4.

4.

Зима подходила к концу. Все чаще в лесах раздавались птичьи голоса. Партизаны, вылезая из душных, сырых землянок, щурились от яркого солнца и блаженно потягивались. Лица их заметно светлели, а в глазах появлялись озорные искорки. То тут, то там слышались смех, шутки.

За зиму отряды Бати заметно разрослись. Агитационная работа партизан, посланных им по деревням и хуторам, была не напрасной. В партизанские отряды шли новые люди.

Но чтобы стать настоящим партизаном, одного желания мало. Надо хорошо знать оружие, как отечественного производства, так и вражеское, метко стрелять, умело обращаться со взрывчаткой и делать многое другое. Поэтому в Ковалевичском лесу, где размещалась теперь база Бринского, Батя устроил своего рода учебный пункт, который партизаны называли военкоматом.

Здесь вновь прибывших бойцов обучали военному делу, умению драться с врагом в лесных условиях. И только после прохождения этого ускоренного «курса молодого бойца» из новичков формировались группы, отряды, которые и направлялись затем на боевые операции.

Проходили дни. По сводкам Совинформбюро, Бринский знал, что Красная Армия уже не только остановила гитлеровцев под Москвой, но и сама перешла в наступление, освободив от захватчиков многие города и села. Советские войска стояли у Великих Лук, у Ржева, Орла, Гжатска…

В конце марта в глухие места Нешковского заповедника была выброшена группа десантников, которая доставила отряду Бати взрывчатку, мины, автоматы. А главное — десантники помогли Бате установить радиомост с Центром.

Каково же было удивление Бринского, когда среди десантников он узнал Василия Щербину, с которым был знаком еще по Турецкому отряду. Тогда старший лейтенант Щербина был заброшен в тыл врага со спецзаданием и в Гурце присоединился к группе Бринского. После одного из боев он с частью бойцов ушел продолжать борьбу с врагом в Дераженские леса. Оказывается, позднее Щербина со своими партизанами влился в регулярные части Красной Армии, и вот теперь он опять вместе с Антоном Петровичем.

В тот же день Григорий Матвеевич отправил в Центр радиограмму, в которой поблагодарил командование за «гостинцы», доложил о проделанной работе и сообщил о своих дальнейших планах. В ответной радиограмме Центр просил усилить удары по железным дорогам, по которым гитлеровцы снабжают войска, осаждающие Ленинград.

Через два дня отряд под командованием Василия Щербины выступил в район Вилейки, где как раз и проходила крупная железнодорожная магистраль, по которой беспрерывным потоком шли вражеские эшелоны в сторону Ленинграда.

— Ну, Антон Петрович, — подошел к Бринскому Батя, — а вам надо опять возвращаться в Ковалевичский лес и ковать там новые партизанские кадры… Как, говорите, называют вашу базу? Военкоматом?

— Да, партизанским военкоматом.

— Хорошее название. Так ведь оно и есть на самом деле. Сколько уже боевых групп и отрядов подготовили вы в своем военкомате для борьбы с врагом! А сколько еще подготовите! Теперь дела пойдут намного легче. Есть связь с Центром…

— Конечно, теперь будет полегче. Но знаете, Григорий Матвеевич, как-то надоело мне все время торчать в военкомате. Хочется самому пойти на задание. Собственными руками сковырнуть какой-нибудь мост, пустить под откос эшелон. Тем более, у нас теперь вдоволь взрывчатки, мин…

— Да вы что? Вы же и так находитесь на самом ответственном участке работы! И потом, разве вы не участвуете почти во всех операциях? Ведь диверсии устраивают люди, подготовленные вами. Значит, в каждом взорванном мосту, пущенном под откос эшелоне есть доля и вашего труда…

— Ну, это — косвенное участие.

— Ничего себе, косвенное! — Батя улыбнулся и сказал: — Ладно! Раз уж руки чешутся, отправлю вас с отрядом на железную дорогу Борисов — Орша и автостраду Москва — Минск, поработаете там.

— Вот это дело, — сразу приободрился Бринский. — Когда выступать?

— Где-нибудь в середине апреля. А пока подготовьте мне еще один отряд для железнодорожной магистрали Полоцк — Витебск.

Однако поработать под Борисовом и Оршей Бринскому не удалось. Не успела возглавляемая им группа как следует обосноваться в новом районе, как от Бати поступил приказ вернуться на базу.

Батин отряд был теперь хорошо вооружен и оснащен и мог уже наносить по врагу более ощутимые удары. Поэтому с согласия Центра Батя решил увести свой отряд в Западную Белоруссию к важнейшим железнодорожным узлам: Молодечненскому, Минскому, Барановичскому, Брестскому, Лунинецкому и Калинковичскому. Здесь же, в Березинских лесах, получили задание действовать местные отряды.

Переход предстоял нелегкий. Партизанам надо было совершить 600-километровый рейд через болота и глухую лесную чащобу, через районы, забитые гитлеровцами, и в целях безопасности отряд должен был двигаться только ночью. И не просто двигаться. По пути надо было еще вести и боевую работу. Полтора месяца длился этот героический переход. Закончился он лишь в начале июля. Во время рейда был взорван не один десяток вражеских эшелонов, уничтожено несколько мостов.

После перехода Батя со штабом расположился у Червоного озера, в урочище Булевого болота, а Бринский — возле Белого озера. И снова потекли боевые будни.