Памятник

Памятник

…А потом, по прошествии года, – Как венец моего исправленья – Крепко сбитый литой монумент При огромном скопленье народа Открывали под бодрое пенье, Под мое – с намагниченных лент…

25 января 1985 года в театре прошел день памяти В. Высоцкого. Конечно, театру хотелось отметить день рождения спектаклем «Владимир Высоцкий». Но, памятуя предыдущие тщетные попытки, решили отметить по-другому.

Во вступительном слове В. Золотухин поздравил присутствующих на вечере родителей поэта, сказал много хороших слов о Высоцком. А затем в первом отделении в честь и славу поэта и гражданина выступили ансамбль «Виртуозы Москвы» под руководством В. Спивакова, И. Смоктуновский, М. Жванецкий, Б. Окуджава, Е. Максимова и С. Исаев, В. Крайнев, С. Юрский, Ю. Ким, А. Пугачева…

Во второй части вечера с экрана с присутствующими говорил и пел для них Владимир Высоцкий.

12 октября 1985 года состоялось открытие надгробного памятника Высоцкому на Ваганьковском кладбище по проекту скульптора Александра Рукавишникова и архитектора Игоря Вознесенского.

Первым на открытии памятника выступил директор театра Н. Дупак. Горестные слова и строфы произнес А. Вознесенский. С трудом преодолевая волнение, своими мыслями о Высоцком поделился космонавт Г. Гречко.

После окончания официальной части все подножье памятника было покрыто цветами. Выделялся венок от И. Кобзона, отсутствующего на торжестве по случаю очередных гастролей.

Появлению именно этого памятника предшествовали события, начавшиеся тремя годами ранее…

В 1982 году Театр на Таганке решил организовать конкурс на лучший проект надгробного памятника. В то время говорить об открытости конкурса было невозможно. Артисты театра обзвонили знакомых художников… Откликнулись опытные скульпторы:

В. Клыков, Л. Берлин, Г. Бренер – и несколько молодых. Получилась выставка памятников на любой «вкус и цвет», самых разных и по неожиданности решений, и по мастерству воплощений: от абстрактных композиций и аллегорий до простеньких фигур и бюстов.

Было много споров… М. Влади отвергала идею изображения и предлагала установить просто каменную глыбу:

– Пусть он будет некрасивый, но он должен передавать образ Володи. Природа, создавшая ни на кого не похожего Высоцкого, выразит то, что не сможет сделать ни один художник…

В. Туманов: «Когда Володя умер, Марина просила найти дикий красивый камень на могилу. У меня была такая возможность. Поехали геологи и в Казахстане нашли редкую разновидность троктолита – камня, вытолкнутого из земли. Камень весом около шести тонн, темно-серый, поросший мхом, серебристый на сколе. Если ударить, он звенит – поет».

Для доставки камня была сформирована бригада энтузиастов, которые за свои деньги наняли «КамАЗ», подъемный кран и привезли его в Москву, но… он остался лежать на даче Туманова.

25 января 1983 года в Театре на Таганке открылась выставка этих проектов. За ее организацию отвечал Д. Боровский. Было выставлено около тридцати скульптурных работ. И примерно столько же графических и живописных портретов. И на каждом из них Высоцкий – другой!

Вариант, воплощающий идею М. Влади, осуществил в макете Д. Боровский: настоящий небесный метеорит, вправленный в гранит. Хранители национальной коллекции метеоритов согласились выделить для памятника крупный и красивый образец.

В. Абдулов: «Марина выбрала проект Давида Боровского: настоящий небесный метеорит, вправленный в строгий земной камень. Мы даже ходили на прием к академику Яншину – с просьбой к Академии наук выделись метеорит для памятника Высоцкому. Яншин прочитал и ни слова не говоря написал на прошении “Выдать”».

А. Демидова: «Я не помню, кому пришло в голову, что надо найти кусок метеорита или астероида, положить его на могилу Высоцкого, а внизу мелкими буквами написать «Владимир Семенович Высоцкий. 1938–1980». Чтобы человек, читая, невольно наклонялся – кланяться этому астероиду и могиле Высоцкого, и старой церкви за ней, и всему кладбищу».

Заслуживала внимания скульптура Л. Берлина – «Бард». Скульптор, по-видимому, буквально воспринял определение Высоцкого как человека с обнаженной душой и изобразил его в натуральную величину, с гитарой в руках и совершенно обнаженным. По мнению автора, нагота певца должна символизировать обнаженность истинного художника перед людьми. В народе скульптуру прозвали «Призывник перед медкомиссией». Памятник получил третью премию.

М. Влади: «Из всего, что демонстрировалось, мне больше всего понравился памятник в виде вросшей в землю глыбы гранита, в которую врезался метеорит, от него брызги по камню. И выбито лишь одно слово «ВЫСОЦКИЙ». Ведь и так все знали, кто он, когда родился, когда умер. А если кто-то не знал, значит, тому человеку это и знать не нужно. Это был бы памятник-символ, лаконичный, но говорил бы он гораздо больше, чем те, где хотели передать портретное сходство».

Проект Влади – Боровского горячо поддерживал Любимов: «Была прекрасная идея – положить на могилу кусок метеорита. И ученые давали метеорит. Это уникальный случай – давали настоящий метеорит!»

Алексей Порай-Кошиц (заведующий художественно-постановочной частью Театра на Таганке): «Любимов сам ездил в соответствующий институт Академии наук, занимавшийся этим делом, дошел до члена-корреспондента Академии наук (фамилии не помню), который ведает всеми этими метеоритными делами, с трудом его уговорил. Тот дал указания своим сотрудникам, чтобы те показали, где хранятся метеориты, и допустили бы Боровского в это хранилище. Боровский ездил туда, выбрал метеорит. Потом он рассказывал, как этот метеорит выглядел: такой обожженный, как бы металлический камень, на вид грязноватый, страшноватый, и в то же время не страшноватый. Как бы ничего особенного в нем нет, и вместе с тем есть, когда осознаешь, что это настоящий метеорит. Все было сделано, обо всем было договорено…»

Понравился Влади и проект киевского архитектора Анатолия Игнащенко «Оборванный нерв». Предлагаемый вариант был экстравагантен и представлял собой скрученный и «оборванный» литой четырехметровый ржавый брус металла. По мнению автора, «памятник напоминал оборванный нерв или гитарную струну и символизировал оборванную связь между галактиками». В знак благодарности за необычный проект Влади подарила его автору посмертную маску Высоцкого.

Зато родители были категорически против всевозможных символов. Они хотели видеть своего сына «как живого», и им понравилась работа скульптора А. Рукавишникова. Влияние на мнение родителей оказал В. Туманов – он все время восхищался памятником, представленным Рукавишниковым: «Похож! Похож!»

Идею памятника Рукавишникову подсказал сам Высоцкий. Правда, он как раз протестовал против такого своего облика: «Неужели такой я вам нужен после смерти?..» Первоначальный эскиз был лаконичней и проще: в фигуре было больше порыва, внутреннего движения… В окончательном варианте много аллегорий, символики, парадности и блеска, над головой гитара – как нимб, за спиной – морды коней, хрипящих, рвущихся к пропасти… Некоторым Высоцкий показался спеленатым, как бы вырывающимся из пут; другие увидели не спеленатого, не связанного – это с монумента еще не соскользнула драпировка, фигура Высоцкого как бы еще не открылась полностью, и в этом есть своеобразная символика, залог будущих открытий, которые действительно произойдут в скором времени.

Лейтмотивом памятника Рукавишников выбрал поэтическую исповедь Высоцкого – его знаменитых «Коней привередливых». Сторонники вариантов Влади и Боровского считали, что этот проект мало соответствует тому живому Высоцкому, которого они знали и любили.

А. Рукавишников: «Но мы видим в нем, в первую очередь, земного человека, нашего современника, который ходил по знакомым улицам Москвы».

Родители выбирают проект Рукавишникова. Два года чиновники Главного управления культуры, ведающие памятниками в Москве, задерживали установку. Они требовали изменений в проекте: убрать веревки, уменьшить размеры до стандартной высоты – 150 сантиметров, убрать лошадиные морды, убрать гитару-нимб… Семен Владимирович, заручившись поддержкой своего друга маршала Н. Скоморохова, добивается у первого секретаря МК партии В. Гришина разрешения на воплощение идеи А. Рукавишникова.

Изготовили памятник на Мытищинском заводе художественного литья им. Е. Белашовой. Средства на отливку скульптурной фигуры – восемь тысяч рублей – внесли родители и сыновья. Об этом свидетельствует надпись на цоколе: «От родителей и сыновей».

Скульптор от гонорара за проект отказался.

«О вкусах не спорят, есть тысяча мнений» — пришлось испытать этот закон Высоцкому на собственном памятнике.

С. В. Высоцкий, любуясь памятником, выражал беспокойство: «Только бы не позеленел!» Рукавишников не стал его расстраивать – он знал, что со временем «самоварность» пропадет и памятник будет тонироваться, станет благороднее.

А. Штурмин: «Если внимательно на него посмотреть, то видишь, что Высоцкий как бы поднимается из-под земли. Разверзлась земля – и он восстал. Саван, ниспадающий с него, как будто его связывает. Он же и был связан всю жизнь! За спиной у Высоцкого гитара. Под определенным углом зрения она превращается в нимб над головой. И если с этого же ракурса смотреть на конские головы, то они смотрятся как ангельские крылья. Есть точка, с которой все это видно».

Понравился памятник и Е. Евтушенко, усмотревшему в нем поэтические аллегории: «Я считаю, что памятник Высоцкому на Ваганьково – прекрасный. Он хороший, доходчивый. Он, может быть, с точки зрения скульптуры не такой эстетский, но зато он обращен к очень широкой аудитории».

Ю. Ким: «Пришел на Ваганьково, смотрю на памятник. Не нравится. Герой на расстреле. Опутан по рукам и ногам, с непреклонным лицом. Что слышится, когда глядишь?

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…

Но, помилуйте, какой враг? Какой «Варяг»? Какие путы?

Баловень неслыханной прижизненной славы, предмет всеобщего восторга и поклонения, объездил Европу, пел в США и Канаде, был на Гавайях, первый актер знаменитого театра…

Ну, не издавали при жизни – да так ли уж к этому стремился? Да очень ли от этого страдал? А миллионы километров его записей – это ли не тираж? Ну, конечно, мешались чиновники, где с визой, где с концертом, – но ведь не травля же, не облава, даже не драка, чего там. Не был он мучеником, не был страдальцем, а вот балагуром, клоуном, насмешником – был, что довольно трудно предположить, глядя на памятник. И лицо какое-то слепое. И непреклонность картинная…

Но тут я понял: это бронза воплощает героический миф, народное представление. Ведь и сам Высоцкий всегда хотел быть победителем. В песнях слышно, как хочется ему, как нравится быть сильным, жестким, уверенным, твердо знать, чего хочешь, чего не любишь. Преодолеть все и добиться во что бы то ни стало. Эта интонация у него повторяется, варьируется… кажется, что ему необходимо это постоянно доказывать – себе? Или нам? Значит, не так уж и силен, что ли? Не так уж уверен?

И тут вдруг я еще понял: какую строку, какой исступленный стих хотел сказать скульптор:

Рвусь из сил и из всех сухожилий…

А получилось: врагу не сдается…

Потом вспомнил, что собирались метеорит, чтоб выразить необычность… инопланетность? Какая там инопланетность? Тем более иноземность…

Потом пошел к Есенину, там новый памятник, сахарный какой-то. Сначала подумал: «Уж лучше так: простое внешнее сходство». Но все равно чувство некоторой обиды… “Нет, ребята, все не так…”»

М. Козаков: «В памятнике какая-то литературная безвкусица. Его лицо? Совершенно не его. Ощущение, что над верхней губой – усы. Хотя он и носил когда-то усы, но на памятнике они, по-моему, ни к чему. Но главное не это: памятник, безусловно, вызовет «нужную» реакцию. Доказательством тому – фраза космонавта Жоры Гречко: “Я думал, что этот памятник не разрешат. Смотри-ка, стоит. Здорово!”»

М. Шемякин: «Мне памятник нравится. Можно было бы сделать тот «заумный» памятник – камень, осколок метеорита… Но не нужно забывать, что Володя – поэт народный… Этот памятник – как бы произнесенная речь, без которой не обойтись. Я понимаю, что, может быть, это не шедевр и не совсем то, что хотели бы видеть друзья… Но друзья могут нормально прийти и просто помолчать минуту… Пусть он слишком расшифрован, если можно так сказать… Но ведь он был сделан уже давно… Памятник был сделан в нужный момент, там есть эта закованность… Люди ведь идут – туда приходит поклониться вся Русская земля, поэтому нужен такой образ…»

«Вот уж действительно: все относительно, все, все, все…»

В. Дробот

У памятника

Января двадцать пятого

Здесь толпится народ.

Тащат кони распятого,

А распятый поет.

Ни толпа благодарная,

Ни цветы – ни к чему:

Только дека гитарная

Служит нимбом ему.

Так заведено издавна,

И который уж год

Он на лентах, не изданный,

Не сдаваясь, живет.

А на кладбище встретятся

И кликуша, и тать,

Чтоб к певцу присоседиться,

Ведь ему – не прогнать.

Каждый ищет угодного…

Но когда тяжело,

Из плеча несвободного

Прорастает крыло.

Не Хлопуша, не Гамлет здесь,

Кем мы знали его,

А похож он до крайности

На себя самого.

С обнаженными нервами

Он, представший на Суд…

Кони вожжи повырвали

И несут… И несут…

Новость о том, что на могиле Высоцкого установлен памятник, распространялась по стране через приезжающих в Москву посетителей кладбища. Выходившая тогда на нескольких языках газета «Московские новости» раскупалась в основном студентами для параллельного перевода политических текстов. В одном из ноябрьских номеров 85-го в «Moscow news» была опубликована фотография бронзового Высоцкого, над головой которого вздыбились головы двух «коней привередливых». Подписчики этой газеты в Канаде, США, Египте, ФРГ узнали об открытии памятника Высоцкому незамедлительно. Но сами москвичи, читатели «Московских новостей», заметки «В память о Владимире Высоцком» и фотографии памятника не увидели. Не было на газетной полосе и белого пятна. Вместо памятника Высоцкому красовался на постаменте у павильона «Коневодство» на ВДНХ СССР жеребец по имени Квадрат – родоначальник знаменитой орловской породы.

«Настолько велика была слава Квадрата, – сообщала газета советским читателям, – настолько далеко шагнула она, что решено было воздвигнуть ему памятник и поставить на главной площади страны».

Это было настоящее глумление над именем и памятью Высоцкого. Через три года газета «поумнеет», а может, перестанет бояться окрика «сверху».

М. Влади увидела памятник впервые в январе 1986 года, сказала: «Карлик с гитарой над головой», – и расплакалась…

И. Кобзон: «На открытие памятника она не приехала. Сказала, что он ее не интересует. Зато с удовольствием на правах официальной жены приезжала получать огромные валютные гонорары за издание миллионными тиражами книг Высоцкого, аудио-, видеозаписей и прочего. Во всяком случае, повела себя недостойно жены великого Высоцкого. Так я считаю».

Эстетические разногласия по поводу памятника привели к охлаждению, а затем и к разрыву отношений между Влади и родителями Высоцкого.

Вторая часть конфликта – претензии М. Влади на посмертное захоронение рядом с В. Высоцким. В архиве А. Макарова сохранился такой документ: «В случае моей смерти прошу похоронить меня рядом с моим мужем Владимиром Семеновичем Высоцким. Марина Влади де Полякофф». Однако юридическими владельцами участка земли под захоронение были родители, и на основании их протеста в просьбе Влади решением Моссовета было отказано. М. Влади заявила, что ее лишили права быть похороненной рядом с мужем.

В. Янклович: «Ее не лишили этого права открыто. Родители за ее спиной оформили Володину могилу на себя. Поскольку Марина не гражданка России, они получила справку, что эта земля принадлежит им. И никто с ней не посоветовался, ничего ей не сказал. Вот этим она была просто оскорблена. Марина была уверена, что с точки зрения всех правовых норм – российских, союзных, международных – она, как прямая наследница, имеет право на эту землю. А оказалось, что она – никто. Вот это и было главным оскорблением! После этого она собрала все вещи, ушла и больше никогда не возвращалась в свою квартиру на Малой Грузинской».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.