ЧАСТЬ 6 ВПЕРЕД К НОВОЙ ЖИЗНИ.

ЧАСТЬ 6

ВПЕРЕД К НОВОЙ ЖИЗНИ.

1

Пока Дениз не родила ребенка, была возможность жить под одной крышей. Тижи сохраняла статус законной жены и хозяйки дома, согласившись уступить часть места «секретарше». После того, как встал вопрос о разводе, Тижи решила вести отдельное хозяйство с Марком и Буль. Сименон снял для них уютный домик в том же Кармеле и часто навещал сына.

Дениз торопила его с разводом. Адвокаты обеих сторон переписывались, пытаясь утрясти все новые проблемы, поскольку Дениз и Тижи никак не могли договорится в решение финансовых вопросов. Для Сименона в этой дележке самым важным был вопрос сохранения сыновей.

Наконец обе стороны, их адвокаты и будущая супруга Сименона – Дениз Уиме, собрались вместе. В большой гостиной дым стоял коромыслом, несмотря на распахнутые на террасу огромные двери. Сименон взял на себя вину: адвокат нашел формулировку причины развода: «отказ в течение трех лет исполнять супружеские обязанности».

– Учитывая ваше немалое состояние, мистер Сименон, необходимо признать, что вам придется выплачивать бывшей жене и сыну большие алименты, – заявил адвокат, защищавший интересы Тижи.

– На алименты мне плевать, я никогда не придавал значение деньгам.

– А мне – не безразлично, остаться или нет нищенкой после двадцати пяти лет замужества. Мне пятьдесят, я никогда не работала, отдавая все свои силы дому, мужу и сыну, – твердо обозначила свою позицию Тижи. И потребовала почти все имущество Сименона, включая дом в Нелье, освобожденный от занимавших его во время войны немецких офицеров, картины друзей художников – Пикассо, Вламинка, полотно Утрилло, все акции, которыми владел Сименон и алименты – ежемесячное пожизненное содержание. Алименты от суммы доходов Сименона в тогдашних долларах почти равнялись доходу министра.

Дениз, до того момента наигрывавшая полнейшее бескорыстие, вздрагивала от каждого требования Тижи.

– Это безобразие! Она все у него заберет! Если бы меня покидал мужчина даже после двадцати лет совместной жизни, я ушла бы без копейки! Я лучше стала бы работать кем угодно, лишь бы не зависеть от него! – Она нервно затягивалась очередной сигаретой. – Женщина не должна терять гордость в любой ситуации. Надо быть совершенно циничной, чтобы вытягивать средства у мужчины, который больше ее не любит.

– Но мадам Сименон делает уступки в отношении их общего сына, – парировал адвокат, зная основное слабое место Сименона.

– Мадам Сименон буду я! – вскочила Дениз. Красные пятна покрыли бледные щеки.

– Но на момент развода вы еще сожительница, – спокойно пояснил адвокат Тижи.

Развод назначили на июнь. Одновременно был составлен и брачный контракт с мисс Уимэ на основе раздельного владения имуществом.

Дениз проявила благородство, заявив с несколько театральным смирением:

– Я не хочу, чтобы ты женился на мне на условии общего владения имуществом. Я пришла к тебе с пустыми руками, а твои романы ты писал сам.

Обе женщины пили виски. Жорж пиво. Он задыхался в этой полной дыма и взаимной вражды комнате.

– Решайте, как знаете, свои требования относительно Марка я уже высказал. – Он вышел на террасу.

Споры продолжались долго. Сименон выиграл главное – Тижи соглашалась проживать с ребенком не далее шести миль от отца, где бы он ни находился. Сименону осталась пишущая машинка, два металлических ящика с картотекой и письменные принадлежности.

Но он доволен: шести миль, что означает чуть более десяти километров, вполне доступное расстояние для того, что бы ежедневно навещать сына.

Буль плачет, ее огорчает, что «красивый маленький мсье» и малыш Джонни, к которому она уже привязалась, будут жить отдельно.

Адвокаты советовали развестись и заключить новый брак в Рино, расположенном в пустыне Невада – городе азартных игр и разводов. Именно там обе процедуры можно было бы провести в кратчайший срок. Тем более, что условия развода составлены, оставалось провести лишь формальную процедуру.

Сименон при разводе не присутствовал, а на следующий день во Дворце Правосудия, стоящем посреди парка, в котором росли авакадо, пальмы и ярко пестрели огромные клумбы из цветов, названия которых Сименон не знал, состоялось бракосочетание.

В Большом зале строго стояли ряды скамей из светлого дерева, у кафедры распахнул звездно-полосатые крылья большой американский флаг. Очень высокий седовласый мужчина в белом стетсоне и в бежевом шелковом костюме, в сопровождении молодой дамы, заняли места за судейским столом.

Оказалось, что брачующиеся забыли привести свидетелей. Здесь это случалось не редко. Седовласый красавец нажал кнопку, вошли два высоких ковбоя. Судья представил свидетелей и зачитал официальные тексты, в то время как Сименон смотрел на его пижонскую шляпу и думал о том, что этому щеголю, вероятно, каждый день приходится заставлять прислугу чистить и гладить ее, как делают это миллионеры в Далласе.

Зазвучали обычные слова брачного ритуала:

– Согласны ли вы взять в мужья… Согласны ли взять в жены… И в радости и в горе и в болезни и в здравии…

Жорж откровенно скучал, ощущая себя актером в плохом спектакле. Дениз трепетала, достигнув цели, к которой так долго стремилась.

Обмен кольцами. С растроганным видом судья жмет новобрачным руки. Жорж достал из кармана десять долларов «чаевых» и тот принял их, не моргнув глазом. Расплатившись со свидетелями, новобрачные вышли в парк. Счастливая Дениз держала мужа под руку, ей казалось, что люди в парке смотрят исключительно на нее – жену знаменитого писателя.:

– Ты понимаешь, что я теперь – мадам Жорж Сименон!

– Это наша победа.

– Я узнала, что в Рино есть обычай, согласно которому, тот, кто женится второй раз, бросает старое кольцо в пруд.

Жорж нащупал в кармане кольцо, которое носил двадцать лет. Подошел к пруду и быстро бросил его в воду – утопил прошлое, стараясь не задумываться над смыслом этого жеста.

– Спасибо, Джо, за то, что ты сейчас сделал. Теперь между нами ничего не стоит. – Сияла Дениз, выдумавшая этот ритуал с кольцом. Теперь они квиты – заставил же он ее – ничем не связанную с ним секретаршу, сжечь дорогие ей фото и письма?

В баре она попросила у мужа позволения взять виски. Он взял себе пива.

Они по-прежнему любят друг друга, у них прекрасный сын и жизнь, похоже, приобретает правильные очертания. Потерянных денег не жалко, ведь источник по имени «Сименон» неистощим.

2

Молодожены возвратились домой, чтобы собрать вещи и через два дня отправились искать новое место проживания. В штате в Коннектикут, они нашли то, что искали.

Городок Лейквил с белой церковью на пригорке и гладь озера приглянулся молодоженам уже из окна автомобиля. Вокруг холмы и долины, озера, пастбища, леса. Милый сельский ландшафт глубокой провинции, а в трех милях расположен торговый центр Солсбери, где продается все, что душе угодно.

Агент по недвижимости показывает знаменитой паре нарядный двухэтажный дом 1748 года. В большой комнате с дубовыми балками на потолке, огромный камин из неотесанного камня, в котором можно зажарить быка. Возле него расположен полукруглый эркер. Двойные окна из толстого стекла, не пропускающие шума, холода и жары, оправлены в тонкие золоченые рамы. С большой террасы с белой балюстрадой открывался обзор на все стороны света.

– Нынешний владелец виллы – журналист из Нью-Йорка – сделал реконструкцию с большим вкусом и размахом. К сожалению, он сейчас должен постоянно находиться в Нью-Йорке и вынужден расстаться с любимым гнездышком, – сообщил агент, с гордостью демонстрировавший дом.

– Это мечта! – вздохнула загоревшаяся Дениз.

– К тому же, имеется большое поместье с несколькими ручейками, в которых водится форель и сад с двадцатью тысячами деревьев!

– Огромное хозяйство. Да, мечта всегда стоит дорого, – Жорж прикинул, что его последние гонорары пойдут полностью на оплату этого дворца.

– А как оценить высеченный в скале бассейн с родниковой водой? В любую жару вы сможете плескаться в идеально чистой и прохладной воде. К тому же, местные жители говорят, она целебна! Сохраняет молодость.

– Мне совершенно необходима вечная молодость! – Дениз обняла Жоржа и агент получил согласие.

Сименон был доволен. Ведь поблизости тут же нашлась вилла для Тижи, Марка и Буль в прелестном местечке на берегу реки.

…Стоит жаркий август, супруги спешат устроиться в своем новом поместье. Буль приходит на помощь – тут требуется большая уборка. Дениз с увлечением накупила занавесок в стиле дома, всяких медных ламп, элегантных мелочей – вилла стоит того.

Оживленная и помолодевшая, она заставила Жоржа таскать в дом пакеты, свертки, коробки. Взглянув на гору покупок, сваленную на террасе, удовлетворенно вздохнула и с бокалом виски, устроилась в кресле.

– А знаешь, не плохо быть мадам Жорж Сименон. Здесь все уже прослышали, что ты поселился в усадьбе, и разглядывают меня, как кинозвезду. – Она с наслаждением встряхнула кусочки льда в янтарной вожделенной жидкости.

– Мне приятно… – Жорж налил себе вино. – Весьма приятно сознавать, что так много благ в этой жизни я оплачиваю своим трудом. И твою возню с этими покупками тоже.

Прибыв в Париж голодным и нищим, я вскоре заработал на строительство «Остгота» и на путешествия. С появление «Мегрэ» я стал не только состоятелен, но и знаменит. А потом уж – богат.

– Кому, как не мне, знать суммы твоих гонораров. Между прочим, многие издатели и продюсеры повысили планку, благодаря моей настойчивой политики. А ты еще говорил: «не пиши больших писем»!

– Хорошие доходы приносит кино. Отдельные романы экранизировались трижды – например, «Господин ла Сури». Вот только, как ты знаешь, не езжу на премьеры. Боюсь разозлиться на какую-то несуразность.

– Думаю, экранизация «Мари из порта» и «Правды о малютке Джо» получатся удачными. Там снимаются Жан Габен в Даниель Дарье. Прекрасная пара!

– Они уже удались! На аванс от этих фильмов мы и обставляем виллу.

– И немедленно наймем горничную и кухарку.

– Не возражаю. А ты еще сетуешь, что я мечтаю превратить тебя в мадам Мерэ. Это достойная дама никогда не держала служанок, все по дому делала сама, а в кулинарии достигла таких успехов, что ловкие ребята додумались выпустить книгу «Рецепты мадам Мегрэ».

– Ловкачи! Ведь ты сам выписывал многие рецепты ее стряпни из кулинарных книг.

За твою сообразительность и платят.

– Что мне деньги? Мелочи жизни!

В качестве одной из мелочей Жорж приобрел грузовой джип, что бы ездить в супермаркет и навещать с подарками Тижи, Марка и Буль.

Для своего кабинета заказал металлический письменный стол с вмонтированной машинкой. Полки полны справочников, словарей, томов различных энциклопедий.

Летом супруги трижды в день купались в бассейне, высеченном в каменистом утесе. Обход усадьбы превращался в большую прогулку. Здесь водились лоси, косули, лисы. А Марк с удовольствием ловил с отцом форель в быстрых ручьях.

В декабре Сименона приглашают читать лекции в Йельском университете. Он колеблется, сомневаясь, что несмотря на свободный характер курса, не сумеет найдет подход к студентам. На первом занятии Сименона представил Торлтон Уайлдер, в зале тысяча студентов стоя аплодировала литератору. Общение со студентами очень увлекло Жоржа. Именно сейчас, рассказывая о профессии писателя, он нащупал ту форму монолога, которая станет его основным жанром в последнее десятилетие, когда машинку заменит диктофон.

Жизнь Сименона насыщена делом и эмоциями – он радуется каждой минуте общения с сыном, спешит навестить Тижи и покататься на лыжах с уже взрослым школьником Марком. У него чредой выходят книги и замыслы не истощаются. А Дениз здесь скучно. Что за развлечение – воскресные поездки на званные обеды к соседям? Поиграв в хозяйку поместья и заботливую мать, она тяготится надоевшими ролями. Жалуется на боли то в груди, то в голове и постоянный упадок сил.

Сименон приглашает хорошего специалист. Осмотрев молодую женщину и поговорив с ней, специалист с улыбкой обратился к Жоржу:

– Лекарство в ваших руках, мистер Сименон. Ваша жена – дама общительная, светская. Ей недостает здесь обычных развлечений. Вы должны вывозить свою супругу раз в месяц, хотя бы неделю в большой город и весело проводить там время вместе, без детей, естественно. Выбирайтесь в свет регулярно – и вы вернете отличное настроение вашей очаровательной жене.

Сименон аккуратно исполняет предписание врача. Супруги становятся завсегдатаями отеля «Плаза», расположенного на краю Центрального парка с его многочисленными ресторанами и барами, в которых собираются знаменитости со всего света: вот Фернандель, а вот Чаплин. И все добрые друзья Жоржа. Дениз получает полное удовольствия от «звания» мадам Жорж Сименон.

«Наши ночи в Нью-Йорке проходят в заведениях, собирающих сливки общества – самые закрытые ночные клубы: «Сторк-клаб», «Копакабана», «Латинский квартал», где собираются звезды театра и кино. Метрдотель заранее знает, что будет заказывать чета Сименон, а сомелье помнит наши любимые вина»

Ди расцветает, глаза блестят, она в приподнятом настроении – это ее стихия. У нее невероятное манто из дикой норки. Тогда разведение норок только началось. Кинопродюсер обменял право на съемки одного из романов Сименона на услугу знаменитого меховщика, сшившего это потрясающее манто. Вслед Дениз оборачивались, хотя на Пятой авеню не мало магазинов, предлагающих изысканные меховые изделия. К сожалению, проект кино распался, и шубу Сименону пришлось оплатить.

К Рождество Сименон приобретает множество самых дорогих подарков Джонни получает электрическую железную дорогу. Огромная елка в столовой из собственного леса, еще пахнет талым снегом, Дениз укладывает под нее кучу подарков, которых она целый день упаковывала и перевязывала. После развода Тижи не желает встречаться с Дениз и всякие «общесемейные» празднества отменяются. Но Сименон успел навестить с подарками бывшую жену.

В доме на берегу озера, окруженном заснеженными елями, нарядно и празднично.

Тижи выглядит вполне благополучной.

– Ну, как? – подозрительно присмотрелась она к Жоржу. – Как жизнь молодая?

– Удалась, – бодро ответил он и слегка задумался. Многое настораживало, но эту дребедень следовало выкинуть из головы. – Ты предрекала, что я еще прибегу к тебе с жалобами на несчастную жизнь. Ошиблась, старушка.

– Цыплят по осени считают. Я совсем не хочу того, что может сделать с тобой новоявленная «мадам Сименон»!

Вернувшись домой, он окунулся в атмосферу рождественского праздника. Пахло мандаринами и зажаренной индейкой, которую приготовила Буль, на полу возился электрик, устанавливая железную дорогу. Паровозы свистели, попыхивая паром. Марк старался удержать в другой комнате рвущегося к елке Джонни. Малыш не должен был увидеть приготовлений, ведь праздники происходят по волшебству.

– Проклятье, я опять толстею! – Вошла в комнату Дениз, демонстрируя новое вечернее платье из синего гипюра: пышная юбка и затянутая широким лаковым поясом талия.

– Хороша, все же очень хороша! – Глаза мужа вспыхнули. – Пора впустить детей.

– С Рождеством в нашем доме, дорогие мои! – прошептал счастливый Сим, обнимая мальчиков и не отрывая восторженного взгляда от жены.

3

«Наконец мы у себя дома. Разумеется, в жизни мне часто случалось думать, что я достиг желанной цели и при этом всегда появлялось ощущение окончательного водворения. Похожую радость я изведал, когда в 1931 году на краю полей и лугов обнаружил уединенную усадьбу с ее голубятней, звенящим от гомона птиц лесом и кромкой моря.

А между тем, через четыре или пять лет мне довелось покинуть ее ради иных приключений. Канада, поездка через все атлантические штаты с севера на юг. Аризона, Тусон, Тумакакори и Кармель оказались всего лишь пересадкой.

Теперь я уверен, что нашел Его – свой истинный дом. Эта старинная усадьба просто приворожила меня, я не сомневаюсь, что это навсегда и стараюсь приноровиться к жизни края, к которому, как мне кажется, я принадлежу. Уютный приветливый мирок. Американское дружелюбие подкупает: никакого официоза и натянутости. Снега и летняя жара. Здесь я чувствую себя счастливым, и хочу всех видеть счастливыми. Еще в возрасте шестнадцати лет я написал в одной из заметок фразу, которую повторяю всю жизнь: если бы каждый человек сумел сделать счастливым одно-единственное существо, весь мир познал бы счастье»

Дениз проводит вечера в своем кабинете, продолжая пространную переписку с издателями.

– Меня беспокоит, что ты сам занимаешься составлением контрактов. Ты слишком мало значения уделяешь разным мелким пунктом и общению с издателями. Отделываешься парой фраз.

– А ты черезчур многословна. Контракт должен звучать лаконично и отчетливо. Чем больше пунктов, тем больше поводов для недоразумений. Меду прочим, за все годы моего писательства, у меня не было ни одного судебного разбирательства с издателем. А ведь есть любители постоянных свар.

– Мог бы сказать и мне спасибо, я уже составила горы контрактов и, как видишь, успешно!

– Я благодарен тебе, дорогая. Ты всегда заботишься обо мне.

– «Спасибо» – и все? – Ди положила руки в дорогих браслетах на плечи мужу и заглянула в его глаза «таким взглядом».

Сим тут же осуществил ее желание – на толстом ковре кабинета. Здесь не было публичного дома и Жорж сидел на «голодной диете». Поездки в Нью-Йорк по делам и прочие «каникулы» случались не так уж часто.

– Джо, ты не считаешь, что я перегружена? – Устало опустив веки, она сжала виски – измученная непосильным трудом хрупкая женщина.

– Чем перегружена? Сексом?

– Ах, если бы…Я целыми днями сижу в кабинете с этими бумагами. Отсюда и головная боль и напряжение. Было бы легче, если бы я взяла себе секретаршу.

– Секретаршу? Ну что ж, если это поможет привести мои дела в порядок…

– Кажется, у тебя появилось чувство юмор, – поставив ногу на сидение кресла, Ди поправляла чулок. – Только зачем непременно обижать меня!

– Дорогая, прости. – Он поцеловал круглое колено. – Я вовсе не против секретарши.

– Тогда еще одна просьба, Джо: я бы хотела лично выбрать помощницу.

– Пожалуй, так будет даже лучше. – Он знал, что любая кандидатура с его стороны будет принята в штыки.

Который раз мелькнула мысль, что им ловко манипулируют, но ощущения счастья заставляло закрывать глаза на мелочи и идти на уступки. В конце концов, так приятно уступать капризам любимой женщины.

Дениз нашла секретаршу в округе – урожденную австрийскую графиню, прожившую блестящую жизнь. Элегантная дама оказалась прекрасной собеседницей. Обе женщины проводили весь день в кабинете, затихая, когда Хозяин проходил мимо.

У Сименонов появилось множество друзей из проживающей в этих местах культурной элиты. Почти ежедневно проходили обеды с друзьями. Таким образом Дениз «скучала» три недели дома, чтобы вырваться в Нью– Йорк, где следовала непрерывная чреда походов по кабаре и встреч со знаменитостями.

Бывая в Нью-Йорке они любили рассматривать витрины 54 авеню, сплошь занятой ювелирными и антикварными магазинами. Дениз увидала на витрине роскошное бриллиантовое кольцо, как оказалось, принадлежавшее знаменитой оперной певице.

Жорж без колебаний сделал ей этот подарок.

В 1951 году Сименон серьезно думает о том, чтобы принять гражданство США. Мешает приглашение Бельгийской Королевской академии, вознамерившейся принять его в свои ряды. Летом 1952 года Сименон отправляется в Бельгию, дабы пройти церемонию посвящения в Королевские академики. В июне на борту знаменитого плавучего дворца «Иль де Франс» семейство в сопровождении Буль, которая ухаживает за малышом, едет в Европу. На борту собралось блестящее общество. Обеды за столом капитана и долгие вечера в салонах и барах в самой изысканной компании. Ди выглядела счастливой.

В Гавре их ждала торжественная встреча – стая журналисты с блиц– интервью, официальные лица с речами. Мадам Жорж Сименон преподносят красные гвоздики.

– О, это мой любимый цветок! – восклицает она. С тех пор ее буду забрасывать именно этими цветами.

В Париже Сименону устроили грандиозный прием. Гранд банкет в салоне отеля «Кларедж» – куча знаменитых друзья знаменитого писателя, журналисты, писатели, актеры. Затем переход от одного званного обеда к ужину, из радиостанции в издательства – везде объятия, шумные приветствия, завистливые женские взгляды, устремленные на Дениз, демонстрировавшую туалеты.

На второй же день Дениз получила приглашения от знаменитых фирм, предлагавших выбор эксклюзивных изделий. Она остановилась на Ланвен, возможно, в память о платье «Бовари» из гардероба Тижи, надетом в «ночь северного сияния» с Сент-Маргерит. На примерке заказанных платьев мадам Жорж Сименон сразила Кутюрье непомерными капризами. Что хотела доказать эта дама, с упорством тупого ребенка заставляя бесконечно переносить какую-то вытачку? Возможно, ей нравилось помучить важных клиенток, дожидавшихся своей очереди в салоне? Или указать самому «маэстро» моды его место – прислуги, собственно, как ни называй даже самого известного портного.

На ужине у друга Сименона Поля Коклена произошел странный инцидент. Дениз попыталась потягаться силами с самим Морисом Гарсоном, имевшим славу отчаянного острослова и мистификатора. Словесная дуэль завершилась не в ее пользу. Дениз прикусила язык и, расплакавшись, убежала в ванную комнату. Прошло около часа и двери в комнату, в которой происходило застолье, распахнулись. Все увидели Дениз, закутанную в простыню, с перьями в распущенных волосах и боевой индейской раскраской на лице. Она обошла гостиную при всеобщем молчании. Никто не знал, как реагировать. Сименон поспешил увести жену в гостиницу.

Как отнестись к такой «шутке» Дениз? Как к неумелой попытке переплюнуть парижских остряков? Или, все же, в этом случае, как и в эпизоде с примеркой, была виновата излишняя порция виски?

– Твой любимый Морис, изображающий из себя короля острословов – элементарный наглец. Интересно, что ты и твои друзья находят в нем смешного? – Супруги завтракали на балконе своего «люкса» в отеле «Кларедж», осуществляя обещание Жоржа. Он говорил жене, что она будет завтракать на балконе с видом на Елисейские поля.

– Дорогая… Понимаешь, есть люди со слабо развитым чувством юмора. Мы с тобой относимся к таким. Но, я хотя бы, понимаю шутки других и сам не претендую на лавры остряка. Не считаешь, что твой пикантный выход в простыне…получился не слишком удачным? А все из-за спиртного! – Он схватил стакан с виски, который не выпускала из рук жена, и выплеснул содержимое с балкона. – Ты же обещала не пить с утра!

– Я чувствую себя совершенно разбитой после вчерашнего банкета, а сегодня надо снова целый день вертеться среди торжественных встреч и возлияний. Они знают, как надо приветствовать Сименона – взрывами шампанского! Ты ведь тоже не слабак в выпивке. – Она мельком глянула на него, дабы оценить эффект произнесенных фраз. Завелся или нет? Вопреки обыкновению, он не набросился на нее с пощечиной, служившей прелюдией к слезам и сексу. Понятно, здесь, в Париже, кобелек достаточно нагулялся. Ничем не распалишь. Она решила поддеть с другой стороны.

– Не понимаю, что твоя Тижи нашла в этой Ланвен? В обычном ателье к клиенткам относятся внимательнее, и будут переделывать столько раз, сколько захочу я! Я за это плачу. Хотя, что от нее было ждать? Она, бедняжка, и не знала, как ведет себя настоящая требовательная дама.

Он снова не прореагировал, раскурив трубку и гуляя отсутствующим взглядом по парижским крышам.

– Я твердо решила сшить придворное платье у римского кутюрье.

– Придворное платье? – Жорж уставился на нее в недоумении.

– А в чем же, по-твоему, я должна идти на прием во дворец? Ведь после церемонии вступления в академики, непременно будет прием!

– Я же говорил тебе, дорогая, нас не примут во дворце. В католической стране человек разведенный не может быть принят королевской особой.

– Идиотскик заморочки! Никогда не смогу этого понять! Думаю, для тебя можно было бы сделать исключение.

– Боюсь, в этом случае исключений не будет.

– Пусть так. Но мне все равно необходимо придворное платье!

4

В ресторане «Белый шар» устроили Монпарнасский бал в честь двадцатилетней «жизни» Мегрэ на книжных полках. Среди приглашенных много красивых женщин, они шикарны, сладострастны. Сименон купается в многозначительных манящих взглядах. Он знает: стоит только поманить пальцем и любая из этих красоток пойдет с ним.

Четыре танцовщицы с Мартиники исполнили экзотический, полный любовной неги, танец. Сименон зашел в актерскую уборную, когда девушки переодевались. «Я занимался любовью с двумя, в то время как остальные с улыбкой смотрят на нас» – вспоминает Сименон. В эти безумные, наполненные раскаленной страстью дни парижского триумфа, им овладело настоящее сексуальное исступление, остановиться было трудно, а Дениз и не пыталась урезонить мужа. Наконец, оставив Буль с Джонни в Париже, супруги отправились в Льеж.

В Льеже знаменитого горожанина встречает восторженная толпа. Гремит оркестр, украшенная цветами карета везет чету Сименоно в мэрию, где их ждет прием у губернатора. Кортеж сопровождает толпа горожан, репортеров, фотографов.

Мать Сименона живет уже в другом доме. Она, как всегда, холодна с сыном, как всегда в своем клетчатом платье с длинным передником. У «босяка» Жоржа никогда не было теплых отношений с матерью, не произошло потепления и сейчас, когда он стал уважаемым человеком, стоящим на пороге Королевской академии. Полчаса они почти молча просидели в сумрачной, заставленной тяжелой дубовой мебелью комнате, пока Дениз – нежеланная, как и Регина Роншон, невестка – ждала мужа в машине.

У Сименонов апартаменты в лучшем отеле Льежа, их ждут в ресторанах. Но Сим заходит в маленькую забегаловку на улице Людэ. Бумажные салфетки, столы, накрытые бумагой. Здесь подают мидии в кастрюльках и жареную картошку. Он ест любимое блюдо по-льежски – пользуясь ракушкой, словно щипцами. Журналисты, наблюдавшие трапезу, спешат к утру упомянуть эту пикантную деталь в своих репортажах.

На следующий день они едут в Брюссель. Здесь Сименона уже ждут друзья, ставшие членами Академии. Торжественное заседание во дворце Академии в присутствии королевы Елизаветы и французских академиков, носящих зеленые мундиры, утомляет Сименона. Новоиспеченный академик получает муаровую перевязь с эмблемой и памятный диплом. При выходе из дворца его ждали вспышки блицев и новые интервью. Посыпались вопросы:

– Что вы чувствуете в это знаменательный момент?

– Мечтали ли вы об этом, когда были репортером «Газет де Льеж»?

– Что надо сделать, чтобы стать Академиком?

Сименон нахмурился: – И тогда, и сейчас, и до самой смерти я делал, делаю и буду делать одно и тоже: ра-бо-тать. Как бы мои усилия не были оценены обществом.

…На прием в королевский дворец Сименон не пошел, но придворный наряд пригодился Дениз для торжественного ужина, устроенного в ресторане. Всех поразило истинно царское с кринолином. Но юбка на обручах оказалось совершенно неудобной. Дениз с трудом помещалась в кресло, да садилась с опаской, рискуя открыть задравшимся на обруче подолом нижнее белье.

На обратном пути из Льежа Сименоны заехали в Париж, где их ждали Буль с Джонни. И уже все вместе отправились через океан домой.

5

Марку исполнилось тринадцать. Ему и Джонни Сименоны привезли из Парижа лучшую детскую одежду. Из Парижа привезли и горничную, специально для Дениз. Нормандка с молочно-белым, всегда улыбающимся лицом. Жоржа мучают хмурые лица, он предпочитает видеть в своем окружении счастливых людей. Что поделаешь, если для счастья Ди необходим целый обслуживающий персонал? Теперь она основательно самоутвердилась – ни какая-то замухрышка, состоятельная светская дама с собственной горничной и секретаршей.

Сименон не вел дневники, но с юности имел обыкновение записывать, что сдал в издательства и сколько получил в конце недели.

Однажды он заметил в камине остатки обгоревших листков.

– Что это? Мои рукописи?

– Твои рукописи пусть собирают музеи. Я сожгла твои тайные записи! – Дениз торжествовала.

Она ненавидела его прошлое, Буль, мать и, конечно, Тижи.

Жорж чувствовал это и не мог не раздражаться. Но Дениз всегда умела его успокоить обычными приемами. И вдруг:

– Ты ничего не заметил? Я беременна.

Он задохнулся от радости. Что значат все ее капризы, дурацкие выходки в сравнении с тем подарком, который она собиралась преподнести!

Сименон ждет девочку со светлыми волосами. Она будет носить нарядные платьица, заплетать косички и мило танцевать, поднимая двумя пальчиками пышную юбочку.

Но Дениз без восторга относиться к его мечтам.

– Я снова располнею, превращусь в пышку, как тебе нравится, – дулась она, не разделявшая увлечение мужа пышными формами, – буду кругленькой, как мадам Мегрэ.

– Мадам Мегре создана давно. Но вкусы настоящих мужчин не переменились – тощие не очень-то привлекательны, особенно, когда сидят на диете и злятся.

– В твоем вкусе сдобные булочки. Чувствуются крестьянские корни.

– Да, все мои предки работали на земле и я горжусь этим. У меня плебейский вкус: я люблю естественных женщин, без украшений, без прикрас, которые не стараются изображать из себя нечто, – завелся Жорж.

– Но с тех пор, как твои предки копались в земле, представления о женской красоте изменились. Взгляни в любой дамский журнал. – Она бросила на ковер стопку глянцевых журналов, с обложек которых улыбались изящные худышки.

– И что из этого? – Сименон носком туфля отшвырнул гляненц. – Журналы, телевидение, кино навязывают извращенный образ женственности. И ты рвешься походить на идеал, изобретенный коммерсантами!

– Я вращаюсь в светском обществе и не хочу в выглядеть фермершей или двойником мадам Мегрэ.

Постоянно со всех концов света Сименону поступают приглашения на премьеры пьес, поставленных по его романам. Он отнекивается, ему не по себе, когда ставят инсценировки или экранизируют романы. Он не посещает премьеры, старается избежать официальных мероприятий, связанных с его титулами.

В декабре 1951года Сименон пишет «Смерть Беллы» и в этом же году, между постоянными разъездами успевает сочинить еще шесть романов. Узнает между делом, что его избрали председателем Ассоциации американских детективистов. Это не очень волнует его, как и многочисленные исследования, которыми обросли его романы.

…Супруги совершают поездку в Гарвард, где Сименон проводит семинар по писательскому мастерству.

«На мне кормится целая армия «литераторов», большей частью бестолковых, думающих лишь о собственном успехе и для того выдумывающие небылицы. – Говорил Сименон студентам, – что пил Менрэ и как это соотносится со вкусами его автора? Где он побывал и что думает об этом сам Сименон? – разве не темы для научных диссертаций?…

Но ведь Мегрэ не вел расследование по обдуманному плану. Он шел вперед наобум, стараясь не придерживаться какой-то заранее определенной точки зрения.

Сотрудники комиссара на набережной Орфевр считали это чудачеством. Если их шеф, к примеру, начинал следствие с кальвадоса, то все расследование пил только кальвадос. Были дела с пивом, с красным вином и даже с виски.

Я никогда не был трезвенником, но попытки некоторых «исследователей» превратить меня в алкоголика, выдерживающего огромные нагрузки благодаря спиртному, категорически отрицаю.

Когда я был ребенком и подростком, на столе у родителей не было вина. Лишь в семнадцать лет друг заставил меня выпить пива. В Париже, куда я приехал девятнадцатилетним, в комплексный обед входила четверть литра красного, слабенького, дешевого вина.

Позже, когда я начал писать развлекательные романы, подкреплялся местным белым вином. Потом только бордо. Лишь в Нью-Йорке я попробовал виски.

Где побывал Мегрэ? Везде, где был автор и куда он, ориентируясь по справочникам, решал его направить. Верно, способность передвигаться по миру с непринужденной легкостью, и умение свободно ориентироваться в любых общественных слоях, роднит Мегрэ со мной..

Много раз комиссару приходилось заниматься людьми непринужденно чувствовавшими себя как в Лондоне, так и в Нью-Йорке, и в Риме. Они садятся в самолет, как другие в вагон метро, останавливаются в роскошных гостиницах и, в какой бы стране это не происходило, они сохраняют прежние привычки и встречают друзей, с которыми как бы создают своеобразное международное сообществу. Принадлежность к нему определяется не только тугим кошельком. Такие люди ведут определенный образ жизни, имеют свою манеру поведения, даже мораль, отличающуюся от морали простых смертных.

Но и среда «простых людей» была для него открытой книгой. Он мог почти с уверенностью сказать, что происходило в каждой из этих небольших квартир, где жили простые смертные. За тридцать лет я хорошо изучил Париж, каждый его квартал, каждую улицу и мог легко представить, какие проблемы, цели, устремления вели по жизни этих людей»

Главный же пафос всех сочинений Сименона составляло «стремление понять людей, понять истоки их слабостей и никогда не осуждать». «Понимать и не осуждать» – девиз Сименона, выгравированный на его экслибрисе, является и принципом комиссара Мегрэ.

Вероятно, этот этический заряд детективов Сименона, помимо их увлекательности, сделал книги о Мегрэ столь притягательными для миллионов читателей, к какой бы социальной среде они не принадлежали.

Об этом он говорил на семинарах в Университетах, этот гуманистический настрой выделил Сименона из сонма детективистов, сочинявших истории, в которых расследование ведется ради расследования – финального выявления преступника.

Он не зря присвоил своему Мегрэ высшее «звание» – адвоката человеческих судеб и заставлял его выдерживал миссию «штопальщика судеб» с упорным постоянством.

Единственное, чем обделил Сименон Мегрэ – радостью отцовства. Он не хотел отвлекать на детей внимание своего комиссара, целиком погруженного в спасение человечества.

Сам же Сименон находил в детях дополнительный стимул к работе и ни с чем не сравнимую радость – наблюдать за тем, как растет и формируется новый человек.

Он не применял никаких воспитательных методик, кроме одной – любви и уважительного отношения к своему ребенку. А в остальном – полная свобода самоопределения.

6

Беременность перевалила за пять месяцев, а Дениз словно впала в деловую лихорадку. Целыми днями она пишет деловые письма и говорит по телефону. Даже начавшиеся схватки не могут прервать этот трудовой ажиотаж, так старательно изображаемый Дениз.

– Не понимаю, что делает твоя секретарша? За что она получает деньги? – Парировал Жорж жалобы утомленной жены.

– Разве я могу доверить кому-нибудь дела своего мужа? Ах, Джо, в первую очередь я твой секретарь, а потом уж – жена. Работы хватает – все стеллажи завалены бумагами. Ты же выдаешь продукцию, как целая ассоциация литераторов!

Рожать в частную клинику она отправляется с сумкой бумаг, ведь и там бедняжке придется не выпускать из своих рук дела мужа.

Сим дежурил возле нее до самого последнего момента, когда каталку с Дениз отвезли в родильное отделение. Вскоре ему сообщают, что у мадам Сименон родилась крепенькая девочка с золотистыми волосами. Это поважнее премий и званий академика – это главный смысл его жизни! Жорж переполнен восторгом и нежностью. Он мчится в магазин, на витрине которого давно приметил две большие нарядные куклы викторианской эпохи. Они сидели в обнимку – мальчик и девочка, разодетые в пух и прах, с фарфоровыми мордашками, веснушками и голубыми глазами. Хозяйке магазина – седой даме с изысканными манерами – не хочется расставаться с куклами.

– Сколько лет вашей дочке?

– Ее зовут Мари-Джо! У нее голубые глаза и льняные волосики. Она только что родилась!

– О, мистер Сименон…Не велики ли для малышки эти куклы?

– Я уверен – они ей понравятся!

Когда Сим с огромными пакетами возвратился в палату Дениз, та разговаривала по телефону с издателем:

– Да нет, я уже не жду ребенка! Моя дочь родилась два часа назад. Я чувствую себя прекрасно. Здесь у меня все документы. Я рассчитываю работать в нормальном ритме…

Сименон не может не удивляться поведению жены, устроившей эту демонстрацию своего усердия. Но он счастлив и это главное!

Дома становится ясно, к чему Дениз затеяла показательный трудовой марафон.

– Милый, мне кажется, нам нужна вторая няня, по одной для каждого ребенка. Я совершенно закрутилась с твоими бумагами.

Вскоре в доме уже живут две милые американки, а на уик-энд к ним заваливается «банда Марка» по прозвищу «рыжие» – так называют этот кошмар в деревне. Энергичные подростки, гоняющие на мотоциклах, плохо управляемы. Но при чем здесь воспитание?

«Если я всегда со страстью следил за своими детьми, то все-таки никогда ничего не запрещал им. И никогда не говорил им: «Это плохо» или «Этого нельзя». Когда они делают что-то, что я не одобряю, я только спрашиваю:

– Ты доволен собой?

Тот или другой, подумав, шепчет:

– Это нехорошо.

– Если ты сердит на себя, то придумай наказание, какое хочешь…

Почти всегда они закрываются на определенное время в своей комнате, и мне никогда не приходилось жаловаться на них. Я не люблю ни громких слов, ни торжественных клятв»

Воспитательная тактика Сименона скорее похожа на боязнь брать на себя ответственность за формирование духовного мира ребенка, нежелание тратить время на отеческие наставления и элементарное объяснение того, что хорошо, а что плохо. Возможно, Сименон так выкладывался в романах, что нравственные проповеди набили ему оскомину. Очевидно, дети, растущие без наставлений, должны были просто-напросто брать пример со своих родителей. Какой пример? Позже Джонни признается, что с пяти лет понял, что родители ненавидят друг друга. Мари-Джо признается: «Я всегда боялась, что мама убьет папу». А как оценить все то, что происходило на глазах Марка, когда его отец устраивал сексуальные игры с Буль и Дениз, пользуясь отсутствием законной жены? Здесь растеряется опытный педагог. Сименон же занят умилением растущими человечками и сочинительством. Кроме того – есть же мать и няни, которых он оплачивает! Пусть они и учат детей уму разуму.

7

После рождения Мари-Джо Сименон написал роман «Мегрэ тревожится» и в этом же 1953 году еще пять романов. Дочка, на которую он постоянно бегает смотреть, придает умножает его энергию. С самого начала он решил, что между ним и малышкой установилась некая тайная связь и ее жизнь зависит от его непосредственного присутствия.

Сложился определенный ритуал: утром Сименон ездил в деревню на почту отправлять рукописи, а когда возвращался, то непременно встречал няню, прогуливающуюся с дочкой. Он выходил из машины и бежал к коляске, чтобы поскорее взглянуть на малышку. Она улыбалась – и это были драгоценнейшие минуты в его жизни. Однажды Сименон не смог остановиться – мешала встречная машина. А домой он застал панику: Мари-Джо потеряла сознание! Врач не может установить причину. Но чудо: девочка приходит в себя, едва отец приблизился к кроватке. Сименон уверен, что она едва не умерла из-за него – ведь он пропустил их утреннюю встречу.

«Я всегда верил в то, что нужен ей. Знал с того самого первого дня, когда она родилась, и я купил две викторианские куклы. Они теперь сидят вместе в одном кресле, что бы малышка могла видеть их из своей колыбельки»

Иногда к вечеру он возил жену и детей прогуляться по необычайно живописным окрестностям Лейквила. Он счастлив, и размышляет вслух. Рассказывает, вспоминает, стараясь увлечь Дениз, но она неизменно засыпает. Он пытается найти темы для бесед, способные заинтересовать ее. Но сон все равно побеждает.

– Давай выпьем по стаканчику в баре, – предлагала Дениз, едва открыв глаза.

В баре он заказывает джин с тоником или сухой мартини, как миллионы американцев. Ди же непременно берет виски. Это «выкуп», который она требует за мучения прогулки.

Сименоны едут в Нью-Йорк на свадьбу дочери издателя. Дениз надевает платье от Ланвен. После церемонии в церкви они отправляются на ужин с танцами в самом большом салоне гостиницы «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Здесь собрался весь цвет Нью-Йорка– издатели, писатели, миллионеры и миллиардеры, светские знаменитости. Маленькие столики с лампами под розовыми колпаками, избыток черной икры и шампанского. Сплошные цветы, комплементы, речи, тосты – атмосфера как раз для Дениз. Она в приподнятом настроении с бокалом в руке переходит от столика к столику, блистая бриллиантами и улыбкой. Сименон же мучается от крахмального воротничка и светских церемоний. Что бы отвлечься, он думает от детях, о доме и обустройстве сада.

Здесь впервые ему предлагают писать романы для ежемесячного журнала бестселлеров.

– Как? Я должен ежемесячно выдавать роман для вашего издательства? У меня же множество других обязательств.

– Вы, в самом деле, так наивны? – Издатель смотрит на него с изумлением и нескрываемой жалостью. – Сейчас я вам все объясню. Вы пишете сценарий страниц на двенадцать и одну главу для наших экспертов. И все! Остальное – наше дело. Мы работаем для десятков миллионов читателей и прекрасно знаем их вкусы. Вам не придется ни потеть над текстом, ни беспокоиться об успехе. И ваша фамилия на обложке! Приятный «пустячок». Кроме гонорара, естественно.

– Я благодарен, что вы подумали обо мне… – Сименон едва сдерживал ярость.

– Так вы согласны?

– No!

У него такое выражение лица, что издатель поспешно ретируется. Сименон с трудом заставляет себя успокоится – существование практики «литературных негров» потрясло его.

«Теперь я знаю, что скрывается за некоторыми известными авторами!» – пылая гневом, говорит он Дениз.

1954 год полон покоя и счастья – подрастают мальчики, и Мари-Джо с каждым днем становится прелестней. Нежная, разумная маленькая девочка, похожая на ангела. Марку пятнадцать, в смокинге с цветком в петлице, он ходит на балы, которые устраивает школа для девочек. А в уик-энд, натянув драные джинсы, бегает по окрестностям с друзьями.

Тринадцатого февраля Сименону исполняется 51 год. День рождения дочки следует за ним. Она сидит на высоком стуле с серьезным видом, созерцая пламя единственной свечки. События отмечают в кругу семье, Сименон немного стыдится, что является отцом таких маленьких детей.

Оба мальчика учатся в школе, куда отец их ежедневно отвозит. Приходит время крестить девочку, крестным отцом сводной сестренки становится Марк.

Боясь набрать вес, Дениз ест грейпфруты и зеленые салаты, но не отказывается от виски. В женском журнале, на специальном вкладыше для определения совершенства фигуры, она каждый день обводит свой силуэт, приближаясь к идеальному размеру.

Сименон активно пишет и продолжает утверждать, что «напрасно искать в моих книгах, даже читая, как некоторые критики «между строк», отражение состояния моей души в данный момент»

За год выходят пять, а не шесть, как обычно, романов – он много времени проводит с дочкой.

«Ты нежная и хочешь видеть вокруг себя только нежность. Разве она не должна быть взаимной? Не эта ли нежность и потребность получать взамен тоже самое, делают тебя такой ранимой?

Я буквально не спускаю с тебя глаз, словно опасаюсь, что кто-то равнодушный, сам того не ведая, причинит тебе боль. А, между тем, ты излучаешь радостное сияние с твоими волосами, отражающими солнце, с удлиненным личиком, с твоим таким гибким и в то же время крепким телом!

Вскоре мы стали прогуливаться, держась за руки, и я всегда испытывал волнение, чувствуя твою ладошку, зажатую в моей руке. Впервые в жизни я присутствую при том, как расцветает маленькая девочка. Ребенком я всегда завидовал своим приятелям, которым повезло иметь сестру».

Каникулы семейство проводит у моря, а осенью снова вступает в права ежемесячная неделя релакса в Нью-Йорке. Походы по кабаре и ночным клубам, встречи с издателями. Выходит сборник новелл Сименона под названием «Опасные повороты». Этот том остался в программе многих университетов на долгие годы.

Три дня у Сименонов гостит лондонский издатель – эрудит и англичанин до кончиков ногтей.

Когда Сименон занят, он прогуливается по аллеям в темном узком пальто и черном котелке, обшитом креповой ленточкой, словно шествует по лондонским улицам. И непременно с книгой в руках. Это удивляет Марка и он спрашивает:

– Как вы можете все время читать одну и ту же книгу?

– Это Шекспир, мой друг.

– Кто?

– Один из величайших авторов мира.

– Более великий, чем мой отец?

– Он давно умер, – любезно отвечает англичанин.

– Кто его застрелил?

Это звучит так по-американски, что издатель и Сименон недоуменно переглядываются.

И в самом деле, удивительная наивность для пятнадцати летнего школьника и сына знаменитого писателя. Очевидно, враг воспитательных мер Сименон, не стал навязывать сыну собственную убежденность, что образованность – «это хорошо»

8

И вот приходит день такой же, как и другие – утром Сименон едет на почту, по пути покупает газеты, пластинки для детей. Солнечная сиеста в эркере его кабинета, дремлющие на полках книги – удивительный дом, наполненный теплом и уютом!

Вечером он один смотрит телевизионные новости, а Дениз, как обычно, закрылась в своем кабинете с секретаршей.

Около десяти она заходит к нему. Сименон небрежно спрашивает:

– Сколько тебе понадобиться времени, чтобы собрать вещи?

– А куда ты едешь?

– Далеко, с детьми.

Она в изумлении смотрит на мужа:

– Надолго?

– Навсегда.

«Я сам не знаю, что произошло со мной, не знаю и того, с каких пор зрела эта мысль… В жизни мне несколько раз случалось вдруг почувствовать себя чужим в окружающей обстановке… Почему я решил менять один континент на другой и, что бы там ни говорили, одну цивилизацию на другую, в то время, как я был счастлив в нашем лейквилском доме? Не знаю»

– Куда мы поедем, Джо?

– В Европу. Конкретно не могу сказать. Мы остановимся на Лазурном берегу, где можно найти хорошую виллу и врачей. Ты знаешь, я чувствую себя уверенней, когда врачи рядом. Из-за детей.

– А потом?

– Италия, Голландия, Англия – мы можем поселиться везде, где есть прекрасная сельская местность. Этот наш дом мы сохраним, тут мы были счастливы.

Дениз, рыдая, бросилась в его объятья.

– Тебе грустно?

– Это от радости!