2.

2.

Конец сентября 1941 года…

Порывы холодного ветра раскачивали верхушки деревьев, стряхивая на землю пожелтевшие листья. Небо все чаще затягивали тучи, обрушивая на землю нудный проливной дождь, которому, казалось, не будет конца. Почти каждый день группы бойцов уходили на задания: собирали сведения о противнике, устраивали диверсии на дорогах, рвали телефонную связь, распространяли в населенных пунктах составленные Бринским листовки с призывом к населению уходить в партизаны, не мириться с фашистской оккупацией.

Многие бойцы отряда Бринского были ранены в схватках с карателями, нуждались в медицинской помощи. Требовались боеприпасы, и самое главное — не было связи с Большой землей. А она так необходима! Нет, не за тем, чтобы просить командование о помощи. Со своими бедами они справятся и сами: найдутся добрые люди, которые вылечат раненых, укроют их на время. Боеприпасы, теплую одежду раздобудут у гитлеровцев. Главное — передать ценную разведывательную информацию о противнике, в которой так нуждаются там, в Центре.

В конце сентября А. П. Бринский встретился в селе Курейшево с уполномоченным ЦК КП Белоруссии по Витебской области, который сказал, что в ночь с 17 на 18 сентября севернее Орши выброшена десантная разведывательная группа под командованием Бати и что сейчас эта группа действует в Ковалевичском лесу.

Позже Антон Петрович узнает, что Батя — это инженер-полковник Григорий Матвеевич Линьков, родом из Оренбургской области, старый член партии, еще в годы гражданской войны участвовавший в боях против Колчака и атамана Дутова. Конечно же в группе Бати есть рация. Значит, можно будет связаться с командованием. В поисках Бати проходили день за днем. Но все безрезультатно. Десантники словно сквозь землю провалились.

Наконец в середине октября одна из групп партизан встретилась с разведчиками Бати.

Узнав об этом, Бринский несказанно обрадовался. Наконец-то они передадут в Центр накопившуюся у них информацию о противнике и, возможно, получат указания о дальнейшей работе.

20 октября Бринский со своими бойцами прибыл в Ковалевичский лес, в район селения Московская Гора, где размещался штаб Бати. Обменялись теплыми приветствиями. Присели.

— Ну, как дела, Антон Петрович? — спросил Батя.

— Неважно, Григорий Матвеевич, — ответил Бринский. — …Вспомнил вот жену, детей. Говорили мне, что их эшелон гитлеровцы разбомбили…

Батя ссутулился. Его голубые глаза под густыми, кустистыми бровями были грустны.

— Война проклятая все перевернула. Я тоже почти ничего толком не знаю о своих…

— И потом, мы надеялись, что у вас есть рация. Думали с вашей помощью связаться с Большой землей. А выходит, и вы без связи…

— Да, со связью плохи дела. Начальник связи погиб. — Батя вздохнул, потер тыльной стороной ладони широкий лоб. — Московское радио мы, конечно, слушаем, но этого мало.

— Надо что-то предпринимать!

— Надо, Антон Петрович, надо… Что-нибудь придумаем. — Батя слегка улыбнулся и пристально посмотрел в глаза Бринского.

…Турецкая группа влилась в состав отряда особого назначения, которым командовал Батя.