ФУТБОЛ ОПТОМ И В РОЗНИЦУ

ФУТБОЛ ОПТОМ И В РОЗНИЦУ

Быть честным человеком на Руси очень дорого стоит.

Максим Горький

Очки по осени скупают

Это произошло осенью 1946 года. Завершились игры VIII первенства СССР. Многоопытные статистики поведали о нем, казалось бы, все самое-самое... Рискну, однако, заметить, что об одном немаловажном событии они по ряду причин умолчали. Речь идет о командах второго эшелона, именовавшегося тогда второй группой. Право пополнить в следующем сезоне высшее футбольное общество (первую группу) разыгрывали 26 клубов, разбитых на две зоны — Южную и Восточную. Согласно «Положению о всесоюзных соревнованиях по футболу в 1946 году», команды второй группы, занявшие в своих зонах первые места, должны были провести между собой два так называемых переходных матча. Их результаты и были призваны определить счастливого участника «романтического путешествия» из второй группы в первую.

В Южной зоне первенствовала команда Военно-воздушных сил (ВВС), которую тренировал ставший впоследствии блистательным хоккейным наставником Анатолий Тарасов. В Восточной зоне на первом месте оказался другой столичный клуб — «Пищевик». Два судьбоносных поединка завершились победами летчиков — 3:2 и 1:0. Они-то и пополнили элитарное футбольное общество в сезоне 1947 года.

Но цель этих воспоминаний отнюдь не в спортивных подробностях. События осени 46-го впервые (хотя и с грифом «секретно») зафиксировали попытку подлога, который теперь назвали бы буднично и неинтересно: «договорной матч». Инициаторами той давней криминальной истории стали пищевики, возжелавшие переметнуться в высшую лигу невиданным в те годы способом — с помощью купленных у соперника очков. Не смею утверждать, что о тех дерзких замыслах знал нарком пищевой промышленности Василий Петрович Зотов, очень переживавший за свою команду, но стратегические замыслы заговорщиков вынашивались на достаточно высоком уровне. Дельцов от футбола не остановило даже то, что команду ВВС создал и ревниво пестовал генерал Василий Сталин. В общем, когда в Мосгорсуде проходило судебное разбирательство, в числе обвиняемых оказался ряд высокопоставленных чиновников.

Детективный сюжет той истории разворачивался по простой и банальной схеме. Осуществление грязной сделки пищевики возложили на администратора команды широко известного в те годы футбольному миру Якова Цигеля. Он провел переговоры со своим бывшим однополчанином, защитником ВВС Андреем Чаплинским, которому посулил пять тысяч рублей. Тот было согласился, но в последний момент передумал и обо всем рассказал Тарасову. Анатолий Владимирович сразу же проинформировал о готовящейся махинации руководителя союзного футбола Сергея Александровича Савина. Тут же к делу были подключены оперативные работники МУРа. В результате заговорщиков задержали на месте преступления под Северной трибуной стадиона «Динамо». Мосгорсуд приговорил дельцов к различным срокам заключения. Цигель благодаря умелой защите адвоката отделался условным осуждением.

Шли годы... Сегодня, спустя шесть десятков лет после описываемых событий, я с содроганием и болью вспоминаю чувство, пронзившее меня и немногих, увы, моих товарищей, уцелевших после страшной войны. Мы были молоды, счастливы своей причастностью к Великой Победе, и кощунственное глумление над любимой игрой было выше нашего понимания. Мы глубоко верили, что произошла какая-то невероятная нелепость, случайность, которая больше никогда не повторится. Как же мы были тогда наивны...

В те годы мы еще о многом не ведали. Не знали о постоянном соперничестве российских и украинских команд, которое происходило не только на футбольных полях. Даже в довоенное время уже шла незатихающая подковерная возня между хозяевами вельможных чиновничьих кабинетов партийного и советского аппаратов крупнейших республик. Показательна в этом отношении забавная коллизия, случившаяся осенью 1939 года. 30 сентября «Стахановец» из города Сталино, как тогда именовался Донецк, сыграл вничью (3:3) с киевскими динамовцами. Та игра была примечательна тем, что шахтеры по ходу матча вели в счете — 3:0, а затем расслабились И позволили киевлянам сравнять счет. Но дело было не только в обидной ничьей. До завершения сезона оставалось всего несколько туров, и нарастала угроза для выживания «Стахановца» в «высшем обществе». Такой сюжет совершенно не устраивал украинское руководство. По его инициативе был спроворен протест, в котором, как это у нас ведется по сей день, все шишки свалили на «бедного Макара» — судью Константина Демченко. В протесте сообщалось, что арбитр ошибочно не засчитал гол, забитый Балабой, да к тому же не назначил в ворота киевлян два очевидных пенальти. Спустя много лет Демченко рассказывал мне, что никаких оснований для протеста не было и сразу после матча никто ему претензий не предъявлял. Готовя этот материал к печати, я позвонил ныне еще здравствующему участнику той встречи, игравшему за «Стахановец», Георгию Васильевичу Мазанову, который мне поведал то же самое.

Протест был отправлен в Москву. О нем почему-то долго не вспоминали. Однако, после того как оказавшийся в таблице рядом с горняками ленинградский «Электрик» не дал им себя обыграть (они сыграли 2:2), ситуация вновь обострилась.

Протест был удовлетворен, переигровку назначили на 6 ноября. Киевские динамовцы попытались было возражать, но им сказали «цыц!», и они вышли на заснеженное поле донецкого стадиона. «Стахановец» победил — 3:1 и, отправив в «аут» ленинградский «Электрик» и одесское «Динамо», сохранил свое место в группе «А».

У дотошных читателей может возникнуть вопрос: почему же тогда точкой отсчета истории отечественных жульнических матчей принято считать 1946-й, а не 1939 год? Существенная разница состоит в том, что послевоенная история с мельчайшими подробностями описана в пухлом уголовном деле, а про украинскую «шутку» официально сказано: причиной переигровки явилось плохое судейство, Предусмотрительные партийные и советские начальники, учинившие произвол с переигровкой, свои мудрые указания и автографы нам не завещали.

Тем временем вал договорного футбола, когда результаты десятков матчей определялись не на полях стадионов, а в уютных кабинетах спортивных столоначальников, нарастал из года в год с угрожающей силой.

Киллер-одиночка

Методика торговли честью и совестью не отличалась у футбольных флибустьеров большим разнообразием. Хотя действовали они не всегда одинаково. Наибольшее распространение получил «групповой секс», когда вся команда, согласно предварительному сговору, без тени смущения отдавалась сопернику. Разумеется, небескорыстно.

Известны, однако, истории, когда душу дьяволу решались заложить один-два футболиста. Так, например, в конце сезона 1967 года вратарь киевского СКА Анатолий Гурбич, приняв перед матчем с карагандинским «Шахтером» щедрый дар, допустил «ошибку» и тем самым подарил соперникам вожделенные два очка, так нужные им для попадания в «высший свет». Не зря, однако, говорят, что Бог шельму метит: ворованные очки карагандинцам так и не пригодились, ибо в первую группу класса «А» перешли тогда динамовцы азербайджанского города Кировабада. Справедливости ради Замечу, что и триумфаторы добились успеха не без помощи презренного металла.

В свою очередь и алчный голкипер киевлян не сумел воспользоваться добытыми неправедным путем купюрами. Когда команда возвращалась из Караганды, в самолете обнаружился еще один прохиндей, который выкрал из висевшего в самолетном гардеробе пиджака Гурбича полученный им за предательство своих товарищей «гонорар». Обнаружив пропажу, раздосадованный страж ворот так огорчился, что потерял бдительность и поднял скандал. Тренер команды Владимир Меньшиков подключил к делу военную прокуратуру, которую очень заинтересовал источник необычных доходов скромного военнослужащего.

Неординарность той давней истории состояла и в том, что впервые в отечественной практике тотального умолчания подробности инцидента вырвались на простор газетной полосы и стали достоянием миллионов читателей. «Правда» 24 ноября 1967 года опубликовала фельетон А. Суконцева и И. Шатуновского под выразительным заголовком «Чужой в воротах».

Гандикап по-киевски

Игры с заведомо оговоренными результатами получили в истории отечественного футбола различные наименования. Одним из первых, кто отважился писать о них, окрестив их «странными играми», был мой добрый приятель, известный журналист Аркадий Галинский. Его расследования и публикаций о них привели автора к 17-летней отлучке от любимой работы: по указанию агитпропа ЦК КПСС печатать работы Галинского было категорически запрещено.

Сегодня «странные игры» именуют договорными. Заметное место в их ряду занимали (да и сейчас еще продолжают занимать) активно пропагандирующие антифутбол так называемые сговоры по приказу. Особое развитие в течение ряда лет они получили на Украине.

В один из мартовских Дней 1968 года, во время предсезонных сборов команд и судей в Сочи, мы с известным судьей Сергеем Алимовым решили навестить парную гостиницы «Интурист». Одновременно с нами туда пожаловали знаменитый тренер Олег Ошейков и харьковский арбитр Юрий Сергиенко. Видимо, хороший пар и последовавшее затем обильное застолье расслабляюще подействовали на наших друзей. Под большим секретом нам сообщили, что на днях в Киеве состоялось совещание тренеров украинских клубов, представленных в высшей лиге. От имени и по поручению одной из организаций, считавшей себя «умом, честью и совестью нашей эпохи», участникам «тайной вечери» было предписано безоговорочно при выездах в Киев жертвовать «старшим братьям» по два очка, а у себя дома дозволялось (и то только при благоприятных обстоятельствах) изобразить ничью. Став обладателями подобных секретов, мы с повышенной заинтересованностью ожидали дальнейшего хода событий. Нет, не обманул нас Олег Александрович. С «Черноморцем» киевляне сыграли 4:2 и 2:2, с «Шахтером» — 3:2 и 1:1, с «Зарей» — 2:0 и получалось, что еще в марте, до начала чемпионата страны, в сейфе киевлян уже лежало ДЕВЯТЬ очков!

Здесь позволю себе высказать отношение к роли в развитии и становлений договорного футбола одного из популярнейших наших тренеров — Валерия Васильевича Лобановского, которого, увы, уже нет в живых. Многие любители футбола, да и специалисты тоже, считают Лобановского едва ли не родоначальником такого «предприятия». Категорически отвергаю подобное мнение. Как уже могли убедиться читатели этих заметок, Договорной футбол зарождался в СССР, когда Лобановского еще не было на свете (он родился в январе 1939 года). А когда происходили события, описанные в этой главе, Лобановский никакого отношения к ним не имел, ибо в киевском «Динамо» не работал. С конца 1968 по 1973 год он тренировал «Днепр», который под его руководством добился права выступать в высшей лиге лишь в 1972 году.

Тем не менее Валерий Васильевич свой заметный след в договорном бизнесе оставил. Замечу при этом, что, в отличие от подавляющего большинства наших наставников, он своего отношения к договорному футболу никогда не скрывал. Ведь утвердившиеся при Лобановском в киевском «Динамо» тактические схемы и построения, названные их авторами «домашними» и «выездными» моделями, по своей сути были откровенным поощрением культивируемой киевлянами стратегии: дома побеждаем, в гостях гоняем ничейку.

Более того, отстаивая свои воззрения, тренер киевлян на очень представительных совещаниях в кабинетах сиятельных партийных вельмож откровенно навязывал собравшимся приводивший многих в смятение вопрос: «Почему шахматным гроссмейстерам можно соглашаться на ничью еще в дебюте партии, т. е. избегая всякой борьбы, а мастерам футбола такое не дозволяется?»

К российскому футболу Лобановский уже никакого отношения не имеет. Между тем в наших холодных климатических условиях успешно произрастают «воспитатели» команд, продолжающих играть в жмурки и дурачить простаков.

Ложь для узкого круга

Не могу избежать соблазна и не описать подробности памятного для меня матча, состоявшегося 12 ноября 1971 года в Ростове-на-Дону. Местные армейцы принимали минских динамовцев. Я присутствовал на игре в качестве арбитра. Трагикомедия происходящего состояла в том, что к этому дню ташкентский «Пахтакор», набрав 26 очков, уже завершил сезон, а у ростовчан, имевших на очко меньше, была в запасе игра с минчанами. От ее исхода зависела судьба армейцев: заработай они хотя бы очко, место в высшей лиге за ними сохранится. Белорусы занимали «спокойное» одиннадцатое место и, казалось, могли особенно себя не утруждать. Тем не менее они хотели, чтобы их лидер — Эдуард Малофеев — не меньше двух раз поразил ворота соперников, дабы войти в состав членов Клуба Григория Федотова. Для этого надлежало довести счет своих голов до сотни.

Казалось, никто на нашей грешной земле не сомневался, что матч завершится ничейным исходом. В этом даже признался еще в самолете летевший с нами из Москвы заместитель начальника Управления футбола Спорткомитета СССР Геннадий Кафанов. Слегка разогревшись в воздухе двумя-тремя стопками коньяку, начальник принялся проводить с нами «воспитательную работу». Он даже успел произнести что-то вроде: «Вы там смотрите у меня...» Его тирада была довольно бесцеремонно прервана нами. Мы заявили, что будем строго блюсти правила игры, а за чистоту отечественного футбола надлежит отвечать Управлению футбола, а не судьям. «А то, что матч закончится вничью, вы и без нас прекрасно знаете», — заключил диалог арбитр Иван Лукьянов.

Оппонент, дыхнув в нашу сторону коньячными парами, отвернулся и затих.

Встречавший нас в аэропорту администратор СКА Лев Аронов погнал машину каким-то непривычным маршрутом. Черная «Волга» проскочила ночные улицы спящего города, вырвалась на загородное шоссе и домчала нас до Азовского моря, в город Азов. Утром нас пригласили на фешенебельный катер и вывезли в море. Там же нас и кормили. Сойти на берег мы не могли: нас оберегали от возможных контактов с «неверными». Тогда же нам пояснили, что в аэропорту и на железнодорожном вокзале ведется тщательное наблюдение за всеми подозреваемыми, прибывающими из Ташкента.

И вот на переполненном стадионе началась игра. К перерыву хозяева поля были впереди на два мяча — 2:0. На 56-й минуте Малофеев забил первый ответный гол. Ему бы следовало поторопиться и забить еще. Тогда спектакль прошел бы без накладок. Но произошло непредвиденное: подавая угловой удар, минчанин Юргелевич, сам того не желая, так мудрено закрутил мяч, что тот, никого не задев, влетел в сетку. 2:2! Казалось, то, что нужно. Но такой поворот событий не стыковался с заранее подготовленным сценарием. Почти не стесняясь нас, арбитров, несколько заговорщиков без «отрыва от основного производства» провели необходимую корректировку плана. На 80-й минуте ростовчане вновь были впереди, а через пару минут Малофеев стал членом клуба лучших бомбардиров! 3:3!

Армейцы Ростова остались в высшей лиге. Распрощались с нею горняки «Шахтера» и хлопкоробы «Пахтакора». Но пострадали не только они. Значительно более чувствительный удар был нанесен Правде и Чести. Ведь на наших глазах в присутствии десятков тысяч людей свершилось предательство футбола. И самым ужасным было то, что все происшедшее уже никого не удивляло. Мы все погрузились в пучину лжи.

После бала

История непримиримого соперничества российских и украинских клубов, повторяю, насчитывала не один десяток лет. Яркие примеры разгула самого неприкрытого цинизма и глумления высокопоставленных чиновников над футболом и по сей день хранит память многих людей моего поколения, проживших в футболе большую часть своей жизни.

Замечу попутно, что если спортсмены стремились все же придерживаться принятых в спорте этических норм поведения, то чиновники творили все, мягко говоря, своеобразно. О многих деталях, свидетельствовавших о разгуле чиновничьего беспредела, мне привелось узнать, когда я был действующим арбитром.

Завершался сезон 1972 года. Отчаянная борьба за выживание в первой лиге развернулась среди нескольких команд.

Российские деятели были весьма озабочены судьбой свердловского «Уралмаша», еще недавно выступавшего в высшей лиге, а теперь оказавшегося на самом дне турнирной таблицы. Неменьшие тревоги одолевали украинских функционеров: вылет во вторую лигу грозил харьковскому «Металлисту». Судьба конкурентов должна была решиться в последнем туре. Уральцам предстоял выезд в Караганду, а харьковчанам — в Нальчик. И карагандинскому «Шахтеру», и нальчикскому «Автомобилисту» очки были не очень нужны: по крайней мере судьбу этих команд они не определяли. Оба клуба утвердились в середине таблицы и никаких неудобств не испытывали.

Сложившуюся ситуацию и решили использовать руководители российского футбола для спасения «гиганта отечественного машиностроения». Большой столичный босс (не называю его фамилию лишь по одной причине: его давно нет в живых) позвонил в Алма-Ату и без особых усилий достиг консенсуса с ответственным работником отдела футбола Спорткомитета Казахстана Михаилом Черданцевым. Карагандинцам предписывалось сдать игру уральцам, а взамен обещалось вернуть долг в двойном размере (т. е. четыре очка) в следующем сезоне. Рассказываю об этом с уверенностью, ибо случайно присутствовал при том «историческом» разговоре. Тем временем в Караганду был срочно командирован московский арбитр Николай Шумунов, слывший неподражаемым умельцем «творить» нужные начальству результаты матчей. Правда, в Караганде его талант остался невостребованным. Казахстанцы не подвели «старших братьев» и преподнесли им вожделенные два очка — 2:1 в пользу «Уралмаша».

Восхищенные своим «подвигом» триумфаторы, как водится, отправились в ресторан. Когда бал победителей в Караганде подходил к концу, в Нальчике еще только начала разворачиваться подлинная драма.

По планам заговорщиков, Нальчик должен был при всех раскладах отстоять интересы России и отобрать два очка у главного конкурента «Уралмаша» — харьковского «Металлиста». Для исполнения этого замысла в Кабардино-Балкарию была заброшена целая диверсионная группа. Судейскую бригаду возглавлял ни в чем не уступавший Шумунову в мастерстве «сплава» ленинградский арбитр Константин Смирнов. Для присмотра за судьями и общего руководства «операцией» в Нальчик прибыл ответственный сотрудник Управления футбола Спорткомитета РСФСР подполковник запаса Константин Демченко. Казалось бы, все было спланировано и предусмотрено. Не были, однако, учтены контрмеры, которые начали предпринимать не менее проницательные харьковчане. Они, как и следовало ожидать, без дела тоже не сидели. За два дня до игры в Нальчике десантировалась группа харьковских «контрразведчиков», возглавляемых известным в прошлом футболистом, ставшим председателем харьковского Спорткомитета, Виталием Зубом. Его переговоры с местными «полевыми командирами», проходившие в строго конфиденциальной обстановке, при полном взаимопонимании и обоюдном согласии, завершились вполне успешно. Словом, когда карагандинский бал окончился, из Нальчика пришла ошеломляющая весть: местные ребята без особых хлопот сплавили украинским хлопцам два очка («Металлист» победил — 1:0) и первыми поздравили их с успешным завершением сезона. Физиономии участников карагандинской попойки не уступали выражению лиц героев финальной сцены гоголевского «Ревизора».

Дружбы народов надежный оплот...

Разгул договорного футбола далеко не всегда ограничивался территориальными или республиканскими интересами. Периодически какие-то обстоятельства могли способствовать возникновению «интимных» отношений между, казалось бы, далекими друг от друга командами.

Сезон 1974 года был последним в моей судейской карьере: согласно действовавшему тогда регламенту, я в силу достигнутого возраста терял право реферировать игры команд мастеров. Свой последний матч мне довелось проводить поздней осенью в Кутаиси. Местное «Торпедо» играло с симферопольской «Таврией». Перед началом матча в судейскую комнату зашли тренеры и капитаны команд, кутаисские арбитры Карло Хурцидзе, Зураб Тодадзе, Тамаз Абутидзе. Мне преподнесли мяч с автографами игроков, тренеров, судей. Приятная, хотя и немного грустная церемония расставания с любимым делом. Однако подошло время выходить на поле...

Для соперников это была последняя игра сезона, уже мало что решавшая. Когда мы уходили на перерыв, на табло светились нули.

Но едва матч возобновился, как совершенно неожиданно, без видимых причин в своей штрафной площади упал защитник «Таврии» и, как заправский вратарь, схватил мяч руками. Назначенный мною пенальти никто не оспаривал, и Джамал Херхадзе открыл счет. Прошло еще две минуты, и мяч снова навестил ворота крымчан. А когда до конца игры оставалось минут пятнадцать, Климов сильно пробил в сторону ворот, которые защищал Габелия. Мяч летел почти в руки вратарю. Однако голкипер повел себя крайне странно, бросившись и сторону... от него. Счет стал 2:1.

Когда мы покидали поле, я спросил одного из своих помощников, Игоря Захарова, не показались ли ему странными некоторые эпизоды матча. «Показались, — ответил Игорь, — но зачем это им понадобилось?»

Спустя несколько лет на весенних сборах в Сочи мы встретились с начальником симферопольской команды Анатолием Заяевым. Он-то и прояснил «странности» того премиального для меня матча. Все оказалось вульгарно и просто. Поскольку очки соперникам были уже не нужны, они договорились, что победу одержат хозяева поля, а в порядке компенсации «разрешат» гостям забить один ответный гол. Выяснилось, что, забив этот мет, «Таврия» становилась лучшей командой по количеству забитых голов (74), ибо в этом случае опережала столичных железнодорожников, поразивших цели соперников (всего!) 73 раза. Совершив этот «подвиг», крымчане получали приз, учрежденный газетой «Гудок» для самой результативной команды.

Остап Бендер из Свердловска

К началу 70-х годов наши остапы бендеры от футбола обнаглели до такой степени, что отважились апробировать свои навыки и на международном уровне.

В 1974 году столичный «Локомотив» участвовал в розыгрыше Кубка международного спортивного Союза железнодорожников (МССЖ). Победитель каждого соперничества определялся по итогам двух матчей — на своем поле и в гостях. В целях экономии расходов все игры обслуживали местные рефери.

Стартовые матчи москвичи провели успешно, и теперь в финальных встречах с одноклубниками из Софии им предстояло выявить обладателя Кубка.

Первая игра проходила 6 марта в столице Болгарии и завершилась победой хозяев со счетом 4:1. Руководители нашей делегации уверяли, что победу болгарам в значительной степени обеспечил местный арбитр, не сумевший перебороть своих симпатий к землякам. Ответная встреча была назначена на 21 марта в Сочи, где мы вместе с известным советским рефери Сергеем Алимовым проводили Всесоюзные судейские сборы.

Тем временем руководители нашего «Локомотива» вели интенсивные поиски отечественного «арбитра-патриота», способного «отмстить неразумным хазарам», отстоять поруганную честь наших железнодорожников и обеспечить им желанный результат: победу с разницей в три мяча. Московские судьи, которым делались столь лестные предложения с приложением годичного литера на бесплатное «катание» по всем железным дорогам страны, наотрез отвергли посулы незадачнивых махинаторов. Однако исполнитель все же был найден. «Пункции футбольного киллера принял на себя судья из Свердловска Игорь Калганов. Московский «Локомотив» победил — 3:0 и увез в столицу Кубок МССЖ. С методикой, которую использовал уральский арбитр для обеспечения заказанного результата матча, ознакомиться не удалось. Дело в том, что нам с Алимовым предложили выехать со всеми участниками сборов за пределы Сочи и на стадионе не появляться. Видимо, чтобы участники сборов не заразились дурными примерами.

Летом 2002 года популярный телеведущий Николай Сванидзе пригласил на свою передачу главного «футболиста» России Вячеслава Колоскова. В ходе оживленной беседы была затронута животрепещущая тема о договорных матчах. Президенту РФС, в частности, был задан прямой вопрос, знал ли он, что в 1992 году перед решающей для нашей сборной игрой чемпионата Европы с шотландцами, которые уже утратили все шансы на выход в полуфинал, предпринимались попытки договориться с соперниками о нужном для нашей команды исходе встречи. Не моргнув глазом глава футбольного ведомства ответил: «Да, я был в курсе подобных разговоров...»

Продемонстрировать свою нравственную вялость и дряблость воли на международной арене сумела и наша молодежная сборная осенью 1997 года.

Выступая в групповом отборочном турнире чемпионата Европы, она, руководимая Михаилом Гершковичем, в соперничестве со сборными Болгарии, Израиля и Люксембурга набрала 10 очков. В это время болгары опережали наших на одно очко. Чтобы побороться за престижный европейский приз и одновременно за право участия в предстоящих Олимпийских играх, нашим оставалось сделать всего один шаг: победить у себя дома болгар. Руководители РФС предупредили Гершковича, что в случае успеха его шансы занять пост главного тренера сборной России и готовить ее к чемпионату мира-2002 значительно возрастут. Подобный расклад заранее предполагал, что наши руководители и стоявшие за их спинами весьма влиятельные «спонсоры» пойдут на все. Одолеть болгар нашей команде все же удалось (3:2). Однако после этой победы среди людей, приближенных к футбольным верхам, прошел слух, что болгары уступили не просто так, а благодаря солидной долларовой инъекции. Впрочем, тщеславным, но, увы, не очень мастеровитым тренерам все эти манипуляции не помогли. Отправившись на финальный турнир чемпионата Европы в Бухарест, наши молодые футболисты проиграли сборным Испании (0:1), Швеции (0:2) и, едва одолев хозяев турнира и заняв в группе последнее место, выбыли из борьбы за право участия в Олимпийских играх. А в Японию Гершкович все же поехал. В качестве первого помощника Олега Романцева. Об исходе той эпопеи вы наверняка еще не забыли. Да и можно ли россиянам забыть позорные для нашего футбола летние дни 2002 года?

Судьи черных ящиков не оставляют

Поверьте, автор далек от стремления навязать читателю мысль, что все победы отечественного футбола порождаются договорными матчами и процветающей в нем коррупцией. Разумеется, это не так. Но то, что теневой футбол вытеснил из любимой нами игры культуру духа, породил дряблость волевой мускулатуры у наших, порой даже ведущих мастеров — факт непреложный.

«В самом деле, — рассуждает сегодня какое-нибудь молодое дарование, — зачем корячиться и пахать все 90 минут в каждой игре, когда можно чуть ли не через тур выходить на футбольное поле для прогулки и нагуливания аппетита, да еще получать за это вполне приличное вознаграждение зеленого цвета?»

Поверьте, подобные мысли нередко навещают шальные головы многих молодых ребят (особенно в первом и втором дивизионах). Не потому ли, едва вспыхнув, так быстро гаснут паши доморощенные звездочки? Не потому ли на их местах появляются более старательные, но еще не понаторевшие в «договорках» удалые иностранцы?

Не следует, однако, думать, что стремительно развивающийся теневой футбол не вызывал никакого противодействия. Об изощрениях махинаторов всех мастей и званий добывать очки не на футбольных полях, а на «тайных вечерях» к кабинетах фешенебельных отелей и ресторанов, в саунах, на рыбалках и охоте частенько информировались спортивные столоначальники. Докатывались сигналы тревоги и до партийных бонз, восседавших па Старой площади. Некоторые из них то ли по наивности, то ли по недомыслию, откровенно негодуя, бросались в мутные воды с целью изобличения новоявленных футбольных шулеров. Однако, по мере «следственных действий» натыкаясь на имена известных партийных и государственных деятелей, служивших, порой сами того не ведая, крышей для наглеющих дельцов, они быстро остывали, так как понимали, что их благие порывы не только бесполезны, но и небезопасны, ибо могут сильно подпортить биографии «следователям». В самом деле, за выступлениями киевлян и остальных украинских клубов внимательно присматривал член Политбюро ЦК КПСС и первый секретарь ЦК компартии Украины Виктор Васильевич Щербицкий: ташкентский «Пахтакор» не менее ретиво опекал занимавший аналогичные посты в Узбекистане Шараф Рашидович Рашидов; интересы бакинского «Нефтчи» бдительно оберегал имевший такие же должности Гейдар Алиевич Алиев. Почти все столичные клубы также имели надежные прикрытия. Поэтому волны возмущения темными делишками футбольных проходимцeв все чаще натыкались на сопротивление. Попытки разобраться с дельцами в середине 70-х годов предприняло даже МВД СССР. В его составе была образована специальная группа опытных следователей, возглавляемая майором Литвиновым.

В 1975 году в казахстанском городе Чимкенте проводился переходный финальный турнир команд, преуспевших во второй лиге. Участие в нем принимали шесть клубов: грозненский «Терек», рижская «Даугава», ашхабадский «Строитель», «Янгиер» из города Янгиера, «Гурия» из маленького грузинского городка Ланчхути и «Динамо» из Махачкалы. Победитель турнира получал вожделенную путевку в высшую лигу.

В те годы только самые завзятые «наивняки» делали вид, что не ведают, какими методами завоевывается место в футбольной элите. Прохиндеи, являвшиеся эмиссарами наиболее продвинутых клубов, прибывали на подобные форумы, словно инкассаторы крупнейших банков: пачки несметного количества денежных купюр, аккуратно уложенные в модные чемоданы и спортивные баулы, торжественно проплывали в люксовские номера лучших отелей и ожидали там распоряжений своих наглых хозяев.

Перед одной важной игрой между «Янгиером» и «Даугавой» в номер к назначенному ее судить московскому арбитру Виктору Жаркову заявился вальяжный господин из Узбекистана. Без лишних экивоков он заявил, что в случае победы «Янгиера» судье будет вручена пачка ассигнаций на сумму, превышающую стоимость новеньких «жигулей» (средняя зарплата в стране составляла тогда 120—130 рублей). Жарков решительно отверг предложенную ему мзду. «Даугава» тогда победила со счетом 3:2.

Спустя некоторое время мы узнали, что переговоры в гостиничном номере арбитра были записаны на видеопленку. Назревал скандал межреспубликанского значения. Однако вмешательство партийных небожителей, предложивших не поднимать бурю в стакане воды, остудило служебное рвение работников правоохранительных органов. Команда Литвинова вскоре была распущена, а ее начальник все же успел вынести пользу от проделанной его группой работы: он защитил диссертацию о борьбе с коррупцией в футболе. О ее практической пользе автор этих заметок не ведает.

Там, где кончается футбол...

О грязном периоде, который довелось пережить отечественному футболу в концовке сезона 1976 года и в 1977 году, когда «Спартак» вывалился из высшей лиги, можно составить тома из самых невероятных историй. Я расскажу лишь несколько.

Сезон 1976 года завершился небывалой сенсацией: высшую лигу покидал один из самых титулованных и заслуженных коллективов страны — московский «Спартак». Конечно, основной причиной были грубые просчеты и в подготовке команды к сезону, и в подборе футболистов, и огрехи в тактических построениях. Но падению спартаковцев способствовали и некоторые соперники, подтолкнувшие их в пропасть. Они при помощи унизительных махинаций, в ряду которых не последнее место занимал договорной футбол, зацепились за спасительные места в высшей лиге, выдавив оттуда «Спартак», которому подобные методы борьбы претили.

Наступил 1977 год. «Спартаку» предстояло провести его в первой лиге. Вселенская скорбь охватила не только верховных главнокомандующих спортивным движением страны. Судьбой народной Команды занялся лично член Политбюро, первый секретарь МГК КПСС Виктор Васильевич Гришин. Он потребовал принятия самых эффективных мер для возвращения «Спартака» в высшую лигу. В такой постановке вопроса не было ничего порочного. Дело заключалось лишь в том, какими методами следовало выполнять подобное указание. Было предпринято несколько вполне разумных, на мой взгляд, шагов. К руководству командой пришли Николай Петрович Старостин и Константин Иванович Бесков. Их огромный опыт и талант вскоре начали давать всходы. И все же в первом круге команду лихорадило: победы сменялись поражениями, непросто проходила притирка друг к другу молодых футболистов, привлеченных в знаменитый клуб из команд нижестоящих лиг. И тут началось то, что уже не раз практиковалось футбольными функционерами, озабоченными в первую очередь своей карьерой; Начали они с традиционной и неоднократно ими же практиковавшейся акции: на выручку «Спартаку» были срочно мобилизованы удобные и покладистые люди «судейской национальности». В их числе оказались несколько ленинградских рефери, Которые отнюдь Не по ироний судьбы, а по злому умыслу дельцов от спорта в сезоне 1977 года отсудили едва ли не третью часть всех игр с участием «Спартака». «Спасатели» проявили огромное усердие и отработали оказанное им доверие сполна: в 1977 году «Спартаку» была предоставлена возможность 13 (!) раз бить по воротам соперников с одиннадцатиметровых отметок. Ближайший к нему в этой номинации «Памир» получил право на восемь пенальти, а следовавшая третьей «Таврия» удостоилась подобных милостей только пять раз.

Забавную картину довелось мне наблюдать перед началом встречи «Спартака» с одним из иногородних соперников. Мы сидели в судейской комнате и беседовали с готовящимся к выходу на поле ленинградским арбитром Генрихом Мильхом. Неожиданно в судейскую вошел бывший тогда начальником Управления футбола Анатолий Еремин. Обращаясь к смущенному таким визитом судье, он очень строгим голосом спросил его: «Товарищ Мильх! Вы отдаете себе отчет, какую команду вам сегодня доверили судить?». «Да, да, конечно», — ответствовал ошарашенный ленинградец. Он прекрасно понимал; на что намекал ему высокопоставленный чиновник. Надо ли говорить, что игра завершилась победой спартаковцев?

Впрочем, рассказав только об одном эпизоде из многочисленных акций, направленных на спасение «Спартака» при помощи судей, я сильно забежал вперед: о роли арбитров и стоящих за их спинами функционеров нам еще предстоит большой разговор. Пока же тороплюсь высказать сожаление в связи с тем, что, уходя из большого футбола, судьи не оставляют после себя черных ящиков. Какое увлекательное было бы чтиво!

Вот еще одно подтверждение сказанному. В том же достопамятном 1977 году «Спартак» на стадионе «Динамо» в Москве принимал украинскую команду «Кривбасс». Игра у москвичей явно не ладилась, а очки были нужны позарез. На помощь спартаковцам отважился прийти ленинградский рефери Константин Смирнов. Задачу ему во многом облегчил хитроумный форвард «Спартака» Миша Булгаков, прибежавший в штрафную площадь соперников. Этот шустрый игрок уже успел зарекомендовать себя как добытчик одиннадцатиметровых ударов. Вот и на этот раз он, владея мячом, выжидал момент для удачного завершения своего рейда. Но перед ним все время оказывался украинский защитник. Видя, что нанести удар по воротам ему не дадут, Миша, слыша призывы болельщиков: «Падай, падай!» — решил применить свой коронный номер: он прибавил скорости, буквально врезался в своего оппонента и тут же упал. Смирнов был недалеко. Он не мог не видеть, что Булгаков оказался на траве по своей инициативе: нарушений правил не было. Однако, дав свисток, арбитр вытянул свою длань в сторону роковой Точки. Спартаковцы сравняли счет и спасли очко.

Мне довелось быть инспектором на той игре. Без малейших раздумий я тут же, на стадионе, заполнил рапорт, поставил против фамилии незадачливого служителя спортивной Фемиды жирную «двойку» и отдал сей документ дежурному Федерации футбола. Тогда вместо привычных ныне послематчевых пресс-конференций; проводилось короткое совещание, на котором кроме оглашения выводов инспектора о матче отчитывалась и специальная просмотровая комиссия: В тот день ее возглавлял арбитр Всесоюзной категории Владимир Бабушкин. Одиннадцать членов комиссии были единодушны: назначив пенальти в ворота «Кривбасса», судья грубо ошибся. Оценка судейства — два!

В середине следующего дня мне позвонили из Федерации футбола СССР и попросили срочно приехать на Арбатскую площадь (там располагался раньше главный футбольный штаб). В кабинете Еремина собралось много народу: братья Николай и Андрей Старостины, члены спортивно-технической комиссии, ведущие судьи и сам хозяин помещения. Довольно продолжительное разглядывание видеозаписи матча и эпизода с назначением пенальти никакого результата по сути дела не дало. Мнения сторон разделились. Истина осталась где-то за кадром. Тем не менее в очередном номере «Советского спорта» появилась маленькая заметка без подписи под обязывающим заголовком «В Федерации футбола СССР». В ней сообщалось, что вчера было проведено совещание специалистов футбола, тренеров «Спартака» и судей, на котором был проведен просмотр видеозаписи игры «Спартак» — «Кривбасс». Действия судьи К. Смирнова признаны правильными. Едва сдерживая распиравший меня гнев, я позвонил в федерацию. Взявший трубку Александр Владимирович Меньшиков спокойно осадил меня: «Чего ты кричишь, чай уже не маленький и должен понимать, кто приказал редактору газеты дать такую липу!» Оказалось, что «дать липу» приказал партайгеноссе со Старой площади.

И еще одна история, также посвященная ретивым чиновникам. Дело было 3 октября того же 1977 года. «Спартак» еще не решил главной для себя стратегической задачи, твердой уверенности на возвращение в «высший футбольный свет» не было. Тем не менее, принимая в Москве ярославский «Шинник», москвичи одолеть его не сумели, игра завершилась нулевой ничьей. Прозвучал финальный свисток. Мы спустились в подтрибунное помещение стадиона «Локомотив». Стремительной походкой по коридору проследовал заведующий отделом футбола спортивных обществ профсоюзов Сергей Васильевич Полевой. Не замедляя шага, он гневно кричал своему подчиненному: «Завтра же все выездные дела «Шинника» выброси в мусорную корзину! Будут знать, у кого отнимать очки!» Ярославским ребятам поехать в Иран все же удалось. «Амнистии» они добились благодаря тому, что через несколько дней после матча со «Спартаком» изловчились у себя в Ярославле одолеть главного конкурента москвичей — минских динамовцев.

Полиция нравов

Внимательное прочтение многочисленных положений и инструкций, регламентирующих деятельность судей-инспекторов, невольно наводит на мысль, что их обязанности в чем-то схожи с деятельностью сотрудников полиции нравов. Институт инспекторов был образован у нас в 1975 году. Мои коллеги и я очень гордились тем, что оказались первопроходцами нового начинания. Тогда я наивно полагал, что сумею хоть как-то поспособствовать очищению нашего футбола от разлагающей его скверны. Выезжая в течение многих лет на инспектирование самых ответственных матчей, я вынужден был писать в рапортах о преступных сговорах команд, играющих по заранее спланированным сценариям, с заведомо известным результатом. Впервые такая не очень приятная миссия выпала на мою долю в 1975 году в Одессе, где местный «Черноморец» встречался со львовскими «Карпатами». Без малейшего зазрения совести соперники продемонстрировали полное небрежение к интересам футбола и сгоняли «боевую» ничью — 2:2.

В том же 1975 году «повеселили» ленинградских зрителей «Зенит» и киевское «Динамо». Счет открыли гости, после чего они буквально распахнули перед форвардами хозяев поля ворота. Стояла морозная погода, поле заледенело, и суетившиеся зенитовцы никак не могли поразить цель. Трибуны весело скандировали: «Хал-ту-ра, хал-ту-ра!!!» В конце концов, к обоюдному удовольствию участников, северянам удалось закатить непослушный мячик в ворота южан — 1:1. А я опять оказался в незавидной роли разоблачителя. Свой рапорт я вручил Никите Павловичу Симоняну, бывшему тогда заместителем начальника Управления футбола. Он тут же просмотрел мои записи и, грустно улыбнувшись, проронил: «А мы знали, ЧТО ОНИ СГОНЯЮТ НИЧЬЮ...»

27 октября 1980 года московский «Локомотив» играл на своем стадионе все с тем же киевским «Динамо». Не стану описывать подробности игры, приведу лишь цитату из моего рапорта: «У инспектора нет ни малейших сомнений, что ничейный исход игры был заранее спланирован. Об этом говорит весь ход матча, из которого начисто был и выхолощены силовая борьба и стремление бороться за победу. Игры не было, была подделка». Величественным молчанием отреагировали на этот документ новые кабинеты футбольного департамента, переселившегося с Арбатской плошали на Лужнецкую набережную.

Почти через год, 26 сентября 1981 года, случай вновь свел меня с киевлянами. В Ереване они встречались с «Араратом». Динамовцы, видимо, подзабыли о подробностях прошлогодней игры с «Локомотивом» и уж наверняка не помнили, кто ее инспектировал. Поэтому не очень утруждали себя обновлением репертуара и новизной сценариев проводимых ими матчей. Все эти мелочи их мало занимали: ведь они пребывали под покровительством главы украинской партийной организации, от которого, казалось, получили лицензию на вседозволенность.

Вот что мне пришлось отметить в рапорте: «Сценарий отчетного матча удивительно похож на прошлогодний: «Локомотив» — «Динамо» (Киев). Такой же счет — 1:1. Первый гол забил О. Блохин. А ответный гол был забит незадолго до конца игры с одиннадцати метрового. Как и год назад, киевляне сперва преднамеренно нарушили правила, а затем изображали обиду и оспаривали пенальти. В обоих случаях футбола не было».

Не стремлюсь выглядеть правдолюбцем. Но не могу не отметить, что целый батальон инспекторов, идя на поводу у трусливых руководителей прежде союзного, а ныне российского футбола, по сути дела, демонстрирует бездумное созерцание откровенного надувательства и прикрывает происходящие процессы нравственного разложения. Ведь ежегодно даже в Премьер-лиге у нас проводятся десятки липовых игр с заранее оговоренными результатами, а заслуженные, любящие футбол люди, облаченные полномочиями инспекторов, притворяются слепыми.

Известны (правда, единичные) случаи, когда озарение совестью снисходило на некоторых отважных инспекторов. И они открыто писали о сговорах команд. Проявил смелость и принципиальность воронежец Николай Козьяков, инспектировавший в 1988 году матч никопольского «Колоса» с абовянским «Котайком». Можно допустить, что имели место и еще какие-то проблески чести у наших служителей полиции нравов.

А вот легендарный Михаил Иосифович Якушин, понаблюдав за спектаклем, не очень убедительно разыгранным в сезоне 1984 года грузинскими командами «Торпедо» из Кутаиси и «Гурией» из Ланчхути, немедленно послал резкий рапорт.

Но во всех подобных случаях рапорты инспекторов безнадежно терялись в чиновничьих столах. Дельцы отделывались легким испугом и... продолжали свою разрушительную работу.

Праздник совести

В начале 80-х годов я получил назначение на инспектирование игры украинских команд высшей лиги. Оба клуба уже исчерпали действовавший тогда лимит ничьих, и, следовательно, мирный исход встречи их не устраивал: очки в подобной ситуации не получил бы никто. Но победа каждого из них поднимала команду на два-три места выше в итоговой таблице чемпионата. Можно было предположить, что какой-нибудь выход наши неподражаемые акробаты лжи искать будут. Так и случилось: они договорились играть 80 минут в настоящий футбол с полной отдачей. Если бы за это время кто-либо успел получить преимущество в счете, соперники обязаны были смириться. Но если бы за 10 минут до финального свистка счет остался ничейным, одна из команд обязана была пойти на жертву и уступить победу сопернику. Которая? Оказывается, хитрецы еще до начала матча провели жеребьевку и таким образом определили судьбу победителя этой игры.

Нет особой нужды рассказывать, как мне довелось узнать об этом сговоре. Встретившись накануне игры основных составов на матче дублеров с тренерами обеих команд, я пообещал не называть их фамилий и клубов. Они в свою очередь пообещали мне, что проведут ВСЮ игру (а не только 80 минут) без шулерских приемов. Свое слово они сдержали: игра завершилась нулевой ничьей. Очков команды не приобрели. Зато, как мне кажется, все мы приобрели нечто большее. Мы устроили себе маленький праздник Совести.

Однако моя «одноразовая» победа длительного покоя мне не дала. Ведь жил я не в безвоздушном пространстве и был прекрасно осведомлен о многих событиях, продолжавших разлагать и уничтожать любимый вид спорта. Я не вел специальных реестров всех случаев глумлений над ним, но знал и видел, что разнузданный вал Издевательства не только не затихал, но и продолжал стремительно разрастаться. Сотни, тысячи журналистов разделяли мои чувству. Мы не могли бездумно созерцать происходящее и делали все от нас зависящее, чтобы хоть как-то унять распоясавшихся проходимцев. Предлагаемые читателю воспоминания, конечно, революции в футболе не сделают. Но даже если они заставят хоть нескольких честных людей понять, что дальше так жить нельзя, я буду считать, что не напрасно потратил время на написание этих страниц.

Команда со Старой площади