ПРОФЕССИЯ — ЛЮБОВЬ К ПРИРОД

ПРОФЕССИЯ — ЛЮБОВЬ К ПРИРОД

Сделать по-настоящему интересный кинофильм о жизни животных — огромный труд. Эти «актеры» неохотно позируют перед кинокамерами.

Как правило, они не ищут встреч с человеком, прячутся, затаиваются. Профессия кинорежиссера или кинооператора-натуралиста сопряжена со многими трудностями. Нередко приходится и комаров покормить где-нибудь в болоте или в тундре, по многу дней обходиться без горячей воды и прочих удобств цивилизации, доводится и мерзнуть высоко в горах или у льдин, на которых разместились моржи… Общение с животными, с природой окупает все неудобства экспедиционной жизни.

ФИЛЬМЫ КОНСТАНТИНА ГРИГОРЬЕВА

Замечательный болгарский кинорежиссер, оператор и сценарист Константин Григорьев снимает фильмы уже более 40 лет. Им создано более 60 документальных и научно-популярных фильмов, половина из которых рассказывает о природе Болгарии, диких животных, населяющих этот солнечный край.

Фильмы Константина Григорьева много раз были отмечены на различных международных кинофестивалях. Во время приезда Григорьева в Москву нам удалось побеседовать с ним.

— Скажите, Константин, почему вы стали снимать фильмы о природе, диких животных? Что побудило вас к этому?

— Причин много. Но самая главная — любовь к природе и то, что эту любовь я хочу передать людям. В последнее время очень много говорят и пишут об охране природы, о защите животных. К убеждению, что надо делать все возможное для сохранения дикой природы и, в частности, диких животных, я пришел много лет тому назад, еще до своей кинематографической деятельности. Конечно, проще всего было бы взять ружье и охранять породу от всякого рода злоумышленников, браконьеров, нерадивых хозяйственников. Но никакие меры, на мой взгляд, никакие законы не могут принести такую пользу, как если бы людям удалось привить любовь к природе, ее живым обитателям. Вот и получается, что моим основным оружием в этой борьбе служат фильмы о природе. К этому хочу добавить еще вот что. Вопрос о сохранении природы, диких животных имеет не только этический, не только гуманный характер. В ка-ком-то смысле он является социальным и даже, если хотите, политическим вопросом. Ведь на самом деле нельзя человеку сегодняшнего и тем более завтрашнего дня уничтожить животный мир вокруг себя и жить, как в пустыне. Со времени своего существования человечество успело истребить сотни видов растений и животных. Сегодня на грани гибели находятся еще сотни. Люди пока еще не дошли до такой степени развития, чтобы могли восстанавливать, воссоздавать определенные формы живого. А ведь следует над этим задуматься. Чтобы создать какой-либо биологический вид, природа затратила тысячи, миллионы лет. И каждый вид — это уникальное, неповторимое творение не только на Земле, но, может быть, во всей Вселенной. Так давайте же беречь это неоценимое богатство нашей планеты!

— Судя по фильмам, вас можно назвать «певцом болгарской природы». Расскажите о природе своей страны, о том, как она охраняется. Насколько разнообразен животный мир Болгарии?

— Моя страна небольшая, но здесь есть все: море и побережье, большие и малые реки, речные долины, равнины и, конечно, горы. Пожалуй, горы — это самый яркий образ природы Болгарии. Немало гор, поросших лесами, — Балканы, Рилы, Родопы, Пирин, Витоша и другие. Есть и горы с редкой растительностью, и обрывистые, высокие скалы. Почти треть территории страны покрыта лесами, а лес — это основа жизни. Теперь это ясно всем. Без него воздух не может быть чистым, реки и озера полноводными. Без леса животный мир не будет многочисленным и разнообразным. Но сегодня лесу не обойтись без помощи человека. Большая часть лесов у нас рукотворная. Сотни, тысячи болгар ежегодно весной выходят сажать леса и ухаживать за ними. Идут старики и дети. Это становится общенациональным праздником. И все новые и новые зеленые массивы встают вокруг городов и сел, порой на таких неудобьях, где, казалось бы, и расти-то ничего не может.

А где лес, там и живность. Посадил лес — заботься о его развитии и заселении животными: от муравьев до кабанов и оленей. Хозяйственная деятельность человека отрицательно воздействует прежде всего на диких животных, поэтому выход один: надо помогать природе восстанавливать свои ресурсы. В Болгарии очень много для этого делается. Труд пахаря, лесовода, охотоведа, рыбовода у нас высоко чтят. Это идет от понимания ценности земли, большой любви к ней и желания приложить руки к тому, чтобы сделать ее еще краше и богаче.

— Сколько заповедников в вашей стране?

— Сейчас 90, заповедное дело у нас поставлено хорошо. Из них 17 заповедников — это биосферные. По числу таких заповедников Болгария занимает второе место в мире после США. Правда, они небольшие, каждый занимает территорию гектаров пятьсот, но там охраняются ценные в генетическом отношении виды. А всего в Болгарии выявлено более 13 тысяч видов животных. По подсчетам ученых, это 14 процентов фауны всей Европы. Млекопитающих около 100 видов, птиц более 350, рыб 200 видов.

— Есть вам что снимать.

— И жизни моей не хватит, чтобы хоть сотую часть этого богатства отразить в фильмах.

— Константин, вы говорили о том, что в природе Болгарии все больше становится диких животных. Какие это виды?

— Обилие животных в наших лесах — это результат интенсивного разведения дичи. Ежегодно в угодья выпускают массу диких животных, которых разводят в специальных хозяйствах. Это и звери — благородные олени, косули, кабаны, серны, муфлоны; создан питомник по разведению бурых медведей. Немало птиц — фазанов, уток, куропаток, глухарей.

— У нас питомника по выращиванию бурых медведей пока нет, этих зверей еще много, а вот глухариные питомники уже созданы — в Дарвинском и Березинском заповедниках.

— Мне рассказывали наши орнитологи, что они ездили перенимать опыт по выращиванию глухарей в неволе в Дарвинский заповедник. Результаты работы глухариного питомника в Болгарии обнадеживающие. Этих осторожных птиц будут выпускать в те места, где они исчезли.

Важная задача — сохранение редких видов. Есть у нас один заповедник вблизи Дуная в Силистринском округе. Называется он «Сребырна», в переводе «Серебряное озеро», а еще его называют «Эльдорадо болотных птиц». Жемчужина этого заповедника — кудрявый пеликан — занесен в Международную Красную книгу.

Здесь на площади 600 гектаров выводят свое потомство примерно 100 пар бабушей — так в Болгарии называют кудрявых пеликанов. А всего в мире их не больше 1000 пар. Вымирающая птица. У нас пеликаны строго охраняются, за незаконную их добычу наказывают штрафом. В заповеднике созданы все условия для размножения этих птиц.

— Приходится соблюдать, видимо, и особую осторожность во время съемок редких зверей и птиц?

— Конечно, животных нельзя беспокоить. Приходится соблюдать особые меры предосторожности.

— Константин, те, кто снимает фильмы о животных, говорят, что занятие это хотя и интересное, но очень трудное. Вам, вероятно, приходится со многими трудностями встречаться?

— Надо сказать, что большинство животных — плохие актеры. С ними ведь не договоришься: стань вот так — я тебя снимаю, — не убегай, не прячься, подожди, сейчас выглянет солнце. Они всего этого, конечно, не признают. Дикие животные стараются затаиться, спрятаться, когда появляется человек с кинокамерой.

Приходится приспосабливаться, прибегать к хитростям. В нашем деле терпение — не последнее дело. Помню, снимали фильм о жуках-скарабеях. Одни эпизоды дались нам легко, а вот самый выигрышный — борьба скарабеев — никак не могли снять. Почти месяц проторчали возле жуков. Нет, не дерутся. Уже отчаялись. И все же мы дождались и сняли эту сцену. Она очень украсила фильм. Конечно, во время съемок приходится и комаров кормить, снимать, стоя в ледяной воде, по нескольку дней проводить в глубоких пещерах. Часто питаемся всухомятку — не до того, лишь бы кадры нужные добыть. Главное — это работа.

— Были в вашей практике такие моменты, когда знание биологии животных, их поведения, образа жизни помогали во время съемок?

— Безусловно. Когда готовишься к работе над фильмом, обязательно проштудируешь научную литературу, поговоришь со специалистами, зоологами. Без такой подготовки хороший фильм не снять — ведь нужно уметь предвидеть, как то или иное животное поведет себя в конкретной ситуации. Вспоминаю работу над фильмом о серебристых чайках. Их в Болгарии еще называют «хохотуньями» — за своеобразный голос. Сознаюсь, у меня слабость к этим птицам. Когда мы приступили к работе, я убедился в том, что они очень симпатичные существа. У них своеобразный язык. Например, в каждой ситуации или когда совершают какое-то действие, они издают определенные звуки — это их язык. Только о нем можно написать целую диссертацию. Я насчитал более 20 специфических звуков и по их голосу, даже не видя их, могу сказать, какое действие они совершают в данный момент. Такие знания нам очень помогали во время съемок.

— Чайки — непугливые птицы, давно живут рядом с человеком. Что интересного вы заметили в их поведении?

— Часть съемок мы провели в городе Несебр. Там чайки поселились на крышах домов — это интересно.

Вероятно, они считают, что черепичные крыши — это скалы. Только там я видел, чтобы чайки селились в таких необычных местах. А возможно, доброе отношение людей сыграло здесь свою роль. Несебр — рыбацкий город. Рыбаки любят этих птиц, подкармливают их — ведь чайки указывают им дорогу к рыбе. Такое необычное соседство, дружба человека и птиц, очень порадовало всех нас.

— Вас привлекают дикие животные, которые поселились рядом с человеком?

— Это очень интересная группа животных. Ученые называют их синантропными животными. Таких видов, которые живут рядом с людьми, нам известно немало: галки, вороны, горлицы, воробьи и множество других. Может быть, особый интерес к этим существам побудил меня после фильма о серебристых чайках сделать картину о воробьях. Могут сказать, что не так уж и сложно снять фильм об этих птицах, которые у всех на виду. Но это не так. Держать в поле зрения объектива этих маленьких вертлявых пташек оказалось намного сложнее, чем чаек. Но работа над этим фильмом доставила всем нам большую радость.

— Не могли бы вы раскрыть некоторые секреты съемок животных? Поражает то, как вы снимаете бабочек и стрекоз в полете.

— В процессе работы над фильмом приходится применять самые разнообразные способы съемок. Самый простой — это выжидание, то есть когда приходится подстерегать то или иное животное, наблюдать за ним и снять тот момент, который необходим по сценарию. Но это не всегда самый результативный и быстрый способ. Поэтому иногда нужно применять другой — провоцирование, то есть спровоцировать животное таким образом, чтобы оно совершило нужное действие, поступок.

Таким образом, для каждого конкретного случая необходим свой подход; для этого, конечно, надо хорошо знать биологические особенности данного вида, его поведение, повадки.

Применяем мы и специальные приспособления, которые позволяют снять животных в ограниченном пространстве. Это — вольеры, аквариумы, специальные станки для съемок полета насекомых, движущиеся ленты-тредбаны и многое другое. Используем также методы съемки, при которых возможно ускорение или замедление движений. Обо всех секретах просто трудно рассказать. Так, в фильме о жуках-скарабеях насекомое все время находится в поле зрения благодаря тому, что под ним непрерывно движется лента. Не менее любопытный эффект можно получить с помощью станка для съемок насекомых. Такие кинокадры вызывают очень большой интерес как среди ученых, так и среди зрителей.

— Константин, какое из животных вы бы назвали самым характерным для вашей природы?

— Можно, конечно, назвать и лань, и благородного оленя, но, я думаю, наиболее типичен для болгарской природы белый аист. Этих птиц у нас можно встретить повсюду — на крышах домов, высоких деревьях, на городских постройках. Их гнезда подчас напоминают внушительные сооружения, так как одна и та же пара многие годы занимает его, надстраивает, ремонтирует.

В Болгарии белого аиста называют «штыркел». У нас очень любят этих больших и нарядных пернатых. Их никто не обижает, не разоряет гнезд. Белые аисты привыкли к соседству человека, не боятся его. К сожалению, очень редким стал черный аист. Эту птицу немногие видели. В отличие от своего общительного родственника — белого аиста черный сторонится человека, селится в глухих лесистых местах.

— В нашей стране черные аисты тоже стали редкими, занесены в Красную книгу. Вам приходилось их видеть?

— Несколько раз я видел их в заповедниках, но пока не снимал. Очень хочется проследить за их образом жизни. Во многом эти птицы еще не изучены.

— Говорят, что белые аисты, когда летят из нашей страны на зимовье в Африку, делают остановку в Болгарии. Вы видели этих птиц?

— Мне приходилось не только видеть, но и снимать их. Они объединяются в громадные стаи: сотни, а то и тысячи птиц одновременно в воздухе! Это зрелище поражает и восхищает. Места их скоплений на пролетах у нас охраняются.

— Так что вы снимаете животный мир не только Болгарии, но и других стран.

— Как-то я снимал фильм о летучих мышах. Осенью многие из них прилетают на зимовку в Болгарию. Зимуют в дуплах деревьев, но чаще в пещерах, которых очень много в моей стране. Мы снимали зимовки летучих мышей, забирались в пещеры. Я заметил, что на лапках у некоторых из них имеются алюминиевые колечки. Значит, этих летучих мышей пометили. Какое же было удивление, когда мы узнали, что их пометили под Воронежем. Наши ученые сообщили эту информацию вашим зоологам. Так мы для себя открыли одну из тайн природы.

Когда я работал над фильмами «Встреча с морем» и «Единобрачие и гаремы», то побывал в Черноморском заповеднике и в Аскании-Нова.

Аскания-Нова удивила меня. Я много слышал об этом заповеднике, читал о нем и вот наконец увидел его. Целинная степь, уникальный участок площадью более 11 тысяч гектаров — единственный в Европе. Представляете, никогда эту степь никто не распахивал! Там сохранился своеобразный растительный и животный мир.

Меня, конечно, интересовал всемирно известный акклиматизационный зоопарк, где собраны дикие животные со всех континентов. Где еще можно увидеть в просторных вольерах или загонах рядом с бизонами из Северной Америки страусов нанду из Южной Америки или каирских буйволов из Африки? Многие кадры, которые я снял в Аскании-Нова, украсили фильм. Без этих съемок он многое бы потерял.

— Над чем вы сейчас работаете, какие фильмы собираетесь снимать?

— Надеюсь, что скоро закончу картину «Насекомые-музыканты».

Известно, что большинство животных подают голос, то есть поют, ревут, кричат. И только некоторых насекомых природа одарила специальными «музыкальными инструментами». Вот об этом и будет идти речь в фильме.

Кроме того, вскоре начнем снимать фильм под названием «Птицы подземного царства». Это будет фильм об удивительных птицах — альпийских галках. Они живут и устраивают свои гнезда в глубоких вертикальных карстовых пещерах в горах. Это будет очень трудный фильм, так как нам предстоит своеобразный поединок с хитрыми птицами из семейства вра-новых.

«КИНОПОЧЕРК» ВЛАДИМИРА АХМЕДОВА

Неторопливая панорама пустыни Каракумы. Буйство красок: алые маки, белые ромашки, фиолетовые «свечи» заразихи. Золотятся в утренних лучах соцветия кандыма. Нежно ласкает ветерок гибкие ветви тамарикса — пустынной березы. Огибая заросли черкеза, неспешно передвигается «сам» — серый варан, хозяин этих мест, гроза всего живого.

Серый варан — самая крупная ящерица, в длину до полутора метров. За хищный нрав его прозвали крокодилом пустыни. Он кажется неуклюжим, но такое впечатление — до первой его схватки с жертвой.

И она, по сценарию жизни, вскоре появляется. Это кобра. Конечно, среднеазиатская кобра не подарок, она может постоять за себя. Варан мог бы обойти ее стороной, но, видимо, уже принял решение дать бой.

Схватка началась. Борьба не на жизнь, а на смерть. Сошлись в смертельном поединке два достойных соперника. Варан, чувствуется, опытный, знает, что кобру нужно хватать за голову — только тогда победишь. Но и ему достается от ядовитой змеи: та несколько раз впивается в него ядовитыми зубами.

Яд действует на варана, и он на какое-то время теряет способность ориентироваться в пространстве. Однако быстро приходит в себя: его организм способен справляться с большими дозами яда. Последний бросок на кобру — и змея становится добычей варана.

Эту полную драматизма сцену запечатлел режиссер и кинооператор Владимир Ахмедов в своем фильме, который назвал «Крокодил пустыни». Чувствуется, автор прекрасно знает биологию своих «героев», их образ жизни и повадки. А такое достигается многими годами общения с природой, проникновением в ее тайны, в самую ее суть.

Более четверти века снимает Ахмедов фильмы о природе, животном мире родного края. Мы проехали с Владимиром Ахмедовым сотни километров по его любимым местам. Но начали мы с Бадхызского заповедника. Это его «первая любовь», здесь он снял свой первый фильм — «Путешествие в Бадхыз».

Делаем остановку в фисташковой роще. Здесь сохранились деревья, которым по 200 лет и больше. Фисташковое редколесье протянулось до горизонта. Оно очень похоже на африканскую саванну, только вместо зонтичных акаций — фисташки.

— Владимир, вот в этих местах и начиналась твоя творческая биография?

— Да, Бадхыз мне очень дорог. Здесь я снял свои первые кадры о животных. Более чем за 20 лет работы в кино побывал во всех уголках Туркменистана, нигде не видел такого обилия животных.

— Вот мы проехали несколько километров по заповедной земле и уже повстречали большое стадо архаров, несколько групп джейранов и табунок куланов. И все это редкие животные.

— Сейчас их стало гораздо больше, чем тогда, когда я снимал фильм о Бадхызе. Но и то, что я увидел здесь, поразило меня. И я подумал: все это надо показать людям, ведь они не знают, что здесь такая красота. Своим фильмом я хотел сказать о том, как важно охранять природу, беречь животных.

— Особое внимание в фильме уделено кулану.

— Так ведь Бадхыз и был создан для спасения куланов. В начале 40-х годов их оставались считанные десятки. Бадхыз был единственным районом, где они сохранились. А сейчас их здесь более трех тысяч. Уже часть куланов из заповедника переселили в другие места. Во время этой поездки мы не раз их встретим.

— Какая встреча с животными вам запомнилась больше всего?

— Я впервые увидел здесь леопарда, а ведь этих редких хищников осталось в здешних местах всего несколько пар. Удивительной красоты кошка! Съемки животных, фильмы о природе и стали смыслом моей жизни.

— Как вы снимаете животных? К ним ведь невозможно подойти близко, а в ваших фильмах столько прекрасных портретов тех же архаров, куланов, джейранов. Такие крупные планы можно снять только с близкого расстояния.

— Не сразу мне это удавалось: опыта было очень мало. Я старался подползти к животным как можно ближе. Со мной была кинокамера, был запас пленки. Приблизиться к ним с такой ношей нелегко. Звери, конечно, меня замечали и убегали. Пришлось менять тактику. Работники заповедников говорили мне, где наибольшее скопление животных. Я приходил в то место загодя, делал засидку. Теперь у меня есть и хороший скрадок, и маскировочный халат. Я все это вам покажу.

Он достал из своей машины маскировочный халат и надел его. Берет у него тоже из защитной хлопчатобумажной ткани. Владимир установил в кустах и кинокамеру, замаскировав ее чехлом из той же ткани.

— А теперь отойдите метров на десять, — попросил он.

Отходим и смотрим в сторону кинооператора. Если бы мы не знали, что он там, практически ничего бы не заметили. Маскировка отличная: Ахмедов полностью сливается с зарослями кустарника. Сказали ему об этом.

— Вот видите, как все просто и эффективно, — остался доволен он. — Чаще всего я делаю такие за-сидки у мест водопоя животных. Прихожу заранее, обживаю место. И вот появляются животные. Помню такой случай. Молодой джейран подошел ко мне на расстояние нескольких метров. Он меня не видел — так тщательно я был замаскирован. И только когда затрещала камера, удивленно посмотрел в мою сторону и убежал. Но я успел снять отличные крупные планы.

— Подолгу приходится оставаться в засидке?

— Все зависит от того, каких животных снимаешь. Чтобы снять архаров, а они очень осторожны и пугливы, делаю засидку с ночи. Только так и можно что-то снять.

— А сейчас над чем вы работаете?

— Это будет большой полнометражный фильм о заповедных местах. Мне придется снимать его почти год. Хочу показать красоту природы своего края во все времена года, какие изменения здесь произошли.

Бадхыз в переводе с туркменского — «ветер поднялся». Место это продувается знойными ветрами пустыни. Но весной природа здесь на несколько недель преображается. В низинах обилие цветущих маков.

Глядя на это буйство красок, никогда и не подумаешь, что спустя три-четыре недели все здесь выгорит под палящими лучами солнца.

Владимир рассказывал нам, что фильм о Бадхызе он снял быстро, меньше чем за месяц. Ему тогда повезло. В том году было очень жаркое лето, в тени — под пятьдесят. И вся жизнь Бадхыза сконцентрировалась у редких родников, водопоев.

Проявляя осторожность, он сумел снять животных с близкого расстояния. Да и животные в такую жару особенно не убегали, что называется, позволяли себя снимать.

Джейраны — обитатели просторов. Их снимать тоже непросто. В обычный для заповедника год к ним ближе чем на полкилометра не подойти. В тот раз жажда вынудила животных потерять осторожность. Они были сняты у искусственного водопоя. А вот куланы приходят на водопой только ночью или ранним утром, до восхода солнца. Очень осторожные животные. Снимать их можно только из засидок или днем с вертолета.

Бадхыз — обитель пернатых хищников. Здесь и орлы, и бородачи, и черные грифы, и птицы-падальщики — белоголовый сип и стервятник. Гнезда некоторых птиц сооружены на скалах. Оператору понадобилось немало сноровки, мужества и даже риска, чтобы снять гнездо пернатого хищника в нише, выдолбленной в скале.

Владимир Ахмедов обращает внимание не только на крупных животных, но и на всякую «мелочь» — ящериц, скорпионов, фаланг, жуков. Жизнь многообразна в своих проявлениях, и нужно уделить внимание многим ее обитателям.

А вот знаменитый «ахмедовский» кадр, который он назвал «букет кобр». Четыре кобры в позе угрозы. Они синхронно, медленно поворачивают свои головы то в одну, то в другую сторону. Как это снято?

Секрет очень прост. Кинооператор нам его раскрыл. Ему бы никогда не снять такую сцену. Где набрать столько кобр? Ну, допустим, он все же собрал их, но как заставить позировать перед объективом? И тут на помощь ему приходят Друзья.

Путешествуя с Владимиром, мы все время удивлялись, как много у него друзей. С радостью его встречают всюду — в заповедниках, на пастбищах, в стационарах и институтах. Кинооператор откровенно говорит, что вряд ли сумел бы снять хоть один фильм, если бы не было у него столько друзей.

Так вот, возвратимся к кинокадру «букет кобр». Здесь тоже помог ему друг — Юрий Орлов. Он заведовал серпентарием в Бадхызском заповеднике. Однажды Ахмедов увидел, как тот ловко манипулирует с одной коброй. «А ты можешь так обращаться с несколькими кобрами?» — спросил кинооператор. «Могу», — ответил змеелов. Он принес в мешке несколько кобр, высыпал их на бугорке и привел в боевое состояние.

Кобры реагировали только на руку змеелова. А между рукой Юрия Орлова и кобрами находился Ахмедов с кинокамерой.

Вот так и появился этот удивительный, вызывающий чувство восхищения кадр. В пути Владимир часто останавливается. Кинокамера у него все время наготове. Он снимает пейзажи, куртины деревьев, цветы. Привлекают его внимание и «следы» человеческой деятельности: обезображенная земля, срубленные деревья, следы браконьерской охоты.

О многом в пути он узнает от своих друзей — егерей, лесников, охотников, любителей природы, ученых. Фильм, который называется «На краю пустыни», он снял тоже с помощью друзей.

Впервые предстояло проделать уникальную операцию по переселению куланов из Бадхыза в один из северных районов Туркменистана. Там куланы когда-то обитали, но были истреблены человеком. И вот настало время попытаться восстановить ареал этих животных, ведь в начале века они встречались от Каспия до Амударьи повсеместно.

Об этой операции сообщил Ахмедову Иван Семенович Сух, который в то время был директором заповедника. Бадхыз уже не мог прокормить такое обилие куланов, а расселяться им некуда — вокруг заповедника сельскохозяйственные угодья. Решить эту проблему можно было только так: переселить куланов в места их былого обитания.

Владимир говорит, что поймать этих крупных, сильных и быстрых животных непросто. С ночи большой район, где находились куланы, огородили сетями. Затем животных обездвижили. Но поместить зверя весом более 300 килограммов в транспортировочный ящик тоже нелегко: шестеро крепких мужчин едва справлялись с этой задачей.

Владимир не был сторонним наблюдателем. Отсняв животных, он помогал сотрудникам заповедника, грузить ящики с куланами в автомобиль, который доставлял их к вертолету. Это трудная работа, вспоминал Ахмедов, но чтобы приобрести друзей, надо делить с людьми все их тяготы и радости.

Спустя час полета на вертолете куланы, наконец, прибыли на новое место.

Их не отпускают тут же на волю, а передерживают в специальных, хорошо оборудованных загонах. Животных кормят, ведут за ними тщательный ветеринарный надзор. В течение нескольких недель здесь формируется табун, выявляется вожак. Теперь можно и на свободу.

Мы побывали в одном из мест, куда недавно переселили куланов. В просторном загоне около двух десятков животных. Они спокойно встретили нашу большую компанию. Нам сообщили, что скоро их выпустят на вольные хлеба.

Владимир снял этот эпизод, который вошел в его новый фильм о куланах. «На краю пустыни» зрителям понравился.

Более 90 процентов территории Туркменистана — это пустыни, поэтому и большинство фильмов Владимира Ахмедова связаны с жизнью этой зоны. Видимо, не зря он называет себя человеком пустыни. На вопрос, какое у него самое яркое впечатление от встреч с природой, Владимир ответил: «Встреча с пустыней». Да, она покоряет любого человека. Безбрежные пространства из песчаных барханов завораживают не меньше, чем горы или море. Но в пустыне нелегко. Летом жара под 50 градусов, а зимой морозы под 30. За многие тысячелетия здесь сложился свой особый мир жизни, который хорошо приспособился к экстремальным условиям. Немало удивительных животных. Одно из них — верблюд. Это животное — настоящее украшение пустыни. Верблюд очень хорошо приспособлен к жаре и безводью. О нем можно рассказать немало любопытного.

Когда мы спросили Владимира Ахмедова, какое животное пустыни самое фотогеничное, он ответил, что верблюд. Ему он посвятил один из своих фильмов под названием «Арвана — туркменский верблюд».

Снимать верблюдов непросто, порой и рискованно, особенно во время гона: самцы становятся раздражительными, малейшее приближение человека вызывает у них ярость.

— Однажды, — вспоминал Владимир, — я проявил неосторожность и подошел к стаду чуть ближе. Видимо, я нарушил какую-то незримую черту: разъяренный самец бросился в мою сторону. Я понял, что дела мои плохи.

— Что же вас спасло?

— Желание убежать было отчаянное, но в какой-то миг я переборол себя. Знал, если побегу, верблюд меня все равно догонит и расшибет. И тогда я выхватил большой объектив, поднял над головой и закричал. Это остановило верблюда. Еще раньше я заметил, что эти животные боятся съемочной аппаратуры, особенно блестящих объективов. Вот это меня и спасло.

Во время путешествия однажды под вечер мы встретили довольно крупное стадо верблюдов. Недалеко виднелось небольшое селение. Мы остановились.

— Посмотрите, — обращается к нам Владимир, — как хорошо вписывается верблюд в пустынный ландшафт. Это царь пустыни. А знаете, его еще называют «садовник пустыни».

— Не приходилось слышать такое образное название. С чем оно связано?

— Я тоже впервые о нем услышал, когда снимал фильм о верблюдах.

Чабаны рассказали, что верблюд обгрызает растительность сверху. Он, словно садовник, подрезает ее.

Приближаемся к стаду. Животные передвигаются медленно, в пути все время пасутся: срывают стебли жесткой растительности, подбирают колючки и не спеша пережевывают. В стаде немало малышей. С разрешения чабана Владимир снимает верблюжонка.

— Какое красивое животное, — с восхищением говорит он. — Обратите внимание на его глаза — большие, выразительные.

Он гладит малыша. Обеспокоенная мать уже рядом. Ахмедов подходит и к ней, нежно проводит по шее — и та успокаивается.

— Шерсть какая у них! Это надежная защита от палящего солнца. Для человека в пустыне верблюд — незаменимое животное.

Кинооператор снимает мать с верблюжонком: та облизывает свое дитя, издавая нежные звуки.

— А эти кинокадры в какой фильм войдут?

— Есть одна задумка. В этих местах буду снимать фильм «Удивительные озера». Верблюд будет одним из главных героев. Арнана — гордость Туркменистана. Этой породе почти две тысячи лет! И хотя мне чуть не досталось от них, все равно люблю этих животных.

Владимир Ахмедов вырос в небольшом селении недалеко от Ашхабада. Его детство и юность прошли в тесном общении с природой. Вот откуда его любовь ко всему живому. Спустя какое-то время он вновь приехал в родные места и не узнал их. Там, где раньше были леса, теперь их нет: вырубили, свели просто на дрова. Под топор бесхозяйственных дровосеков попали уникальные арчовые леса. Но ведь это памятники природы, их надо охранять, а не уничтожать. Эта тревожная мысль прозвучала в фильме «Пока нет зеленой книги». Задолго до появления Красной книги Туркменистана Владимир Ахмедов поднял тему охраны не только редких видов животных, но и редких растений.

В этом фильме он обратил внимание и на другую проблему: нельзя выпасать домашних животных всюду, где захочется. Нужно оставлять зоны, куда доступ скоту был бы полностью запрещен. В Туркменистане такими зонами стали заповедники — Сюнтхасардагский и Копетдагский. В том, что они появились, есть заслуга и Владимира Ахмедова. Любые изменения в природе привлекают его внимание. Не мог он пройти и мимо Каракумского канала.

В пути нашего следования эта рукотворная артерия пролегала совсем рядом. Не раз мы выезжали на берег канала, наблюдали за тем, как человек обживает здешние места.

— Владимир, чем привлекает тебя Каракумский канал? Ведь ты снял о нем уже несколько фильмов?

— Канал — удивительное место. Он принес огромную пользу, изменил облик пустыни на большой территории. Но он породил и немало серьезных проблем.

По берегам канала стеной стоят заросли тростника, чуть поодаль виднеются заросли лоха, возвышаются «свечи» пирамидальных тополей. Оттуда доносятся звонкие птичьи голоса.

— В пустыне, — рассказывал Ахмедов, — где вода, там заросли, обилие птиц. А в канале немало всякой рыбы. Здесь водятся аральский шип, сазан, судак, дальневосточные виды — белый амур и толстолобик.

— Канал очень чистый. Он что же, не зарастает?

— Здесь потрудились рыбы. До того как сюда завезли белого амура и толстолобика, канал почти весь был покрыт водной растительностью. Что только не предпринимали, чтобы его очистить. Применяли и механизмы, и химические средства. Ничего не помогало. А вот рыбы справились с этой проблемой. Прекрасные мелиораторы!

Самые удачные эпизоды в фильме «Амур в Каракумах», считает Владимир, это когда белый амур поедает тростник. Три дня караулил он этих рыб в канале, буквально с восхода и до заката солнца стоял по пояс в воде. Ахмедов вспоминал, что рыбы все время натыкались на его ноги — видимо, принимали его за какой-то предмет. Видел он и уникальный эпизод из жизни белых амуров. На водохранилище Хауз-Хан ему посчастливилось наблюдать, как белый амур в поисках тростника, извиваясь, выполз на два метра на берег. Откусил стебель — и назад, в воду. Но снять эту картину кинооператор не смог: был вечер, темновато для съемок. Прямо скажем: редкий случай. Ахмедов надеется все же снять такую сцену.

Весной он наблюдал на озере не менее удивительную картину. Из Каракумского канала вода в озеро Ха-уз-Хан поступает по узкой протоке с большой скоростью, а в месте впадения сооружен железобетонный желоб с крутым наклоном. Рыбы преодолеть его не могут. Так вот, весной во время нереста рыб в этом месте можно наблюдать удивительное зрелище. Будучи не в состоянии преодолеть желоб с быстро спадающей водой, рыбы выпрыгивают из воды на высоту до двух метров. Эти кадры есть в фильме «Амур в Каракумах».

Каракумский канал протянулся через всю территорию Туркменистана. С приходом воды в пустыне появились тростниковые заросли, тугайные леса. Животные тоже облюбовали зону канала. Ахмедов внимательно изучает их жизнь. Он привез нас в те места, где в массе скапливаются водоплавающие и другие птицы.

— Здесь всегда так много птиц?

— Нет, только во время весенних и осенних миграций, но некоторые обитают здесь и летом. Немало птиц остаются зимовать, например лысухи, кулики. В тростниках обилие фазанов.

— Все птичье население держится только в зоне канала?

— Вдоль канала немало небольших озер. Там тоже скапливаются пернатые.

— Какие самые массовые виды?

— Утки, лысухи. Но встречаются и редкие птицы. Я снимал здесь фламинго. Нередко останавливаются и пеликаны. Много гусей. Канал как бы пересек традиционные пути миграций многих птиц.

— А звери прижились в зоне канала?

— Есть и звери. Немало кабанов. Их привлекают заросли тростника, где они находят себе и корм, и укрытие. Кабаны по каналу все дальше продвигаются на запад. Встречаются шакалы, камышовые коты и другие звери. Мне есть что снимать.

Глядя на птичье население, можно было подумать, что мы находимся где-нибудь на зимовке птиц в Индии или на знаменитых озерах Африки. Нет, это Каракумский канал. Раньше птицы пролетали эти места не задерживаясь. Теперь их можно видеть в пустыне.

В пути и на дорогах, и в тех местах, где мы останавливались, всюду попадались змеи. К сожалению, на шоссе мы видели и погибших особей. Что привлекает этих животных к дорогам? Трудно сказать. Скорее всего, дорога пересекает места их обитания. Они ведь охотятся, перемещаются в своем ареале, а тут — дорога. Не каждый шофер может заметить змею, которая переползает дорогу, и тем более притормозить, объехать ее стороной.

Ахмедов сказал нам, что это особая тема для его нового фильма «Дороги и животные». Он хочет привлечь к этой актуальной проблеме охраны животных внимание всех, кто пользуется дорогами. Ведь там погибают сотни черепах, мелких грызунов, других животных.

Беседуя на эту тему, Владимир неожиданно резко затормозил. Выскочил из УАЗа на дорогу и на наших глазах поймал довольно крупную кобру. И как ловко он это еде-лал: левой рукой с носовым платком отвлек змею, а правой схватил у головы.

— Ты у меня не погибнешь на дороге, — говорил он, обращаясь к кобре. — Ты станешь героиней новой картины.

Владимир поместил змею в матерчатый мешочек и спрятал в ящик, подложив мягкую подстилку, чтобы кобру в дороге не сильно трясло.

— О чем будет новый фильм?

— О кобре. Это ведь «красно-книжный» вид, но его по-прежнему эксплуатируют. Почему? Хочу разобраться в этом.

В предгорьях Копетдага у небольшого горного ручья он выпустил змею на лужайку и стал снимать. Та приняла позу угрозы. Казалось, змея светится в солнечных лучах — ее молодые чешуйки, словно зеркальца, отражали лучики света.

— Посмотрите, — восхищался Ахмедов, — сколько красоты в ее движениях, позе, во всем облике!

— Нравится вам эта змея?

— Кобра — мое самое любимое животное. Это благородная змея.

— Может быть, слово «благородная» не совсем подходит к кобре. Она ведь ядовитая и может укусить.

Тут нам пришлось прервать диалог. Ахмедов стал перезаряжать камеру и на какое-то время отложил ее в сторону. Кобра поползла к камере и, видимо, пыталась спрятаться в объективе, защищенном от солнца блендой. Владимир вернулся с новой кассетой и увидел эту сцену.

— Моя хорошая, ты, кажется, перегрелась, — произнес он. — Ищет убежище от солнца. Больше сегодня тебя снимать не буду.

Кинооператор взял змею, посадил в мешочек и отнес в машину.

— Так вот, — вернулся он к прерванному разговору, — почему я считаю кобру благородной. Она никогда первой на человека не нападает. Целый ритуал предупреждений существует у этой змеи, прежде чем она нанесет ядовитый укус. При приближении к ней человека издает шипящий звук, как бы предупреждает: я здесь, будь осторожен. Но человек не расслышал и продолжает идти. Тогда кобра принимает позу угрозы — раздувает капюшон и поднимает туловище на треть своей длины. Ее трудно не увидеть в такой позе.

— Но ведь бывает, что человек не замечает и идет навстречу змее. Столкновения не миновать.

— Тогда кобра делает выпад. Она даже в этой ситуации может ударить кончиком головы в сапог или по ноге человека. Но укуса по-прежнему не последует. И только если человек нечаянно наступит на кобру или пройдет так близко, что сильно ее побеспокоит, она, конечно, может пустить в ход свое грозное оружие. Вот почему эту змею я называю благородной.

— Кобра кусала вас когда-нибудь?

— Нет, я с уважением отношусь ко всем змеям. Знаю их повадки. Могу спокойно отловить любую змею.

— Видели, как вы легко справились с коброй.

— Меня обучили этому мои друзья, змееловы. Так вот, кобры меня не кусали, а от гюрзы доставалось. Одну встречу с гюрзой вспоминаю, как страшный сон. Я снимал в Бадхызе джейранов. Сижу в за-сидке у ключа Керелек — там много птиц. А то место было местом утайки гюрзы. Снимаю джейранов и чувствую: у моего виска гюрза. Подумал: вот и смерть моя пришла. Видимо, сыграл инстинкт самосохранения, подсказав: замри! Не шевелись! Змея лизнула меня язычком и уползла. Несколько минут я был в оцепенении. Помню, пережил очень неприятные минуты. С коброй у меня такого никогда не было. А гюрза — очень мощная и коварная змея.

Мы приближались к городу Каракала. Владимир сказал, что здесь заночуем у его друга Владимира Ба-баша. Это известный змеелов. Была теплая встреча. Воспоминаниям, интересным рассказам, казалось, не будет конца.

Ахмедов снял с Бабашом несколько фильмов о ядовитых змеях. Каракалинский серпентарий, которым заведовал Владимир Бабаш, был лучшим в Туркменистане.

Здесь Ахмедову удалось снять редкий эпизод из жизни гюрз. Благодаря умелому уходу и правильному кормлению змеи стали размножаться в неволе. Дали потомство гюрзы. Момент появления на свет гюрзят и был зафиксирован на кинопленке.

Наша поездка с кинооператором завершалась на Каспии. Мы побывали с ним в Красноводском заповеднике. Это место скопления пернатых. Одни здесь гнездятся, другие бывают только во время весенних и осенних пролетов.

На подлете к заповедной территории еще издали увидели большие стаи птиц. Нам повезло: встретили мы и редких обитателей этих мест — фламинго. Зрелище необыкновенное: при каждом взмахе крыльев открывалось розовое оперение крыльев, словно на какое-то мгновение вспыхивал в небе огонек. Ахмедов снимал этих птиц в Красноводском заливе. Он так был очарован их красотой, что не щадил себя во время съемок: подолгу приходилось быть в воде. Птицы осторожные и близко к себе не подпускают.

Позже кинооператор смастерил плотик и снимал с него. Но многие часы, проведенные в холодной воде поздней осенью, дали знать. Теперь, как говорит Ахмедов, на всю жизнь он приобрел профессиональную болезнь кинооператоров — радикулит.

Свой фильм о фламинго он назвал поэтично — «Розовый ветер». Мы видели этих птиц в полете и можем засвидетельствовать: очень точное, образное название.

По просьбе Ахмедова экипаж вертолета совершил полет на остров Огурчинский. Он небольшой, раскинулся недалеко от побережья. Недавно туда выпустили несколько десятков джейранов. Людей на этом острове нет, и для животных там раздолье: корма вдоволь, никаких хищников.

Владимир думал о своем будущем фильме, который он хочет посвятить джейранам. Мы несколько раз облетели остров и увидели этих красивых газелей. Они спокойно паслись среди редких кустов тамарикса и другой пустынной растительности.

Кинооператор, что называется, не дремал: снял несколько кадров с воздуха. И будто для него звери сделали пробежку по берегу. И правда красиво: грациозные животные, бегущие по широкой песчаной полосе!

Возвращаемся в Ашхабад. Прощаемся с Владимиром Ахмедовым.

— Проехали мы с тобой, Володя, весь Туркменистан — с востока на запад.

Были и в пустыне, и в субтропиках, и в горах, и на Каспии. Путь проделали большой. Какое разнообразие природы! А на карте, если посмотреть, — сплошь пески. Сколько фильмов еще будет снято? Главный впереди?

— Еще много можно и нужно сделать! Думаю, лучший — впереди.

— Владимир, мы знаем, что многие твои фильмы отмечены дипломами и призами на кинофестивалях. Это, конечно, приятно. А что тебе самому дает общение с природой?

— Природа величественна во всех своих проявлениях. Она очищает душу от всего мелкого, суетного. Близкое общение с ней делает человека богаче, интереснее.