Русский народ должен быть возвращен в историю

Русский народ должен быть возвращен в историю

О. Бычкова: — Начнем с Украины и президента Виктора Януковича, который сказал, что сотрудничество Украины с Европейским Союзом не должно привести к разрыву связей со странами Таможенного союза. Как вы думаете, удастся ли ему остаться и там, и там?

А. Проханов: — Там очень проблематично, потому что всё, что сейчас творится в украинских и российских СМИ, напоминает тотальную войну. Эта война затрагивает, казалось бы, только элиты. На самом деле, она страшно травмирует народы, идет стремительное нарастание противостояния русского народа и украинского народа.

О. Бычкова: — А как это травмирует народы? Вот, я, например, против украинского народа ничего не имею абсолютно. Вот, нисколько.

А. Проханов: — Ну, у вас иммунитет.

О. Бычкова: — Меня это не травмирует.

А. Проханов: — Вы — стойкий человек. Но когда идет, например, постоянное унижение или диффамация власти, правительства того или иного народа, поневоле народ начинает заступаться за свою власть, даже за несовершенную, даже, может быть, прогнившую власть. И я повторяю: я наблюдаю этот процесс с огромным опасением.

Уже наши отношения не столь безоблачны, как они казались, может быть, еще два года тому назад.

Мне кажется (так мне говорит моя интуиция), что это вильнюсское соглашение не будет подписано. Что так или иначе от него Украина откажется.

О. Бычкова: — То есть Украина не пойдет к Европейскому Союзу в объятия, вы считаете?

А. Проханов: — Не пойдет. Или она пойдет не сейчас, а позднее. Потому что всё очень критично. Вот смотрите, допустим, Янукович подписывает этот контракт. А Россия ему это не простит. Здесь очень много еще и психологического. Не только экономического и политического — много психологического.

О. Бычкова: — Если не сказать «личного».

А. Проханов: — Личного, да. Это будет расценено, может быть, даже и Путиным как вероломство. Потому что Россия вложилась и в создание Партии регионов, и в победу этой партии, и в победу Януковича. И на Януковича возлагались огромные надежды. И Янукович держался и, по существу, побеждал даже в малых конфликтах только благодаря поддержке русскоязычного, прорусского населения Украины.

Теперь он оказывается своеобразным Мазепой. И Россия, которая много раз обманывалась Украиной… Так ее обманул Кравчук — ясно, что обманул. Он должен был обманывать. Но обманул и Кучма, обманул, естественно, и Ющенко, и сейчас обманул союзник и почти друг Янукович.

О. Бычкова: — Но простите, пожалуйста, а что странного, что Янукович оказался не русским агентом, а украинским политиком, где слово «украинский» является ключевым? Ну, чему удивляться?

А. Проханов: — Да. Ничего странного нет. Тогда пусть господин Янукович (а сейчас будет так), пусть господин Янукович, будучи украинским политиком, опирается на украинский народ и скажет украинскому народу: «Геть Москву, я перестаю быть стратегическим союзником России, я ухожу в Европу». И посмотрим, как Янукович будет выигрывать предстоящие через год выборы. Если еще Россия к тому же, повторяю, задействует свои инициативы явные или скрытые и объяснит русскоязычной части Украины, что Янукович предал ее стратегически и ушел на Запад к проклятым ляхам, то Янукович проиграет эти выборы. И более того — будет разгромлен, и исчезнет Партия регионов, которая, что бы ни говорили, является прорусской партией. В этой партии очень большое количество людей, испытывающих симпатии к России.

Крах Януковича на выборах и приход к власти Юлии Тимошенко… А подписание этого вердикта в Вильнюсе абсолютно связано с освобождением Тимошенко. Не может Тимошенко оставаться в тюрьме, а Европа подписывать договор с Януковичем. Значит, Тимошенко на свободе, Янукович подписывает этот договор… Россия перестает оказывать Януковичу и Партии регионов поддержку, близятся выборы, Янукович проигрывает эти выборы, Юлия с торжеством возвращается на Украину, становится кумиром. Правобережная, прозападная часть Украины — пассионарная очень, яркая и сильная — приходит к власти, и начинается расправа. Начинается чудовищная расправа прежде всего с самим Януковичем. И многие уже говорят, что судьба Януковича в этом случае может кончиться тем, что он попадет на нары, пахнущие духами Тимошенко. Он может попасть на эти нары.

И казалось бы, туда ему и дорога. Но это трагедия для России, потому что за это время, за время всех этих пертурбаций не появилось, у России нет реальной своей прорусской структуры или прорусских организованных пластов, кроме Партии регионов.

О. Бычкова: — А у России по отношению к Украине вообще есть что-нибудь, кроме этой злобной, какой-то неудовлетворенной мстительности? Вообще есть еще какие-то сценарии кроме этого?

А. Проханов: — Нету. Россия понимает, что без Украины геополитическое существование России ставится под угрозу. Более того, ведь украинские СМИ сейчас говорят: «Да, вот сейчас Россия лишит нас газа или закроет границы для наших товаров. А не хотела бы она, Россия, через четыре года получить базу НАТО под Харьковом и ракеты-перехватчики где-нибудь около российской границы?»

О. Бычкова: — Но не надо забывать, что, если, например, в украинском обществе согласно голосованию, выборам, соцопросам и всему прочему существует консенсус по поводу Европейского Союза, то по поводу НАТО — нет.

А. Проханов: — Это поэтапные вещи. Европейский Союз, затем ассоциированное членство в НАТО, затем членство в НАТО, и потом американские базы у российских границ.

О. Бычкова: — Ну, лет через 50.

А. Проханов: — Время идет быстро. Потом база Черноморского флота перечеркивается, изгоняется Черноморский флот из Севастополя. И много чего происходит за это время.

А главное, что происходит, — огромное отторжение народов. И это сложнее, чем ситуация в элитах. Поэтому повторяю, я смотрю на этот процесс мучительно, с огромной тревогой и болью. Поскольку я-то уповал на то, что украинцы, получив независимость, ощутят себя вот таким…

О. Бычкова: — Русскими. А они не ощутили себя русскими — они ощутили себя украинцами.

А. Проханов: — …ощутят себя имперским народом, который начал имперский путь, народом, который построил святую Софию Киевскую, народом, который выложил апсиду храма.

О. Бычкова: — Ну, слушайте, если 50 лет проходит быстро, то со времен Софии Киевской прошло совсем много времени. Кое-что изменилось.

А. Проханов: — Она стоит. Она стоит.

О. Бычкова: — Вот тут мне все просто настоятельно советуют спросить у вас, продолжая имперскую тему, продолжая национальную тему, про недавние события в Москве и в других городах 4 ноября. Это было всего несколько дней назад. Почему так получилось, что 4 ноября — день, связанный с российской историей, с началом нового этапа, с освобождением от смуты и всем вот таким хорошим, почему так вышло, что это праздник тех, кто с удовольствием кидает зиги, выходя на улицы российских городов?

А. Проханов: — Этот праздник был придуман в пику 7 ноября, а 7 ноября всегда был и остается днем красным, с красными шествиями по Москве.

О. Бычкова: — Почему же он стал черным, скажите?

А. Проханов: — С красными шествиями по Москве 7 ноября. А 4 ноября задумывалось как день, когда по Москве должны идти другие шествия — не красные, не коммунистические. И придумали множество самых разных шествий. Среди этих самых разных шествий возник так называемый Русский марш, малолюдный, не страшный, в общем, любопытный, никто его не опасался.

Несколько лет этот марш среди построенных в ряды омоновцев проходил какой-то трусцой, бегло, оглядываясь, озираясь, и исчезал, растворялся в московских окраинах.

И вдруг произошло нечто. Не сразу, а вот только теперь произошло. То, о чем говорили люди, исследующие русский фактор. Этот русский фактор вдруг грозно, страшно и одномоментно как в синергетике бывает, проявился. И он проявился, и он будет проявляться.

Это следствие того, что русский фактор не является пустяком. Что русский народ после 1991 года оказался разделенным народом. Русский народ после 1991 года был лишен своих коренных представлений о смыслах. Русский народ перестал быть имперским народом. У русского народа отняли огромную работу. Это не просто работа на заводах, в полях — это работа по поддержанию и по созданию государства.

Потом у русского народа отняли его армию, уничтожили армию, уничтожили тяжелую промышленность, уничтожили космос.

О. Бычкова: — То есть русский народ растерялся, вы хотите сказать?

А. Проханов: — Да, русский народ растерялся, будучи растоптанным. Он растерялся настолько, что офицеры стрелялись, старики вешались, а молодежь зверела. Молодежь перестала быть культурной молодежью, молодежь потеряла знания, молодежь потеряла представления о жизни, в которой она живет. Молодежь, поколение Next, поколение пепси. Вот это поколение родило молодых людей, которые не знают ничего кроме инстинктов. Эти люди живут в ощущении инстинктов. Они понимают, что с Россией, с ними творится что-то ужасное. И, конечно, эти адреналиновые, исполненные негодования чувства проявляют на этих овощных базах и на ларьках с темнолицыми людьми.

О. Бычкова: — И на этих Русских маршах.

А. Проханов: — И на этих Русских маршах. Русские марши — это результат попрания глубинных интересов русского народа. И недаром Патриарх в своем выступлении сразу же после этих погромов бирюлевских сказал, что необходимо уважать, необходимо учитывать коренные интересы русского народа.

Мало сказать в Конституции, что русские являются государствообразующим народом. Абсолютно мало. А много — опять дать русскому народу огромную работу.

О. Бычкова: — А как можно учитывать интересы русского народа? И как бы это совместить каким-то человеческим цивилизованным способом с тем, чтобы не ущемлять интересы других народов?

А. Проханов: — Очень просто. Очень просто.

О. Бычкова: — Исходя из того, что предлагается Русскими маршами, не выходит.

А. Проханов: — Русские марши — это реакция на попранные интересы, на попранность русского народа. Это реакция. Русский народ хочет опять вернуться к огромным работам, к огромным смыслам, ради которых, быть может, он и создан господом богом на Земле. И это возможно. Это возможно, начав, наконец, долгожданное развитие, опять вернув русскому народу эти огромные труды, огромные заводы, огромные лаборатории, огромные пространства, опять сказать русскому народу: всё, что с ним сделали с 1991 года — это преступление.

О. Бычкова: — А всё, что с ним сделали с 1917 года…

А. Проханов: — А что с ним сделали еще с 1612-го, а еще с полян? С 1917 года, знаете, что сделали с русским народом? Его сделали народом-победителем. А после 1991-го…

О. Бычкова: — Почему же он так быстро и легко отдал свою победу и корону снял свою победительную? Скажите, пожалуйста.

А. Проханов: — Он виноват. Он виноват, Оля.

О. Бычкова: — Нет, а почему?

А. Проханов: — Он виноват перед великими европейскими народами, которые никогда не снимали свою корону. Повторяю, 1917-й год, который завтра будет праздноваться, сделал русский народ обладателем гигантских пространств, великой цивилизации и великой исторической миссии победы. Эту победу отняли. После 1991 года у русских…

О. Бычкова: — Почему так легко ее было отнять? Почему ее не отняли у англичан? Почему у французов? У американцев? Почему не отняли?

А. Проханов: — Почему так легко французы за четыре недели потеряли свою родину, а англичане, когда их сбросили в Дюнкерке в Ла-Манш, почему они ждали, когда русский народ, истекая кровью, сражался под Сталинградом? Почему? Что за исторические вопросы?

Русский народ был уничтожен. Он не сдался — его убили в 1991 году.

О. Бычкова: — Александр Андреевич, вот, скажите мне…

А. Проханов: — Я вам сказал.

О. Бычкова: -…вот что.

А. Проханов: Повторяю. Отвечаю на ваш вопрос.

Спасение от так называемых Русских маршей не в ОМОНе и не в проповедях вот таких богомилов. Спасение от Русских маршей в том, что…

О. Бычкова: — Богомилы — это кто?

А. Проханов: — Ну, богомилы — это те, кто выходит, начинает, там не знаю, умолять, сетовать… Русский народ должен быть возвращен в самый центр исторической работы. Русскому народу должна быть возвращена история. Русский народ должен быть возвращен в историю.

Кстати, учебник, который делается, этот странный, вызывающий такую полемику учебник, — это еще одна попытка вернуть русский народ и все остальные народы, живущие рядом с ним, в историю.

О. Бычкова: — Конечно, в историю. Причем там русский народ? Там всем говорится «Русский народ — это такое стадо, которое на протяжении веков велось мудрыми государями. Продолжайте, русский народ дорогой, слушаться ваших пастухов, и всё будет хорошо».

А. Проханов: — Я читал другой учебник. Я читал другой учебник — там не было никаких ни коров, ни стад. Библейские терминологии там отсутствовали.

Это учебник, написанный не об одном отдельно взятом народе — не о русском, не о татарском, не о еврейском. Это учебник о созидании государства российского во всех его конвульсиях, на протяжении всех тысячелетий, на которых оно создавалось. Это история того, как создавались пространства, как в эти пространства включались другие народы, другие верования, языки, потенциалы. Как к древним славянам примыкали угро-финны, как в них вливалась нордическая, варяжская энергия, как приходили люди большой степи, кипчаки и хазары. Как создавалась эта потрясающая уникальная общность.

А внутри этой общности возникала София Киевская, возникал Ярослав Мудрый, возникали русские святыни.

О. Бычкова: — Вот там, кстати, эти вопросы — хотя, казалось бы, уже много прошло лет и даже веков с тех пор — про варягов, про Софию Киевскую, — там есть некоторые неловкости, и некоторые из них даже отнесены к трудным темам, которые выделены в отдельные методические разработки.

А. Проханов: — Ну, они, конечно, трудные, потому что сегодня у нас же нет единодушия, единомыслия по поводу…

О. Бычкова: — Ни по чему.

А. Проханов: — Ни по чему. В частности, государство не может воспитывать своих граждан в разномыслии. Граждане должны быть воспитаны как сыны отечества, которые способны выдержать огромный натиск истории, и служить государству и отечеству своему в период его кромешный и в период его светоносный.

О. Бычкова: — То есть если варяги не вписываются, например…

А. Проханов — Почему они не вписываются? Они вписываются.

О. Бычкова:…то давайте как-то мы варягов так, замнем для ясности.

А. Проханов: — Да, и вместо них поставим хазар. Ну, естественно.

О. Бычкова: — Вместо них поставим…

А. Проханов: — Хазар неразумных.

О. Бычкова: — Чтобы сплошные везде были… Никаких хазар вам, никаких варягов. Всё наши русские народные медведи с балалайками.

Я хочу вас вот что спросить. Это вопрос, на который многие ищут ответа. Отвечают на него по-разному, и он непонятен всё равно. Как вы думаете, русский национализм не в зигующем, чудовищном абсолютно варианте, а в цивилизованном — он возможен? Или это иллюзия?

А. Проханов: — Русский национализм на протяжении всей русской истории был имперским сознанием. Имперское сознание — это и есть русский национализм. Потому что русскость не в косоворотке, не в орнаменте на наличниках и даже не в языке. Русскость — в огромной гигантской мессианской задаче по созданию вот этого евразийского царства. И русская миссия всегда была связана с империей.

Сегодня возник новый, неожиданный, абсолютно русский национализм — так называемый уменьшительный, или либерал-национализм, который говорит «Россия для русских. Долой Кавказ. Долой Татарстан. Отдадим Кенигсберг немцам. По существу, отбросим Сибирь, откажемся от Арктики». Вот этот национализм…

О. Бычкова: — Но Сибирь мы не отбросим. Сибирь не отбросим.

А. Проханов: — Нет, ну, по логике…

О. Бычкова: — Нам Сибирь надо — у нас там нефть, знаете ли, и газ.

А. Проханов: — Там у нас нефть, но там татары. Там очень много татар в Сибири. Тюмень вся…

О. Бычкова: — И северных народов еще, да.

А. Проханов: — И северных народов. Поэтому национализм, который встречается с отпором или с национально-освободительными движениями где-нибудь в Чувашии или в Якутии, он отступает перед лицом этих национально-освободительных движений и сжимается до Вологодской губернии.

Вот этот национализм, который говорит: «Сколько же можно русским быть империалистами? Столько трат, столько лишений. Давайте заживем по-европейски, чтобы была своя вилла, бассейн, чтобы были хорошие мерседесы, прекрасная еда», — на него искушают русских людей. А что же делать с этой огромной исторической задачей? А что делать с этим повторяющимся порывом в космос, который заставляет человека не думать о шелковых галстуках или манжетах, а заниматься космическим порывом или божественным поиском?

О. Бычкова: — А можно одновременно о галстуках и о космических ракетах?

А. Проханов: — Можно о галстуках, космических ракетах, быть гомосексуалистом, одновременно венчаться с собаками в церквах и при этом исповедовать огненное христианство, быть Пушкиным, а также заниматься рубкой икон, как занимается Гельман. Всё это можно в стране, которая остановилась и падает в пропасть. Россия сегодняшняя такова. Но это будет не вечно. Россия преодолеет эту смуту и вырвется опять на стратегическое направление. Русский ренессанс неизбежен.

О. Бычкова: — Русский или российский?

А. Проханов: — Русский ренессанс так, как его понимали татары в период Великой Отечественной войны.

О. Бычкова: — А как вам нравится предложение митрополита Волоколамского Иллариона поставить на Лубянке памятник князю Владимиру Красное Солнышко, князю Владимиру Владимировичу, может быть, — Красное Солнышко вместо Железного Феликса, вместо фонтана, вместо, я не знаю, чего еще?

А. Проханов: — Я представляю, как этот памятник будет поставлен. Наверняка, Владимир будет с крестом в руках как, наверное, Владимирская Горка в Киеве.

О. Бычкова: — Ну да.

А. Проханов: — И, конечно, этот крест будет обращен к зданию Лубянки.

О. Бычкова: — Почему?

А. Проханов: — Ну, а куда еще? На метро, что ли?

О. Бычкова: — Нет, ну, подождите. Феликс Эдмундович стоял спиной к Лубянке. Как бы она его сзади поддерживала.

А. Проханов: — Нет, ну а что? Владимир, а за его спиной вся лубянская рать, что ли?

О. Бычкова: — Да. Да.

А. Проханов: — Нет. Он будет повернут крестом к Лубянке, и памятник будет называться «Чур меня, чур».

О. Бычкова (смеется): — И спиной к людям, которые будут ходить вокруг.

А. Проханов: — Нет. Я думаю всё время над этим. Я не устаю, конечно, изумляться нашему иерарху в его бесконечных выдумках и в его какой-то болезненной, мучительной, антисоветской какой-то боли, которую он несет в себе и передает нам, грешным.

Поставить туда Дзержинского было бы нормально.

О. Бычкова: — Ну, что нормального-то, господи?

А. Проханов: — Поставить туда…

О. Бычкова: — Чур вас, чур, Александр Андреевич.

А. Проханов: — Поставить туда Дзержинского было бы нормально, потому что… Никто, действительно, не скажет, что поставили Дзержинского, потому что сейчас начнет ВЧК шарить по квартирам и брать.

О. Бычкова: — Скажут. Я скажу.

А. Проханов: — Ну, это безумцы, либо такие экзальтированные прекрасные женщины, как вы. Никто не скажет. Эта эра кончилась. И Дзержинский был поставлен в период, когда никакого НКВД и никакого ЧК уже не было. Это был сытый, спокойный, бархатный период, когда поставили. Раз.

И если его поставить, будут удовлетворены нынешние спецслужбисты. Потому что до сих пор у них в кабинетах висит Дзержинский как отец-основатель. Но это же не люди Судоплатова, это же не люди…

О. Бычкова:Или даже как икона, прости, господи, за богохульство.

А. Проханов: — Да. Это создатель их мощной корпорации. Причем, эта корпорация — она, может быть, сильнее, чем государство. И они, верные своей корпорации, чтут образ Дзержинского. Это будет справедливо по отношению к ним.

Наконец, это завершит ансамбль. Потому что, конечно же, кругом гигантские здания ФСБ. Слева серое, справа желто-яичное, вот этот огромный фасад. И появление там такого памятника просто завершит этот ансамбль.

О. Бычкова: — Подождите. Ансамбль изначально, когда там стояло первоначальное здание, вокруг которого вот это всё серое и какое-то яичное выросло — там было страховое общество «Россия», его московское отделение, как мы помним. И перед ним стоял просто большой красивый фонтан, который существует до сих пор — его можно вернуть.

А. Проханов: — Да, давайте вернем. Только отрубим половину от этого здания — оно же было другим совершенно. Там Жолтовский поработал. И разрушим слева здание и справа.

О. Бычкова: — Но фасад-то тот же приблизительно.

А. Проханов: — Там был другой, вдвое меньший фасад.

О. Бычкова: — Ну, там наросло, конечно. Наросло.

А. Проханов: — Давайте, я готов разрушить это здание, к фасаду поставить фонтан, налить в него шампанское и купцов туда собрать.

О. Бычкова: — Давайте разрушим эту тюрьму, Александр Андреевич, как поется в известной песне…

А. Проханов: — Ну, давайте разрушим весь Новый Арбат. И куда же мы с вами тогда денемся с нашими эфирами? Поэтому, повторяю, было бы правильно поставить туда Дзержинского. Потому что он архитектурно…

О. Бычкова: — Во-первых, это красиво.

А. Проханов: — …архитектурно он выдержан. Он был бы там уместен.

Теперь вернемся к нашему иерарху. Господи, почему он так боится Дзержинского, если церковь поставила в Москве за последнее время чуть ли не тысячу алтарей, Москву застроили церквами? В Москве предполагается еще построить 600 церквей. Неужели алтари, которые построила церковь, слабее одного этого истукана? Неужели этот языческий Перун сильнее и мощнее, чем тысячи духовных алтарей, на которых совершаются литургии, с амвонов которых произносятся христианские проповеди? Это огромное количество духовных, духовно настроенных священников, батюшек… Неужели он не верит в мощь и силу возрождающейся церкви? Откуда такая слабость?

О. Бычкова: — Может, он не хочет мощи и силы, как очень многие люди, и это абсолютно понятно, в нашей стране и с нашей историей? Они не хотят мощи и силы возрождающихся нквдшников.

А. Проханов: — Да какие нквдшники? Некоторая часть наших православных, старообрядцев, и Петра считают антихристом. Давайте и Петра.

О. Бычкова: — Давайте.

А. Проханов: — Давайте срежем Петра и поставим Аввакума, например.

Потом, не надо идеализировать Владимира Красное Солнышко. Может быть, в учебниках это и не написано — в учебниках нашей сегодняшней истории, — но в тех учебниках, которые я читал, в частности, в истории Ключевского написано, как прививалось христианство в Руси. Какая была…

О. Бычкова: — И как человек принимал политическое решение, между прочим.

А. Проханов: — Какая была страшная кромешная резня. А восстание волхвов? А эти плоты, которые плыли по Шексне, и на них там на кольях изувеченные, изуродованные волхвы?

Я вот сейчас плавал на яхте по Рыбинскому водохранилищу. Мне показывали мыс, на котором были казнены последние волхвы. Они были изловлены, страшно замучены и казнены там.

Поэтому Владимир Красное Солнышко в каком-то смысле имеет и нкдвшные черты и свойства. Он насаждал новую религию, новую веру не любовью, не поцелуями, не христовой проповедью, а огнем и мечом. Поэтому, давайте, поставим крестителя Руси Владимира Красное Солнышко, но только оденем его в длинную шинель и приклеим маленькую острую бородку. А вместо креста дадим ему в руки трехлинейку.

Нет, я считаю, что это бред. Что никакого Владимира там ставить не нужно. Владимир родился в маленьком селении Выбуты на Псковщине. Это крохотный маленький поселок. По этому поселку протекает речка. И в этой речке лежит огромный темный камень, теплый днем и ночью, зимой и летом. По поверью этот камень — остатки Вифлеемской звезды, которая долетела до Псковщицы, разбилась на фрагменты, и один из них (самый большой) упал в этот ручей. И на этом месте родился святитель, князь-святитель будущий. Вот ему памятник. Вот лучший памятник Владимиру.

О. Бычкова: — То есть на Лубянке просто ничего не надо ставить?

А. Проханов: — Нет, Дзержинского поставить, и это будет завершение ансамбля. Это будет историческая правда.

О. Бычкова: — О, да. Это будет завершение исторической правды и начало новой исторической перспективы. Круто.

А. Проханов: — Нет-нет. Это будет историческая правда. Но я боюсь, что если дела в России пойдут опять так, как они сейчас идут, его, Дзержинского, опять повесят. Опять подгонят, в конце концов, туда кран…

О. Бычкова: — Вот поэтому и не надо ничего ставить.

А. Проханов: — Нет. Поэтому не надо подгонять краны, а надо изменить ситуацию в России.

О. Бычкова: — Пускай будет красивенький газончик с цветочками и клумбочками.

А. Проханов: — Ладно. Ну и гуляйте с козочкой по этому газончику.

О. Бычкова: — С козочкой, с собачкой. Это нормально, да.

А. Проханов: — Ходите с собачкой и с кошечкой. Нет.

О. Бычкова: — Хочу успеть вас спросить вот о чем. Вы начали говорить о заводах — это ваша, безусловно, тема. РУСАЛ, алюминиевый холдинг, который принадлежит Олегу Дерипаске или подконтролен ему, объявил, что сокращает производство на 15 % в следующем году по сравнению с годом прошлым.

А. Проханов: — Скверная история, которая говорит о том, что по-прежнему продолжается деиндустриализация в России.

О. Бычкова: — Но, может быть, это личная проблема господина Дерипаски и его производства?

А. Проханов: — Ну, такие же проблемы и у других наших магнатов.

О. Бычкова: — Может быть, это просто вопрос эффективности конкретных людей?

А. Проханов: — Нет-нет. Это по-прежнему продолжается деиндустриализация. Но, наряду с этой продолжающейся деиндустриализацией, начата вторая индустриализация России, как и вторая христианизация, кстати, России. И мой опыт человека, который постоянно движется по городам, говорит о том, что эта вторая индустриализация из мечты и фантазий превратилась в реальность.

Ну, например, потрясающий металлургический комбинат и завод, прокатный стан в Выксе, который построил наш крупный предприниматель Анатолий Седых. Это грандиозное сооружение с потрясающими станками, с мощными двигающимися слявами, с алым куском металла, который гоняется слева направо, справа налево, а потом гигантские трубы уходят с этого завода на восток.

И я побывал у Савченко. Это потрясающая индустрия, которая охватывает всю область. Эти поля, засеянные по линейке, хрустальные теплицы, кристаллические комплексы животноводческие…

Или авиационный завод, например, в Иркутске, на котором я только что был.

О. Бычкова: — Ну, а я только что была в Комсомольске-на-Амуре, например.

А. Проханов: — Да, вы были на Амуре — это тоже завод.

О. Бычкова: — Это огромное впечатление.

А. Проханов: — Погосяновская корпорация.

О. Бычкова: — Погосяновская, да. Это фантастика.

А. Проханов: — Этот завод… Понимаете, это завод победы — он выиграл войну своими самолетами.

О. Бычкова: — Александр Андреевич, но это же… Это современный высокотехнологичный информационный капитализм, извините, пожалуйста. Это новая реальность. Вот она так работает, и слава богу, и пускай.

А. Проханов: — И слава богу. Это реальность, этот капитализм должен быть немедленно реализован и возведен по всей стране. По всей стране. Причем особенно военно-промышленный капитализм.

О. Бычкова: — Да особенно везде, я бы сказала.

А. Проханов: — Особенно везде. Потому что вызовы, которые сейчас Россия несет, колоссальны, угрозы огромны. И этот капитализм не может возводиться медленно, постепенно, без рывка, без стратегического рывка. А такой рывок потребует мобилизационного проекта.

О. Бычкова: — Может быть, он потребует освобождения от коррупции, например?

А. Проханов: — Он потребует мобилизационного проекта, который включает в себя освобождение от коррупции. Но не только.

О. Бычкова: — Ну, просто чтобы людям, у которых есть голова и желание всё это сделать, хотя бы не мешали.

А. Проханов: — У этого стратегического рывка много составляющих, но этот рывок должен произойти, и тогда не будет Русских маршей. Тогда будут эти восхитительные заводы, на которых будут работать русские, татары, евреи, дагестанцы. Будет опять новая великая многонациональная держава.

6.11.2013.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.