Глава 6. На пороге войны

Глава 6. На пороге войны

Сравнение процесса индустриализации в СССР с данными промышленного производства и безработицы в США, Германии, Англии и Франции дает наглядную картину динамики процесса индустриализации и его последствий. При этом следует учитывать не только различия между разными исходными условиями. В сравнении роста (или падения) промышленного производства необходимо принимать во внимание, развивается ли, насколько и на каком технологическом уровне индустриализации находится соответствующее народное хозяйство. Общий валовой продукт в 1928-1940 гг. рос в среднем каждый год не «только» на 40 %, но и на фантастические предполагаемые 140 %. В этом развитии виден результат усилий, предпринятых между 1925 и до 1928-1929 гг. и в последующие годы в металлургической, химической и электротехнической промышленности, металлообработке и машиностроении. На основании высокого роста этих отраслей промышленности в последующие годы произошло смещение центра тяжести всего процесса экономического развития в сторону станкостроительной промышленности и металлообработки. Прирост выработки электроэнергии составил в 1928-1932 гг. 270 %, а в период 1932-1937 гг. – 268 %. В металлургической тяжелой промышленности в выработке чугуна был рост 188 % и 234 % соответственно, стали – сначала «всего» 137 %, позже 300 %. В период 1928-1932 гг. производство металлорежущих станков увеличилось в 10 (!) раз, а в 1932-1937 гг. еще раз возросло на 246 %. Также производство тракторов за 4 года с 1928 по 1932 гг. показало почти фантастический прирост в 3761 %! При этом речь шла не только об улучшении сельскохозяйственного машиностроения. Опасность войны со стороны Японии, британских и французских экспедиционных корпусов из Ирана, Турции, Польши, из фашистской Германии была настолько явной, а имеющиеся доклады военной разведки – настолько безапелляционными, что не могло быть никаких иллюзий. То, что эти достижения имели неоценимое значение не только для развития сельского хозяйства и сельскохозяйственного производства, доказывает то, что благодаря использованию сельскохозяйственной техники, несмотря на утечку рабочих сил в промышленность, были возделаны и засеяны пшеницей большие площади. Кто верит утверждениям СМИ и антисоветской фальсификации истории, будет, возможно, думать, что индустриализация в СССР являлась лишь порождением амбициозных псевдореволюционных представлений о социалистическом изменении страны с мелкокрестьянским сельским хозяйством. Однако здесь начался социально-экономический процесс преобразования, который бросил своеобразный вызов, не имеющий аналогов в истории, выработанным столетиями отношениям между классами и слоями преимущественно крестьянского населения посредством изменения отношений собственности, перераспределения богатства, накапливаемого поколениями, высвобождения рабочей силы для строительства и ввода в эксплуатацию больших промышленных предприятий, при помощи преодоления глубоко укоренившейся неграмотности и катастрофического отсутствия образования и соответствующих мер по повышению квалификации. Без перестройки экономики, обновления и модернизации сельского хозяйства, современной промышленности и эффективной транспортной системы Советская Россия, Украинская, Белорусская, кавказские и среднеазиатские Советские республики были бы приговорены к существованию на грани голодной катастрофы и отсталости. Однако освоение новых месторождений нефти, угля и руды, строительство тяжелой промышленности и машиностроения – все это было предпосылками к созданию современной оборонной промышленности. Только поочередно стимулируемые процессы социалистической индустриализации, реформы сельского хозяйства, революция в сфере образования и создание современной армии могли, несмотря на все недостатки и проблемы, гарантировать условия, которые были использованы для улучшения благосостояния населения и материально-технической безопасности страны. Но и по огромных успехам, и по проблемам развития советской экономики 30-х годов становится понятно, что индустриализация этой огромной территории характеризуется весьма противоречивым ходом и последствиями. К этим фактам относятся также дефициты, диспропорции, неправильные инвестиции и калькуляции, которые были вызваны не только чрезвычайно высоким, но и различным в разных отраслях темпом развития и отсутствием необходимого уровня компетенции. Индустриализация СССР была с самого начала необходимостью, которая диктовалось агрессивными планами и военно-техническим развитием империалистических государств. Ей также препятствовали оставшиеся в стране и эмигрировавшие силы контрреволюции и еще работающие в своих ведомствах троцкисты и другие активисты.

О масштабах военного вызова говорят следующие факты: между 1932-м и 1940 г. в гитлеровской Германии пропорции производства товаров потребления, промежуточной продукции (сырья) и продукции военного потребления изменились от 1: 1: 1 до 1,35: 3,48: 26 (!!!). В первую очередь это было вызовом именно Советскому Союзу. На этом фоне данные по промышленному производству империалистических стран показывают различия в экономическом развитии США, Великобритании, Франции и Германии. Во время и после Первой мировой войны существовали различия в экономике, в промышленном потенциале и в мировом соотношении экономических сил, которые были еще более расширены и углублены в связи с последствиями мирового экономического кризиса и связанных с ним проблем. Причины ускорения промышленного развития гитлеровской Германии заключались в милитаризации страны, перевооружении, введении воинской повинности, учреждении Вермахта, расширении воздушного и морского флота и во всех прочих мероприятиях этой империалистической программы гонки вооружений. Ввиду этих обстоятельств, возможно, трудно представить, что валовой продукт в СССР в 1932-1940 гг. благодаря повышению производительности промышленности показывал ежегодный прирост почти на 67 %. По сравнению с этим динамика промышленного развития в Германии с ростом в 5,8 %, в США – с 3,15 %, Великобритании – с 4,3 % и во Франции с падением на 1,15 % кажется на первый взгляд совсем незначительной. Однако при сравнении в абсолютных цифрах становится ясно, насколько велика разница между исходными точками и достигнутым уровнем. Становится понятно, как разный исторический уровень индустриализации оказывает влияние на экономическую, а следовательно, и на военно-техническую мощь государств. Сравнение показывает, что, несмотря на большой прирост экономики, в СССР еще и в 1940 г. наблюдается значительное отставание от гитлеровской Германии. В разработке месторождений угля это соотношение было 1: 2,55, в электроэнергетической промышленности 1: 1,26, в чугунолитейной промышленности – 1: 1,23 и в сталеварении – 1: 1,22 не в пользу Советского Союза. Эти недостатки современного (на то время) промышленного производства имели также далеко идущие последствия для обеспечения современным оружием. Перед началом войны речь шла уже не только о предоставлении стратегически важного сырья и источников энергии. Вместе со становящейся все более реальной опасностью войны становилось ясно, что только этого потенциала будет недостаточно для успешного отражения нападения. Большую роль играет количество оружия, производимого оборонной промышленностью, его тактико-технические характеристики, а также способность вооруженных сил эффективно использовать его в бою. Уже в немецко-французской войне 1871 года стало ясно, что победа власти основывается на производстве оружия, и что оно в свою очередь обуславливается общим уровнем производства, то есть экономической мощью, экономикой в целом, теми материальными средствами, которые предоставляется в распоряжение власти. Теперь речь шла о войне стали, двигателей, пулеметов и автоматического оружия, танков и самолетов, и в успешном ходе войны качество техники связи имело такое же решающее значение, как и тип, количество и качество предоставляемого в достаточном объеме сырья и материалов, снаряжения, оружия, а также согласованность и профессиональность использования разных видов оружия и систем на поле боя. Война достигла промышленного качества. Этот опыт нашел свое подтверждение в ходе кампании Вермахта против Польши, а год спустя – во время не менее успешного наступления на западном фронте. Хотя во Франции в 1940 г. и было увеличено ежемесячное производство танков по сравнению с предыдущим годом на 70 %, это был всего 81 танк в месяц, а их тактико-технические параметры уступали вражеским аналогам. В самолетостроении выглядело все еще хуже: прирост в 5,6 % соответствует всего 16 самолетам. В Великобритании ежемесячный выпуск современных танков увеличился с 969 до 1399 шт., а производство самолетов выросло с 7940 до 15 049 шт. Таким образом, формальное соотношение сил на фронте однозначно было на стороне союзников: 2580 танкам, 7378 орудиям и 3824 боевым самолетам Вермахта противостояли 3099 танков, 3791 боевой самолет и 14 544 орудий. Но этот потенциал, используемый в соответствии с опытом Первой мировой войны, потерпел крах в маневренной войне танковых соединений Вермахта, ведущих наступление с северного фланга в глубь тыла. Концентрация внимания на количестве имевшегося у сторон в 1940 г. оружия оставляет без должного внимания целый ряд чрезвычайно важных фактов: ни захват Рейнской области, ни становление Вермахта, ни создание немецкого воздушного флота, запрещенного по Версальскому договору, не были бы возможны, если бы Франция, Великобритания, Польша и Чехословакия настойчиво и вовремя среагировали бы на эти очевидные нарушения действующего права. Более того, ускоренный темп вооружения Вермахта после 1938 года не был бы возможным без получения полномочий распоряжаться чешскими заводами «Шкода» и использовать оружие чешской армии. Последнее было непосредственным результатом проводимой Великобританией и Францией политики. В Лондоне и Париже исходили из того, что этот военный потенциал, как и провозглашалось, будет использован на Востоке, против Советского Союза. При этом политики руководствовались не только ожиданием того, что Вермахт и Красная армия настолько истощат друг друга, что потом подорванные немецкие силы будут быстро поставлены на свое место во время последующего наступления западных войск. С самого начала речь шла о ликвидации Советского Союза. Эта авантюристская политика привела к тому, что вооруженные силы Франции и Великобритании оказались совсем не готовы вести войну против Германии, не говоря уже о том, чтобы ее выиграть. Вместе с поражением Франции, изгнанием британских войск с континента и фактическим продолжением «странной войны» британцев опасность войны на два фронта была для гитлеровской Германии практически исключена.

Также в Советских Вооруженных Силах и среди политического руководства СССР была явная тенденция надеяться на то, что войны не будет. Именно в этом следует искать причины ужасных потерь начального этапа Великой Отечественной войны. Но решающую роль в войне играли не только преимущества глубины стратегического пространства. В отличие от почти с самого начала провальной кампании на Западном фронте – на Восточном фронте с самого начала было оказано ожесточенное сопротивление. Здесь предательские надежды реакционных представителей интересов британских и американских монополий на то, что огромные потери Советского Союза будут способствовать ослаблению страны, что в конце концов должно было привести ее к полному краху, потерпели фиаско. Уткин указывает на постоянно «упускаемое» в этой связи последствие: что бы произошло с народами Европы и Америки, если бы СССР в 1941 году потерпел поражение, если бы Евразия превратилась в колонию, контролируемую державами оси Берлин – Рим – Токио?

Производство достаточного количества машин и снаряжения имело стратегическое значение для развития сельского хозяйства Советского Союза. При этом важность технического качества этого снаряжения, имеющегося в больших количествах после 1932 года, было особенно ощутимым в военно-технической сфере. Хотя до 1935 года прилагались невероятные усилия в самолетостроении, в производстве танков и в других отраслях оборонной промышленности. Только в 1939 году объем производства этой отрасли вырос на 46,5 % (в гражданском секторе только на 16 %)! Но с середины 30-х годов вместе с ориентацией Вермахта на маневренную войну, в которой участвуют быстрые танковые и воздушные силы, в высшем командировании Вермахта и в немецкой оборонной промышленности были установлены новые военно-технические масштабы расширения. Данные по производству оружия и стратегически важного сырья доказывают, что этот факт начал учитываться в СССР только с 1936 года. Однако переход на современную систему вооружения, которая отвечала бы подобным требованиям, не мог быть осуществлен в полной мере за оставшееся до войны время по причине и без того высокой загруженности советской оборонной промышленности. Хотя в конструкторских бюро Ильюшина, Туполева, Микояна, Кошкина и др. разрабатывались современные боевые самолеты, танки, артиллерийские системы, гранатометы и ракетные пусковые установки, которые отвечали этим военно-техническим требованиям и частично даже превосходили их. Но в 1940 году были построены всего-навсего 243 танка типа КВ и только один танк Т-34. Испытание самолетов типа ЛаГГ-1 началось в 1939 году, самолетов Миг-1 и Як-1 – только в 1940 году; в 1940 году с конвейера сошли 2 бомбардировщика типа Пе-2. Немного лучше обстояло дело у радарных установок: установки типа Буря-1, -2 и -3 были разработаны в 1936 году и в 1939 году были введены в эксплуатацию в количестве 30 шт. на Западе и 45 шт. на Дальнем Востоке. Но не только эти задержки во вводе новых систем вооружения в массовое производство стали причиной провала на начальной стадии Великой Отечественной войны. Средний прирост производства сырья и материалов, а также энергоносителей составлял в 1936 году все еще ~121 %. В последующие годы наблюдается стагнация в производстве чугуна, стали и прокатной стали. Добыча угля увеличилась на 14,2 %, нефти – на 6,2 % и электроэнергии – на ~20 %. Зато производство оружия и боеприпасов выросло после 1936 года почти в 4 раза. В 1936-1939 гг. производство ручного огнестрельного оружия выросло на 373 %, автоматического оружия – на 356 %. Массовое производство артиллерийских орудий калибром 22-76 мм увеличилось на 250 %, а орудий калибром 76—210 мм – почти в 10 раз. Производство легких танков было полностью прекращено, поскольку их использование становилось бессмысленным в связи с усовершенствованием противотанковых орудий и противотанковых гранат. Хотя в 1937-1939 гг. шло интенсивное проектирование, испытания и введение танка Т-34 в массовое производство, но в 1940 году были построены только 246 тяжелых танков типа КВ и (при плане в 600 шт.) 115 танков типа Т-34. В первом полугодии 1941 г. рост производства заметно улучшился. Но даже этих 393 танков КВ и 1110 танков Т-34 не хватало, чтобы остановить танковые армии Вермахта. Первые реактивные гранатометы были готовы к использованию только в июне 1941 года. Несмотря на предпринятые крайние усилия, к началу войны не удалось догнать уровень вооружения гитлеровской Германии, который также возрастал благодаря потенциалу почти всех европейских государств.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.