Глава 9 С полномочным представителем полюсов

Глава 9

С полномочным представителем полюсов

Итак, к концу 2011 года Фредерик Паулсен побывал на семи из восьми полюсов. Последний – Южный магнитный полюс. Он смещается к северу и с 1980 года находится в океане рядом с французской станцией «Дюмон-Дюрвиль», называемой «ДДЮ». Вот как представляется возможность его посетить: «Мишель Рокар приглашает меня принять участие в его поездке по инспектированию французских антарктических станций».

С 2009 года Мишель Рокар – полномочный представитель Франции, ответственный за международные переговоры, относящиеся к полюсам. Этот «титул» он получил благодаря своему решительному вмешательству двадцатью годами ранее, в бытность французским премьер-министром (1988–1991 годы), в процесс создания из Антарктики зоны, в которой все горные разработки будут запрещены. Мишель Рокар впервые попал в Антарктику, когда принял свои полномочия представителя полюсов, но он никогда не бывал на Южном полюсе. Фредерик Паулсен согласен взять на себя все расходы в обмен на приглашение в «Дюмон-Дюрвиль»: «Это позволяло мне прикоснуться к Южному магнитному полюсу, а ему воплотить свою мечту и добраться до Южного географического полюса».

Двое мужчин познакомились годом ранее во время неудачной попытки вылететь из Пунта-Аренас, на юге Чили, когда забастовка против повышения цен на топливо парализовала аэропорт.

Мишель Рокар и Фредерик Паулсен: политик и бизнесмен вместе на южном полюсе.

На этот раз экспедиция отправится из тасманского порта Хобарт прямо под Рождество. Фредерик Паулсен и Мишель Рокар поднимаются на борт «Астролябии», французского судна, снабжающего станцию «Дюмон-Дюрвиль» пять раз в год. Когда бортовая качка «ревущих пятидесятых» позволяет, предприниматель и бывший руководитель-социалист сидят за столом капитана Станислава Заморы. «Между Фредериком Паулсеном и Мишелем Рокаром разгорелся жаркий спор», – вспоминает Кристиан де Марлиав, который вместе с Лораном Майетом, советником Рокара по полярным вопросам, организовывал это путешествие. «Это было удивительно! Фредерик обожает спорить, Рокар тоже. Чаще первый забрасывал удочку, а второй клевал. Все с удовольствием слушали: дискуссии протекали на высоком уровне, с юмором и историческими справками по самым различным темам (часто по экономическим, которые Рокар очень хорошо знает). Они оба заядлые спорщики, но пришли к согласию во многих вопросах».

Из-за невзломленного состояния припая «Астролябия» покинула Хобарт на десять дней позже запланированного срока. На борту судна исследователи, следующие к французским антарктическим базам, и все они торопятся нагнать потерянное время: полярное лето такое короткое… Поэтому, когда корабль проходит вблизи Южного магнитного полюса, но все же не через него, Фредерик Паулсен не принимает этого близко к сердцу и не просит капитана отклониться от курса. Магнитный полюс будет ждать еще год.

База «Дюмон-Дюрвиль» – кусочек Франции на Белом континенте. Находясь в 2400 километрах от Хобарта, она недоступна в течение всей антарктической зимы. Связь с внешним миром в летние месяцы зависит от капризов припая и ветра, который дует неистовее, чем где бы то ни было на свете (абсолютный рекорд в 327 км/ч был зафиксирован в 1972 году). «Дюмон-Дюрвиль» располагает редко используемым портом и ледовой взлетно-посадочной полосой. Взлетно-посадочная полоса для приема больших самолетов, обустроенная путем подрывов многочисленных ледяных островков, была разрушена за неделю до своего открытия, поскольку отделение огромного айсберга вызвало мини-цунами. В хорошую погоду база похожа на маленькую северную разноцветную деревню. С судна до нее можно добраться на надувной лодке типа «Зодиак», но на этот раз с борта «Астролябии» высокопоставленных гостей забрал вертолет. Прием на станции радушный, обстановка торжественная: Мишель Рокар награждает орденом Почетного легиона Ива Френо, директора Французского полярного института.

Официальная церемония, награда, врученная полномочным представителем, французская станция… Так мы во Франции? Вопрос этот, как и все вопросы, касающиеся территориальных проблем в Антарктике, деликатный. Чтобы на него ответить, нужно вспомнить историю с самого начала.

Станция, судно, побережье и многие обитающие здесь животные обязаны названиями исследователю Жюлю Дюмон-Дюрвилю, французскому морскому офицеру, долгая экспедиция которого была первой, пытавшейся установить местоположение Южного магнитного полюса. В январе 1840 года фрегат «Астролябия» протискивается между айсбергами, по размерам превосходящими его самого, и подходит совсем близко к высокому берегу, хорошо заметному на фоне светлого неба. Шлюпка причаливает к обрывистому островку, на который взбираются люди – «они низвергли оттуда пингвинов, весьма удивленных такому грубому изгнанию с острова, на котором были единственными обитателями», свидетельствует офицер. Французский флаг развернут, открыта бутылка бордо. Дюмон-Дюрвиль нарекает новую землю в честь своей супруги Адели. Кроме того, об этой экспедиции нам напоминают такие названия, как пингвин Адели и море Дюмон-Дюрвиля.

«Астролябия» перед базой «Дюмон-Дюрвиль», которая доступна с моря только на несколько недель в году, когда во льдах открывается недолговечный и ненадежный проход.

Открытие Земли Адели – основание французских территориальных притязаний в Антарктике: часть побережья в пределах 6 градусов, вытянувшись от этой точки до Южного полюса, образует сектор, резко очерченный на огромной части южного пирога, которая представляет почти половину поверхности континента (6,2 миллиона квадратных километров из 14). Но до 1924 года, когда французские притязания были подтверждены декретом после длительных переговоров с Австралией, никто не ступал не Землю Адели после экспедиции Дюмона-Дюрвиля.[67] И только накануне Третьего Международного полярного года, в 1956 году, здесь будут построены две французские станции: «Дюмон-Дюрвиль» на побережье и «Шарко» в 300 километрах от моря, в глубине материка.

Кому принадлежит Антарктида? Поскольку на континенте нет жителей, то сначала казалось, что все будет намного проще, чем во время колониальных завоеваний: когда нет коренных жителей, у которых отнимают землю, то все разногласия можно разрешать в министерских кабинетах. В любом случае матросы и их офицеры слишком мерзли, чтобы думать здесь об истреблении друг друга. Единственным поводом для столкновений был контроль территорий для охоты на китов и других морских животных.

«Астролябия» под командованием Жюля Дюмон-Дюрвиля с 1838 по 1840 год исследует окрестности Антарктики. Увиденный ими антарктический берег французы называют Землей Адели и заявляют свои права на него.

Но факта первого визита и водруженных флагов не достаточно. Русский царь пытается отстоять свое право на владение всем континентом после открытия Антарктиды Беллинсгаузеном, но две другие экспедиции увидели ее белые берега в том же 1820 году: одной, британской, руководил Эдвард Брансфильд, другой, американской, – Натаниэль Палмер. Таким образом появились основания для того, чтобы говорить о совместном открытии. Никто более не осмеливался претендовать на весь континент, огромные размеры которого человечество понемногу осознает, хотя изведана лишь малая часть побережья. И только в 1908 году, когда Шеклтон подходит совсем близко к Южному географическому полюсу, англичане официально заявляют о своих правах на исследованную территорию. Вскоре аргентинцы предъявили права практически на тот же самый участок Белого континента.

Между 1923 и 1943 годами шесть стран (Новая Зеландия, Франция, Норвегия, Австралия, Чили, Аргентина) наносят свои пограничные линии на карту континента, от берегов до полюса.

Британская империя со своими доминионами Южного полушария проявляет наибольшую активность. В 1931 году она посылает экспедицию под руководством австралийского исследователя Дугласа Моусона, чтобы закрепить за собой огромные территории на побережье Антарктиды. Подданные Ее Величества установили флаги, провозгласили права на владение перед экипажами кораблей, построенных во фронт и замерших по стойке «смирно», запросили дань с норвежских китобоев.

Таблички, установленные у базы «Конкордия», указывают на родные места ее посетителей, преимущественно французов и итальянцев.

Чуть позже, накануне Второй мировой войны, два орла, американский и германский, парят в небе Антарктиды. В 1938 году американская дипломатическая служба поручает Линкольну Элсуорту, впервые пересекшему континент по воздуху[68], предъявить права на всю неизведанную территорию во время подготавливаемого им полета к полюсу. Миссия должна храниться в строжайшем секрете, но миллиардер рассказывает о проекте своему австралийскому пилоту и советнику Губерту Уилкинсу.[69] В то время как судно «Уайетт Эрп» направляется к континенту, он показывает ему медный цилиндр с текстом следующего содержания: «Я оставляю это послание, так же как и флаг Соединенных Штатов, и заявляю о правах на территорию для моей страны в силу совершенных мной (…) исследований этих земель».

Уилкинс, по сведениям его биографа Саймона Нашта, разрывался между преданностью родине и своему нанимателю, но «патриотизм заставит его отстаивать собственные интересы, так как он тоже получил секретные инструкции от своего правительства относительно открытия и исследования южных территорий».[70] Как только представляется возможность, Уилкинс высаживается и без ведома Элсуорта устанавливает австралийский флаг над вожделенными землями.

В январе 1939 года судно «Люфтганза» (Lufthansa), командированное Третьим Рейхом, пришвартовывается у края антарктического припая. Этот прародитель современных авианосцев, построенный по проекту «Швабия» (Schwabenland), оснащен катапультой, позволяющей двум гидросамолетам «Дорнье» взлетать со скоростью 150 км/ч, и подъемным краном, с помощью которого их поднимают на борт после приводнения. Геринг поручил этой «блиц-экспедиции», руководимой ветераном Арктики Альфредом Ричером, облететь, сфотографировать и обозначить территорию, над которой нацистский Рейх объявит свое господство.

Полутораметровые алюминиевые свастики оставлены в высокогорных ледниках в качестве свидетельства претензий. Сброшенные с самолета, они глубоко вбиваются в лед по контуру «земли Новой Швабии», между двумя меридианами: 11° з. д. и 19° в. д. Эта попытка аннексии не пережила падения Рейха. Осталось лишь несколько алюминиевых свастик, которые сегодня, несомненно, уже поглотил лед.

Две последние страны, попытавшиеся претендовать на владение территорией в Антарктиде, это Чили и Аргентина: в самый разгар мировой войны оба соперника из Латинской Америки решили вспомнить о папской грамоте XV века, которая разделила весь мир между Испанией и Португалией, чтобы предъявлять права на одну и ту же часть континента с Антарктическим полуостровом, обращенным к Огненной Земле.

В 1939 году Третий Рейх объявляет свое господство над большей частью Антарктики. Вскоре Германия отказалась от своих притязаний, а затем и все прочие территориальные претензии были остановлены подписанием договора об Антарктике.

По окончании Второй мировой войны семь стран заявили территориальные права в надлежащей форме. Соединенные Штаты не признавали этих притязаний. СССР, который мог бы cказать свое веское слово, был слишком занят в Арктике, чтобы распылять силы на Южное полушарие. И все же, даже после всех выступлений, более четверти континента остается свободным от чьих-либо вожделений. Антарктида похожа на огромный белый пирог, в котором гурманы уже мысленно вырезали себе лакомые кусочки, не имея возможности захватить его целиком. Картографы подготавливают палитру красок, чтобы нанести их на почти безупречный круг, когда начинается совсем другая история.

С самого начала судьбу континента определяли две противоположные силы: соперничество, сталкивающее народы, и наука, их объединяющая. К счастью, в Антарктиде многие понятия обретают почти магический смысл. Сотрудничество, координация, взаимопомощь – возможно, где-то над этим и подсмеиваются, но только не здесь.

С XIX века по предложению австрийского исследователя Карла Вейпрехта двенадцать стран договорились согласовывать свои научные программы в Арктике и Антарктике. Первый Международный полярный год прошел в 1882–1883 годах, второй – в 1932–1933 годах. После Второй мировой войны американец Ллойд Беркнер, изучающий физику атмосферы, предлагает не дожидаться пятидесяти лет, чтобы провести следующий. Способы наблюдений невероятно прогрессировали, нужно торопиться, чтобы не пропустить период интенсивной солнечной активности, и Третий Международный полярный год проводят в 1957–1958 годах. Развитию науки дано прекрасное ускорение, Антарктиду покрывает 40 новых станций, среди которых американская «Амундсен-Скотт» на географическом полюсе, советская «Восток» на геомагнитном полюсе, французские «Дюмон-Дюрвиль» и «Шарко» рядом с магнитным полюсом…

Южный полюс в 1957-м, в год создания американской базы. Лачуга служила астрономической обсерваторией, из которой определяли положение полюса. Бочками было ограничено место его предположительного местонахождения.

Замер плотности снега.

Неопределенный политический статус континента дает о себе знать в дни противостояния Запада и Востока: в действительности ни одна из сверхдержав не обладает признанной за ней территорией. И тогда, в разгар холодной войны, Эйзенхауэр и Хрущев приходят к соглашению: семь установленных территориальных владений остаются признанными, но Антарктида во имя «интересов всего человечества» будет «навсегда оставлена только для мирной деятельности». От полюса до 60-го градуса южной широты военные действия запрещены, так же как и ядерные взрывы, и складирование радиоактивных отходов; здесь поощряется международное научное сотрудничество. Договор об Антарктике ратифицирован 22 июня 1961 года двенадцатью странами.[71] Он обеспечил на Белом материке прочный мир, и аналогов этому соглашению на Земле не существует.

Почти через два века после своего открытия Антарктика пережила только один серьезный конфликт, Фолклендскую войну, которая произошла у ее порога в 1982 году.[72] Две из первых двенадцати подписавшихся под Договором стран, Аргентина и Великобритания, вступают в конфликт, схватившись, по меткому выражению аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, «как двое лысых за расческу».

Однако конфликт вышел за рамки Фолклендских (Мальвинских) островов и Южной Джорджии. Пришедшая к власти в Буэнос-Айресе хунта надеялась завоевать доверие тех, кто ее ненавидел, но она также мечтала и о другом завоевании. Говоря о «биконтинентальной» Аргентине, власти открыто заглядывались на ресурсы Белого континента.

В 1961 году Договор об Антарктике подписан на тридцать лет. Большие маневры по его пересмотру начались в министерских кабинетах, когда в июне 1989 года Мишель Рокар принимает с государственным визитом в Париже австралийского премьер-министра, а также «своего приятеля» Боба Хоука. Будучи один год у власти, Мишель Рокар тактично нейтрализовал кризис в Новой Каледонии, что его сблизило с австралийским коллегой, с которым они одинаково восприимчивы к полярным проблемам. Он много раз с непривычной для французских политиков искренностью пересказывал[73] разговор, который изменил будущее Антарктики: «Освободившись от навязчивых советников, в благодушном расположении духа мы пили кофе в саду отеля Матиньон…» За несколько минут австралиец объясняет французу, что был подписан дополнительный протокол к Договору об Антарктике, который предоставит континент во власть добывающих компаний. Хоук предлагает Рокару, чтобы правительства их двух стран отказались ратифицировать этот дополнительный протокол, и предлагает создать международный природный заповедник. «Я мгновенно осознал его правоту, речь шла о сохранении жизни на планете. Но наше правительство равнодушно к проблемам экологии, и если заставить их работать в привычных дипломатических рамках, то все будет обречено на провал с самого начала». На маленьком металлическом садовом столике Рокар и Хоук пишут несколько строк на французском и английском, затем вместе следуют в Елисейский дворец, где Рокар получает необходимую подпись президента Республики под общим текстом, предлагающим мораторий на ведение горных разработок, ограничивая изыскания в Антарктике исключительно научными целями. «Боб Хоук и я приняли это решение, не извещая свои правительства, не запрашивая юридической оценки и прочих согласований. Времени было мало, это была ковбойская выходка!»

В последующие месяцы все подписавшиеся под соглашением «вернулись» один за другим, только Соединенные Штаты остались глухи. «Мои запросы оставались полгода без ответа, – продолжает Рокар. – Наконец государственный секретарь США Джеймс Бейкер приезжает с визитом в Париж, и я ставлю его перед выбором. Он отвечает мне ужасно вспыльчиво и неучтиво: «Вы сошли с ума, нас на Земле 6 миллиардов, а завтра будет 9 миллиардов. А вы хотите игнорировать самые обширные запасы природных ресурсов в мире?» Мы были огорчены, но это не изменило наших убеждений: опасность потепления на планете гораздо страшнее, она – смертельный враг».

Чтобы повлиять на мнение американцев, Рокар отправляет Жака-Ива Кусто, «самого известного француза в Соединенных Штатах», который проводит цикл конференций с целью убедить сенаторов ввести запрет. «В один прекрасный день Джордж Буш-старший заявил, что Соединенные Штаты одобряют запрет на горно-добывающие разработки в Антарктике. Это было похоже на чудо…» И полномочный представитель полюсов заключает: «Договор об Антарктике датируется 1959 годом, в течение которого число советских и американских межконтинентальных ракет возросло с 300 до 400. Их дальнобойность достаточна, чтобы убить на стороне противника сотню миллионов человек. Все крупнейшие военные державы думали о фатальной войне, и никто не надеялся всерьез, что ее удастся избежать. Итак, именно в 1959 году президенты Эйзенхауэр и Хрущев подписывают договор, демилитаризующий антарктический континент. (…) Думаю, что между двумя главами государств, двумя миротворцами, произошло нечто, напоминающее то, что произошло через тридцать лет между Бобом Хоуком и мной».

Кроме колоний пингвинов[74], всегда вызывающих особый интерес, ничто не задерживает в «Дюмон-Дюрвиле». Как только церемония награждения орденом Почетного легиона завершена, Мишель Рокар и Фредерик Паулсен вылетают на вертолете к ледяной взлетно-посадочной полосе, расположенной в десяти километрах от побережья. Вместе они собираются в почти что комфортабельных условиях совершить то, что всего несколько десятилетий назад оставалось подвигом, доступным только нескольким упрямым авантюристам, – пересечь Антарктиду.

Мишель Рокар и Боб Хоук. В 1989-м премьер-министры Франции и Австралии предприняли победоносное наступление и добились запрета на ведение горных разработок в Антарктике.

«Баслер БТ-67» доставляет их вместе с товарищами по путешествию к первой остановке на пути их туристической поездки: франко-итальянской станции «Конкордия», расположенной на вершине купола C, на высоте более 3200 метров, туда, где толщина ледникового щита позволяет осуществлять глубокое зондирование и «чтение» 800 000-летнего архива климата.

Жесткая посадка на высоте не проходит бесследно: Мишелю Рокару 81 год, он пережил инсульт в 2007 году и сейчас чувствует себя не лучшим образом. Ему дают кислородную маску и оставляют под медицинским наблюдением, тогда как остальная группа делает молниеносный бросок к «Востоку», самому близкому обитаемому месту в 550 километрах. Здесь у группы есть возможность встретиться с группой Васильева и спросить у него о прогрессе бурения, которое уже совсем близко подошло к поверхности подледного озера.[75]

К моменту возвращения Фредерика Паулсена и его группы на «Конкордию» Мишелю Рокару становится лучше. Путешественники продолжают экспедицию: еще одна остановка сделана на итальянской станции «Марио-Дзуккели», следующая на «Мак-Мердо», большой американской станции, на которой совершают посадку тяжелые военно-транспортные самолеты «Геркулес С-130». Наконец, «Баслер» сел на Южном полюсе. Согласно протоколу, полномочный представитель полюсов и его советник Лоран Майет – единственные, кого размещают на американской станции «Амундсен-Скотт». Остальная группа довольствуется отапливаемыми палатками компании ALE… Чуть позже полет к «Юнион Гласьер»[76] завершает это пересечение, не имеющtе аналогов в истории, так же как не имеет аналогов сотрудничество, созданное и развитое международным научным сообществом.

Сам Фредерик Паулсен хранит волнующее воспоминание о знакомстве с полномочным представителем полюсов: «Мишель Рокар лучше кого бы то ни было во Франции разбирается в деталях Договора об Антарктике, – говорит предприниматель. – Он считает, что территориальные притязания преодолены, что нужно решать проблемы путем переговоров и найти другую модель для управления Антарктидой. С этим нельзя не согласиться».

Несколько месяцев спустя Мишель Рокар будет приглашен в студию австралийского радио, чтобы поговорить о будущем Антарктиды. Его собеседница интересуется: «Эксперты предполагают, что в недрах континента содержатся исключительные запасы руд, нефти и газа. А ведь пересмотр Мадридского протокола (вырванного у политиков Рокаром и Хоуком) возможен и до 2048 года, когда пройдет пятьдесят лет после его вступления в силу. Группа австралийских ученых только что заявила, что эксплуатация недр континента «неизбежна»».

Полномочный представитель полюсов начинает с объяснения, что технологии добычи в открытом море не могут использоваться в холодных водах и что одна авария может стать «страшной драмой, слишком губительной для фауны». Потом он поднимает градус дискуссии: «Безусловно, производство нефти начало снижаться, цены поднимутся и попытки начать добычу в Антарктике станут нормой. Но он напоминает «драматический» провал международной конференции по климату в 2007 году в Копенгагене, в результате которой план согласованных действий для борьбы с парниковыми газами не был одобрен. Это значит, что ситуация ухудшится, уровень моря повысится. В Бангладеш 100 миллионов человек живут ниже 4 или 5 метров над уровнем моря[77], вырисовываются катастрофы с сотнями миллионов климатических мигрантов, которые никому не нужны. В гипотезу, что в 2048 году люди станут добывать нефть в Антарктике, чтобы усилить эмиссию парниковых газов, я не верю. Это не представляется мне возможным!». И добавляет: «В качестве должностного лица я получил от французского правительства приказ начать наступление: 14 из 50 стран – участниц Договора об Антарктике еще не подписали Третий Мадридский протокол. Нужно, чтобы его ратифицировали все 50 стран: это придаст договору больше силы, усложнит процесс внесения в него изменений».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.