"Думайте, думайте, думайте!" 

"Думайте, думайте, думайте!" 

Корабль "Восход", как и "Восток", рождался в горячих обсуждениях. Сергей Павлович неназойливо, тактично направлял коллектив. Как-то звонит Сергей Павлович одному из своих помощников:

- Владимир Павлович, немедленно зайдите ко мне.

- Смогу через 15 минут.

- Нужно немедленно, я послал машину. Товарищей прихватите.

Когда вызванные товарищи пришли, Сергей Павлович провел всех в демонстрационный зал. Там стояли корабли "Восток". Сергей Павлович подошел к гагаринскому "шарику".

- Надо нам подумать, - начал Королев, - как лучше сделать многоместный корабль. Есть проработки, но они мне не нравятся. Вот хотя бы это предложение об устройстве двух люков для катапультирования космонавтов из корабля и приземления на парашютах. Что-то здесь не то...

Присутствовавшие уже размышляли над тем, каким должен быть будущий корабль. Слово взял Владимир Павлович:

- Есть предложение делать корабль не двух-, а трехместным. И с мягкой посадкой.

- Да, - согласился Королев, - с мягкой посадкой лучше будет. Катапультирования не нужно. Корабль надо сажать.

И опять, как обычно, в конце звучали слова: "Вношу предложения..." Началась постройка макета 3-местного корабля. Когда он был готов, Сергей Павлович позвонил Каманину: "Приезжайте с космонавтами ко мне". Приехали, познакомились с макетом будущего "Восхода". Прикинули расположение кресел. Сергей Павлович приглашает космонавтов: "Садитесь. И скажите - поместятся ли трое?". После пробы Сергей Павлович подытожил: "По объему можно. По весам - тоже. Планируем троих!".

И контуры "Восхода" все четче обозначались на ватманских полосах. Важнейшие системы будущего корабля Сергей Павлович и на этот раз взял под личный контроль.

Одной из них была, безусловно, система мягкой посадки. Он считал необходимым обеспечить ей особую надежность. Лично ездил к тем, кто разрабатывал парашютную систему для корабля, туда, где испытывались агрегаты будущей системы. Были споры, какой делать парашютную систему - из одного или двух куполов. Остановились па двухкупольной. Начались испытания сначала частные, потом общие. Возникли трудности и неудачи. Во время одного испытания из-за отказа в системе приземления корабль совсем не мягко ударился о Землю. После этой неудачи Сергей Павлович как-то встретил Константина Феоктистова, собиравшегося лететь на "Восходе", и спросил:

- Костя, не боишься лететь? Шар-то стукнулся. Константин Петрович ответил:

- Нет, не боюсь. Конструкция системы приземления надежная. Я в ней уверен. А здесь просто произошла ошибка какая-то.

Действительно, вскоре докопались до причины, мешавшей кораблю мягко приземляться. Устранили. Еще раз испытали. Но Сергей Павлович все еще не разрешал планировать полет "Восхода", пока беспилотный корабль не выполнит всю программу будущего полета безукоризненно точно. Его слова по этому поводу памятны всем сотрудникам: "Перед полетом должно быть абсолютно и полностью отработано все от „а" до „я"".

Когда перед пуском корабля "Восход" Сергею Павловичу стало известно, что система посадки в очередном эксперименте сработала безупречно, он сказал:

- Я другого и не ожидал. Предыдущий случай явился следствием несостыковки между подразделениями.

Сергей Павлович, умевший смело идти на риск, никогда не шел на него зря, бездумно, бесцельно. Вот, например, как проходила подготовка к полету экипажа Комарова. Полет был рассчитан на одни сутки, хотя мог продолжаться значительно дольше. Когда с борта корабля космонавты попросили оставить их еще на орбите, Сергей Павлович воспротивился:

- Нет оснований менять программу, мало ли какой есть запас. Цель полета достигнута. Лучше в следующем полете пойдем на новое качество (он имел в виду эксперимент с выходом космонавта с борта корабля в открытый космос).

В работе над "Восходом" особенно отчетливо проявились черты Сергея Павловича как конструктора новой техники. Необычайная требовательность, проистекавшая из необходимости обеспечить надежность сложнейших систем, породила беспощадность ко всяким недостаткам и человеческим слабостям. Он не терпел их у себя и у других. Особенно взыскивал за недостатки с тех, кого больше всего ценил.

- "Изобьет", а ты чувствуешь: что-то в тебе прибавилось,- вспоминают сейчас работавшие с ним.

Постоянно требовал or каждого специалиста: "Думайте, думайте, думайте!".

Никогда не "диктаторствовал". При решении научно-технических вопросов старался, чтобы ближайшие помощники могли высказывать свои мысли независимо от его мнения. Очень часто кто-нибудь из сотрудников его коллектива получал записку примерно такого содержания: "Уважаемый Владимир Павлович! Насколько я понимаю, положение дел складывается так... Если это действительно так, вношу предложение... Прошу обсудить с товарищами и подготовить Ваши соображения".

Не было у него суетной заботы о чести мундира руководителя. В свой творческий процесс он вовлекал широкий круг специалистов.

Как-то обсуждался проект одной из систем в двух вариантах. Присутствующие почти единогласно поддержали первый вариант. За него в конце концов высказался и Сергей Павлович. По тут поднялся его заместитель и высказал сомнение в правильности первого варианта. Он выдвинул свои аргументы, Сергей Павлович - свои. Прежнего единодушия в оценке вариантов уже не наблюдалось. Как ни неприятно было Королеву, он оставил вопрос открытым, хотя и недовольно заметил:

- Просчитайте еще раз, найдите, на чем споткнулись...

И ушел.

Через некоторое время к нему с опаской зашли сотрудники. И увидели чрезвычайно мирную картину. Доска была испещрена формулами. Румяный, взъерошенный Сергей Павлович сидел, откинувшись на стул, и... улыбался.

- А мой аппонент прав оказывается... Молодец, один против всех. Не смутился.

В конце марта 1964 года Сергей Павлович был на космодроме. Он вместе с товарищами готовил к экспериментальному запуску "Зонд-1" с помощью усовершенствованной многоступенчатой ракеты-носителя. Делалось это в целях отработки космической системы для дальних межпланетных полетов. Сергей Павлович сообщал домой в это время: "Мы здесь все, конечно, и все время весьма плотно работаем, а, главное, нет морального отдыха или даже покоя, все в голове одни и те же мысли, все собрано к единой цели. Будем через пару дней пробовать снова свои силы в борьбе с великими тайнами всемогущей природы. Что ждет нас?".

Запуск "Зонда" 2 апреля прошел успешно. Усовершенствованная ракета-носитель вывела на промежуточную орбиту тяжелый спутник, а затем в заданной точке "Зонду" была сообщена вторая космическая скорость. С борта "Зонда" потоком пошла научная информация. Отрабатывалось управление "Зондом" в полете.

Так, в поисках новых решений, в жарких диспутах шло время. Наступило лето 1964 года. Сергей Павлович, раздав сотрудникам задания, решил уйти в отпуск.

Сергей Павлович с Ниной Ивановной отправились в Чехословакию. Прилетели в Прагу регулярным рейсом в субботу 27 июня 1964 года.

Сергей Павлович не собирался просто отдыхать. Он решительно отверг Карловы Вары: "Я хотел бы ознакомиться со страной, с промышленностью с точки зрения ее организации, а потом немножко отдохнуть", - сказал он...

Первые три или четыре дня были посвящены осмотру Праги. Потом Королев побывал в Научно-исследовательском авиационном институте и испытательной лаборатории в Летнянах; там его внимание привлекла тренировочная кабина для пилота самолета Л-29, который позднее стал покупать Советский Союз. Сергей Павлович посетил также авиационный завод в Водоходах.

Первую продолжительную остановку он сделал в Пльзене. На "Шкодовке" осмотрел локомотив, построенный с использованием пластика.

Побывал он на предприятии, где сооружался реактор для первой в Чехословакии атомной электростанции. Осмотрел реактор и сложную крышку для него.

В Пльзене Сергей Павлович остановился в знаменитом "Праздрое". Пиво пришлось ему по вкусу.

Следующая остановка была в Брно. Там гость с большим вниманием осмотрел производство охотничьего оружия. В расположенном неподалеку городке Блапско посетил предприятие "Метра", а в Готвальдове - "Свит". На авиационном заводе в Куновицах по приглашению директора он сел вместе с пилотом в учебный самолет Л-200. В воздухе на некоторое время взял на себя управление - после долгого перерыва он вновь пилотировал самолет.

Путешествуя по Мораве, Королевы побывали в Моцохе. Осмотрели знаменитое поле битвы у Аустерлица (чешское название - Славков). Посетили Остравский комбинат Новая Гута имени Клемента Готвальда. Сергей Павлович интересовался организацией труда в кузнечном и сталепрокатном цехах. Но когда металлурги похвастались ему прессом, работающим под давлением до 12 тысяч тонн, то Королев только махнул рукой: мол, это пустяки, потому что у нас есть уже пресс на гораздо большее давление. Чешские специалисты подумали, что ослышались, потому что знали, что в США самый мощный пресс. Но Сергей Павлович утверждал, что действительно речь идет о таком колоссе.

- Этот ваш пресс не особенно часто используется, не правда ли? - заметил Королев. - Не всегда для него находится работа.

В Словакии Сергей Павлович осмотрел Научно-исследовательский институт автоматизации и механизации в Новом Месте (над Вагом) и Научно-исследовательский институт сварки.

Путешествие по Чехословакии завершилось отдыхом в домике вблизи Штрбского плеса в Высоких Татрах. В середине июля Королевы были в Москве.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.