шпиона, диверсанта Сергиуша Пясецкого до бывшего воспитанника Пажеского корпуса в Петербурге штабс-капитана царской армии Франца Стшалковского, чью откровенную исповедь о действиях «двуйки» тех лет автор этих строк имел возможность слышать летом 1942 года в Архангельске!

Все бывшие и действующие разведчики, «двуйкажи», оставались навечно с их биографиями и весьма нелицеприятными делами на учете во Втором отделе Польского генерального штаба. Оставался там и Сергиуш Пясецкий. Вот почему, когда над ним нависла угроза смертной казни за грабежи и убийства, Пилсудский, Бек и другие соратники его грязных дел спешат на помощь, спасая его от расстрела. Лучшие же люди Польши в это время томятся в страшных застенках — Свентего Кшижа, на горе Лисица, в Келецком воеводстве, одной из самых страшных тюрем досентябрьской Польши. Мне удалось однажды осмотреть эту тюрьму, сооруженную из «плачонцэго камня» — из плачущего камня, который покрывается капельками росы, когда гора Лисица обволакивается облаками густого тумана; я видел камеры, в которых содержались польские коммунисты. Я спускался в подземные тюремные камеры, куда даже в солнечные дни не проникал свет. Да, это была страшная тюрьма! Тюрьмы в Польше тех лет ждали всякого, кто выступал против режима Пилсудского, кто выражал симпатии к Советскому Союзу.

Для поддержки и обоснования своей антинародной, антисоветской и профашистской политики правители Польши использовали громадный пропагандистский аппарат, радио, кино, прессу, литературу и искусство, стремясь дезориентировать народ, запугать его затасканным жупелом «большевистской угрозы». Под черные знамена махрового антисоветизма было собрано все отребье общества, начиная от матерых шпионов и профессиональных убийц до продажных писак и псевдолитераторов. Что являли собой эти идеологические апологеты «великих» идей пилсудчины, легко себе представить, познакомившись с некоторыми биографическими подробностями автора широко разрекламированного в Польше тридцатых годов бестселлера «Любовник Большой Медведицы» Сергиуша Пясецкого. Этот «писатель», гимназист-недоучка из Покрова под Минском, как говорится, начал рано. Еще в конце двадцатых годов он участвовал в антисоветской организации «Зеленый Дуб». Вместе с польскими войсками, занявшими было Минск, бежал затем в Польшу, где закончил школу подхоронжих в Варшаве и в 1921 году вместе с бандами Булак-Балаховичей и генерала Перемыкина, сформированными небезызвестным Борисом Савинковым, разбойничал на советской земле, принимал участие в рейде на Мозырь. Как известно, и этот рейд закончился полным провалом. Пясецкий предлагает свои услуги разведке Польского генерального штаба. Однако в конце концов даже польский суд, несмотря на высокое покровительство, за убийства и грабежи вынужден упрятать его за решетку. И вот здесь, получив из рук католического писателя и руководителя издательства «Рой», добродушного мецената Мельхиора Ваньковича вместо ножа и кастета другую «бронь» (оружие): вечное перо, флакон чернил и бумагу, Пясецкий под руководством опытных наставников из «двуйки» начинает кропать свои антисоветские опусы. Если «Любовник Большой Медведицы» была книгой бульварного характера, то в новых книгах Пясецкого — «Пятый этаж» и «Равные богам ночи» — появляется оголтелая антисоветская пропаганда, сдобренная описаниями шпионских похождений, пьяных оргий и сексом.

Вероятно, ни сам Пясецкий, ни его «творения» не заслуживали бы никакого внимания, если бы не являли собой яркого примера литературы отравителей, состряпанной приверженцами Пилсудского, в течение двадцати с лишним лет стремившихся вести страну по антисоветскому фарватеру. Такая духовная пища была крайне выгодна тем, кто хотел одурманить народ, нацелить солдатский, офицерский и подофицерский состав польской армии на войну с Советским Союзом, отвратив взгляды отравленных шовинистической, антисоветской пропагандой поляков, одетых в военные мундиры и конфедератки, от фашистской угрозы. Книг, подобных «творениям» Пясецкого, выходило в довоенной Польше много, не говоря уже о писаниях соратника барона Унгерна — Оссендовского, издателей «Просто з мосту», краковского «ИКЦ» — «Иллюстрированного Курьера Цодзеннэго» и других.

Но было бы крайне ошибочным представлять довоенную литературную продукцию Польши книгами, подобными трилогии Сергиуша Пясецкого, о которых трезвые, мыслящие люди говорили с презрением: «шмата» («грязная тряпка») или «бруковка», то есть «бульварная литература». Сквозь все цензурные преграды санационного профашистского режима, сквозь полицейские провокации, подобные сфабрикованному делу о взрыве Варшавской цитадели, к широкому польскому читателю прорывалась правдивая литература о действительном трагическом положении Польши, правда о Советском Союзе.

Еще в те далекие двадцатые годы, когда к власти безудержно рвались эндеки, фашистская тайная организация «Скорая помощь патриотов польских», «Пяст», пилсудчики и другие правые группировки, равнявшиеся на Муссолини и Гитлера, происходило полевение и прозрение даже той части интеллигенции, которая некогда была связана с легионами, с «Первой бригадой», с кликой полковников и генералов из окружения Пилсудского.

Рыкает, пугает, сверкает крестами

Каждый генералище с ожиревшей рожею.

Хватит! Не притворяйтесь львами!

Знайте: здесь генералы мы сами,

ы сами, задумчивые прохожие, —

пишет, обличая реакционную военщину, известный польский поэт Юлиан Тувим, не боясь оголтелых нападок националистической печати, которая назвала это стихотворение «беспримерным по своей большевистской наглости хулиганским рекордом Тувима». А каким обличением польского мещанства — «колтунерии», на которое ориентировались все правые партии, звучат другие стихи Тувима — «Мещанам»:

Страшны дома их, страшны квартиры,

Страшною жизнью страшны мещане.

В их помещениях тускло и сыро,

Плесень да копоть, мрак умиранья.

      Утром проснувшись, брюзжат с досадой

      На то, на это, бродя по дому.

      Сперва походят, потом присядут,

      Как привидения, как фантомы.

Поправят галстук, часы проверят,

Возьмут бумажник, сочтут наличность

И в мир выходят, захлопнув двери, —

В свой мир округлый, такой привычный…

Какое убийственное определение польского мещанства, в среде которого еще в те далекие двадцатые годы размножались бациллы антисоветизма!

Были в довоенной Польше и люди, подобные герою документальной повести «Группа «Михал» радирует» — Миколаю Арцишевскому и его боевым товарищам, которые еще до гитлеровского нападения на Польшу находили в себе мужество идти против течения, постепенно прозревая и понимая, что Советское государство на Востоке с его идеалами ближе им по духу, чем всякие западные шулера от большой политики и предатели польского народа, подобные Юзефу Беку и другим. Еще тогда духовному прозрению наиболее мыслящих людей Польши помогали вдохновенные строки поэзии Владислава Броневского:

Кланяюсь русской Революции

Шапкой до земли, по-польски,

Делу всенародному,

Советскому, могучему,

Пролетариям, крестьянам, войску!

Только шляпа в поклоне не вельможная:

Над околышем нет перышка цапли!

Это ссыльная, польская, острожная,

Шлиссельбуржца Варынского шапка…

И когда Миколаю Арцишевскому и его единомышленникам довелось очутиться на советской земле, осмыслить трагедию Польши, наступило окончательное прозрение. Был сделан решительный шаг, протянуты руки для дружеского рукопожатия советскому командованию, и наш военный самолет вместе с первой десантной группой поляков взмыл в небо, держа курс в глубь оккупированной Польши. Обо всем этом точно и правдиво рассказано в настоящей книге.

Нет надобности пересказывать здесь ее содержание. Хочется только задать вопрос: единичен, исключителен ли этот беспримерный подвиг? Конечно, нет!

Еще задолго до появления этой книги в нашей советской документальной литературе мы могли найти множество фактов о сотрудничестве польских патриотов с нашими партизанами и разведчиками. Достаточно назвать хотя бы такие книги, как «Боевые спутники мои» Героя Советского Союза полковника Антона Бринского, «Люди с чистой совестью» Петра Вершигоры, «У нас — особое задание» Ивана Юркина, «Подпольный обком действует» Алексея Федорова (Черниговского), «Прыжок в легенду» Николая Гнидюка. А сколько теплых слов по адресу польских патриотов, помогавших отряду особого назначения «Победители», сказано в книге Героя Советского Союза полковника Дмитрия Медведева «Сильные духом»!

Мне довелось присутствовать на процессе над гауляйтером Эрихом Кохом в Варшаве, я видел, как вздрогнул этот матерый фашист, один из самых приближенных соратников Гитлера, когда стал давать показания медведевский партизан-разведчик поляк Курьята. Он смотрел с презрением и гневом в глаза Эриха Коха, и мне казалось, что это вся Польша, освобожденная совместными действиями Советской Армии и Войска Польского, обвиняет палача № 1 и весь фашистский строй.

За последние годы появилось в Польше немало книг, продолжающих тематику настоящей повести. Это прежде всего интересная публикация бывшего партизана-разведчика, доктора исторических наук Рышарда Назаревича «Поляки-парашютисты-разведчики на тылах Восточного фронта», это сборник «Подпольный фронт у Одера», это повести партизана-разведчика, впоследствии адмирала польского флота Юзефа Собесяка «Земля горит», «Бригада «Грюнвальд», автор которых действовал в самом тесном контакте и под командованием Героя Советского Союза Антона Бринского. Очень интересно работает в этом направлении, отыскивая новые и новые факты сотрудничества поляков с советской военной разведкой, писатель Александр Омельянович, живущий в Белостоке. Его книги «Приговор» и «Уничтожая тени» содержат много интересных примеров сотрудничества польских патриотов с советским военным командованием в Августовских лесах, поблизости Сувалок и Белостока.

Интересные публикации можно найти в книгах «Военно-исторического обозрения», которые выходят регулярно в братской нам Польше. Вся эта литература очищает сознание читателей старшего поколения, которых пробовали было отравить книгами Пясецкого пропагандисты из клики Пилсудского, и воспитывает молодого польского читателя в духе дружбы с советским народом. Эту же цель преследует настоящая книга, и отнюдь не случаен выход ее именно в издательстве «Молодая гвардия». Повесть с удовольствием прочитают тысячи читателей нашей страны. Все ее содержание, близкое по своей тематике таким, скажем, книгам, как «Удар мечом» и «Схватка с ненавистью» Льва Константинова (Л. Корнешова), будет служить воспитанию в сердцах читателей благородного чувства пролетарского интернационализма.

Владимир БЕЛЯЕВ