Первые роли, первые разочарования

Первые роли, первые разочарования

Сниматься в кино Извицкая начала за год до окончания института — в 1954 году, правда, пока только в эпизодах: в приключенческой ленте «Богатырь» идет в Марто», в оптимистической драме «Тревожная молодость». В них Извицкой ничего играть и не пришлось, но само участие в этих съемках прибавило юной дебютантке уверенности в себе. Первой заметной работой стало ее участие в мелодраме «Первый эшелон».

Он стал третьим фильмом с участием Изольды Извицкой и судьбоносным, задавшим тон всей ее дальнейшей творческой карьере. После роли трактористки и секретаря комсомольской организации Ани Залогиной Извицкая, с легкой руки режиссера Михаила Калатозова и оператора Сергея Урусевского, получила свою звездную роль — Марютку в «Сорок первом». Здесь же, в «Первом эшелоне», она встретила и своего будущего мужа актера Эдуарда Бредуна. Вот как предстают первые месяцы ее брака в ее письме школьной подруге Зорине Кормилицыной, написанном 12 декабря 1954 года: «Извицкая — идиотка. Вышла замуж. Да-да. Это реальное дело. Факт в паспорте. Но ты не огорчайся, мой котенок. Она, эта дрянная девчонка, которая называется актрисой, все такой же баламут и ничего не понимает в жизни. Она каждый день ссорится с мужем по поводу: кто глава семейства. Так еще и не выяснили. А расписались мы с ним 26 ноября. Да будет увит хоть один день розами и лианами. Короче, он актер. Снимается со мной в «Целине» (рабочее название «Первого эшелона». — Авт.).

Конечно, размолвки случаются в любой семье, особенно в молодой, пока не стерлись острые углы во взаимоотношениях молодоженов, но в данном случае, как показало будущее, первым разочарованиям суждено будет перерасти в годы устоявшихся несчастий и бед…

«Первый эшелон» стал творческим трамплином не только для Извицкой. Он открыл миру целую плеяду молодых актеров, впоследствии ставших цветом российской кинематографии и театра: Олега Ефремова, Татьяну Доронину, Нину Дорошину, Эльзу Леждей… Снятый прекрасными операторами Юрием Екельчиком и Сергеем Урусевским по сценарию Николая Погодина, проиллюстрированный гениальной музыкой Дмитрия Шостаковича, фильм рассказал о подвиге молодых целинников, борющихся со стихией и непогодой казахстанских степей. Это была актуальная тогда история, в духе своего времени. К сожалению, ныне данная мелодрама — редкий гость телеэкрана. А жаль. Кроме удовольствия увидеть целый ряд любимых актеров совсем юного возраста, он знакомит нас с искренним энтузиазмом того времени. Наивность поступков патриотически настроенных героев компенсируется их искренностью.

Вот как вспоминает свою работу и встречу с Изольдой Нина Дорошина, сыгравшая в картине одну из своих первых заметных ролей.

«С Изольдой мы встретилась полвека назад на картине «Первый эшелон». Обе мы были тогда студентками — она четвертого, а я второго курса. В следующий раз мы увиделись на съемках «Неповторимой весны», когда я, в свою очередь, училась на четвертом курсе, а Изольда уже стала актрисой Театра киноактера. Мы были с ней тогда еще юные и очень неопытные, «зеленые» артистки. Все было интересно, все было вновь.

На первом фильме у нее была любовь, мы ее и замуж там выдали за Эдика Бредуна. А потом жизнь нас развела: она была актрисой кино, а я театра, работала в другом месте. И в дальнейшем мне уже не приходилось с ней пересекаться, никак и никогда. Мы жили разными жизнями, занимались разными делами — она много снималась и разъезжала по фестивалям и встречам. У киноактеров свой образ жизни, нежели у драматических актрис. У нас свои дисциплина и режим. Мы привязаны к месту работы. Я знала, что Изольда снималась, была замужем и вначале жила с Эдиком вполне счастливо. Не знаю, когда у них произошел тот конфликт, о котором теперь знают все, почему они под конец жизни расстались…

Наша жизнь на «Первом эшелоне» была очень интересной и событийно наполненной. Эта поездка на целину оставила в моей душе незабываемый след. У нас был совершенно потрясающий коллектив. Экспедиция длилась восемь месяцев. Все это время мы жили отдельно от дома, своих близких, собственной взрослой жизнью, как туристы — в палатке, в вагончиках. Любили собираться вечерами под полным звезд небом, с песнями, танцами, ночными кострами. Нас переполняла такая радость, такое счастье… Вокруг такие красивые места — цветущие поля, все эти луга… Потом переехали в Алма-Ату — заснеженные горы вокруг. Трудно даже представить подобное раздолье и свободу 18-, 19-летних девочек, выехавших на природу.

Конечно, на съемочной площадке не обошлось без романов, ведь мы были молоды, красивы, свободны… Случались женитьбы, замужества и много чего еще… И все это так необыкновенно празднично, дружно. Пели, на автобусах выезжали на съемки от места жительства. И не было ни трагедий, ни проблем. Только радость, раздолье, веселье и романтика.

На это вдохновляли нас и очень красивые места, такие далекие от дома, и большая веселая молодежная компания. Стариков на «Первом эшелоне» снималось мало. Основные роли были распределены между студентами театральных вузов, потом Изольда и Эдик, еще несколько ребят из ВГИКа. Я — из Щукинского училища, Элла Леждей из Щепкинского, еще одна пара — Таня Доронина и Олег Басилашвили из Школы-студии МХАТ… Таня Доронина была студенткой четвертого курса. Мы ее тоже там замуж выдали за Олега Басилашвили. И записываться они ходили в казахский ЗАГС. Все это было здорово! И даже сегодня, в мои семьдесят с хвостиком, та жизнь воспринимается только в радужных красках. И вспоминается только самое хорошее, а все печали, даже если они и были, ушли в небытие.

На целине соблюдался сухой закон и наше приподнятое настроение не было связано с возлияниями. Все было строго. Восемь месяцев целина жила на трезвую голову, целомудренно, без всяких там пьянок-гулянок. Компания у нас была такая сплоченная, что не было никакого соперничества, даже из-за мальчиков. Народу было столько, что хватило всем. Частота чувств и душевных порывов были искренними, не то, что сейчас. Я уже много лет преподаю в том же вузе, что когда-то окончила сама, и могу сопоставить сегодняшнюю молодежь с нами, какими мы были тогда. Все наше веселье шло от сердца и молодости. Мы были счастливыми, трезвыми, влюбленными, и сама природа располагала к подобному всплеску романических чувств…

Изольда была очень красивой девушкой. Они с Эдиком учились вместе во ВГИКе. Девушки у нас были все, как на подбор — красивые, статные, фигуристые. Все мы прекрасно танцевали и пели. То были наши самые прекрасные годы. Такими они и останутся в моей памяти. Когда меня спрашивают об Изольде, я сразу вспоминаю, какой молодой, красивой, яркой и веселой она была. И еще она была очень правильной девушкой. И в картине играла такую правильную комсомолку, секретаря комсомольской организации, какой была и в жизни. Вся такая прямая, честная, откровенная. И очень красивая. Случилась любовь — сразу замуж вышла…

На втором фильме «Неповторимая весна», когда мы встретились через пару лет, в 57-м году, Изольде вновь досталась главная роль, с которой она тоже чудесно справилась. Я же играла ее подружку. Об этой нашей совместной работе у меня остались самые хорошие воспоминания. Позже мы уже и не виделись. Изольда была уже замужней дамой, вместе с мужем работала в одном театре. Я к тому времени еще не составила своей партии. Словом, у нас были разные жизни, разные судьбы. В театре работаешь в хвост и в гриву — сегодня главные роли, завтра может быть только эпизодик. И ты должна вырабатывать свою норму. А в кино — сегодня ты известна, а завтра приходит время другой звезды. И так было всегда. И это тяжело переживается актерами, многие из них плохо кончают.

Пока тобой увлечены, ты в славе, на тебя мода — все нормально. Потом все кончается. Так произошло и с Таней Самойловой на самом взлете ее карьеры, а ведь она была еще молода, красива. Сняли в двух-трех фильмах и на этом все. В театре не играет, а привыкла быть в центре внимания. Таковы атрибуты киношной жизни: поездки за границу, большие зарплаты, которые они получали, в отличие от нас, драматических артистов. Мы-то жили на крошечные бюджетные заработки. Как говорится, то густо, то пусто. Поэтому все так трудно переживалось, а порой и столь трагически кончалось, как у Изольды. И я считаю, что тому виной не только отсутствие работы, но и то, что у Изольды не было детей. Слава: поездки, фестивали, яркая, насыщенная жизнь, конечно, хорошо. Потом все это куда-то исчезает, и что остается…

Снявшись в таком фильме, как «Сорок первый», со столь чудесным партнером, как Олег Стриженов, Изольда побывала везде — картина прогремела на весь мир. Всюду грандиозный успех. Потом один фильм, другой и вдруг — бац, и ничего. Другой работы нет. Наваливается депрессия… Нам, драматическим артистам, некогда тосковать, нужно работать, вкалывать. А киношники живут полной жизнью лишь тогда, когда на них мода и они нужны.

А тут у Изольды еще и личная жизнь пошатнулась. Занять себя было нечем. Человек она была честный, принципиальный. Зная ее, могу предположить, что она очень тяжело переносила подобную ситуацию, ведь была достаточно сильной личностью. Но когда-то наступает подобный тупиковый момент. А идти на какие-то компромиссы просто не хотела и не могла. В результате — трагедия…

Вспоминая Бредуна, который был моим партнером по «Первому эшелону», могу сказать, что работалось с ним легко. Что он был за человек, ответить сложно. Очень закрытым, даже сказала бы, скрытным — весь в себе. Его трудно было разговорить, приходилось вытягивать из него какую-то информацию «клещами». Словом, Эдик никогда не был рубахой-парнем. У меня на этой картине была любовь с другим актером. Свою любовь я пронесла через всю жизнь. Недавно он умер.

Когда начались наши романы, все стали уединяться, что естественно. И тут этот сумрачный Бредун. Наверное, он просто «заразил» Изольду своей одичалостью. Не могу сказать, чтобы он располагал к дружбе. Думаю, что у них на съемках случились какие-то отношения. А она была девочка правильная, невинная и чистая. Такой распущенности, как сейчас, среди молодежи ведь не было. И значит, коли у них что-то произошло, она уже считала себя привязанной к нему, считала зависимой, как «присохла» к своему первому мужчине. Тогда считалось, раз между ребятами что-то произошло, надо жениться, вот он ее и взял. И она, на свою беду, попала в некую перед ним зависимость. Бредун был человеком пьющим, грубым, резким, поджал ее под себя, подломил. И когда она перестала сниматься (ему-то с работой вообще не везло, да еще и все деньги пропивал, что она даже никакую обнову купить не могла) и с нее взять уже было нечего, он ушел к молодой. Вот здесь-то Изольду и «накрыло» то страшное отчаяние, та депрессия и стрессовое состояние, которые она начала заливать вином, вместо того чтобы пойти на люди.

Мне трудно поверить, что она была предрасположена к алкоголю. Скорее, это произошло с горя, с отчаяния. А там, кто его знает, какие у нее были обстоятельства. Но то, что муж сыграл не самую лучшую роль в ее жизни, думаю, со мной многие согласятся. Я его видела всего один раз после ее смерти. Он от меня шарахнулся, как «черт от ладана», может, боялся, что я начну что-то выспрашивать…»

Нина Агапова, актриса, снималась с Изольдой Извицкой в картинах: «Доброе утро», «К черному морю», «Цепная реакция».

Агапову знают все. Она немало снималась на своем веку. Играла разноплановые, а то и острохарактерные роли. Режиссеры, зная, что актрисе по плечу «вытянуть» любую сцену, зачастую доверяли ей совсем небольшие, а то и крохотные ролишки, зная, что она сделает их незабываемыми. Кто не помнит ее смотрительницу музея в рязановских «Стариках-разбойниках», певичку варьете в гайдаевских «12 стульях», распевающую на французском «Шумел камыш, деревья гнулись», а в кеосаяноской «Короне российской империи» богатую иностранку с попугаем, задающую нелепые вопросы…

Вот какой актриса вспоминает Извицкую.

«Изольда была очень милым и обаятельным человеком. Одно время мы жили с ней недалеко друг от друга. Она частенько забегала ко мне — поделиться какими-то своими новостями, спросить совета. На ту пору ее соседом по квартире был блистательный комедийный актер Репнин. Помните его роли в довоенных картинах «Девушка с характером» — с Валентиной Серовой или в комедии «Подкидыш», где его «супруга» Фаина Раневская прославила его фразой: «Муля, не нервируй меня!» В то время он был уже стареньким. Но вы бы слышали, с каким вдохновением о нем рассказывала совсем молоденькая Изольда! Она была несколько экзальтированным и легкомысленным, но очень светлым и сердечным человеком. В Репнина она была просто по-человечески влюблена и называла счастьем то, что живет рядом с таким человеком. По-моему, это был самострой. С жильем как всегда было нелегко, и часть мосфильмовцев самостоятельно построила себе дом. Он находился пониже от студии и, возможно, сохранился и по сей день.

Мы подружились с Изольдой на съемках. Меня привлек ее открытый нрав. Она запросто общалась со всеми. Ее обожал весь «обслуживающий персонал» — осветители, техники, водители, гримеры. Всем хотелось сделать Изольде что-то приятное. Самое удивительное, что эта ее дружба не вызывала ревности у других женщин на площадке. На Изольду нельзя было долго сердиться, она легко «разруливала» любой конфликт. И даже став знаменитой, сохранила эти редкие качества. Я никогда не видела, чтобы она «задирала» нос.

В проявлении чувств Изольда была чиста, как ребенок. Она любила жизнь и оценивала ее радостно. В отношении разных людей я часто слышала от нее такую неожиданную оценку: «Какой он лапушка!» И не стыдилась этого. Она была восторженной натурой. И не было здесь и доли фальши или наигранности. Что можно сказать о ее трагедии… Пьющую женщину очень трудно остановить».

Анатолий Кузнецов, партнер Изольды Извицкой по фильму «К Черному морю».

«Хотя в картине мы и играли влюбленных, у нас с Изольдой не могло быть, и не было тогда никаких романов, романтических отношений. Всех, как правило, в первую очередь интересует: «А что под камнями было?» А ничего! Я был женат, Изольда замужем. На съемках присутствовали обе наши половины, и Эдик Бредун за всем бдительно следил. На съемках царила чудесная атмосфера, сама обстановка, ведь в картине работали прекраснейшие актеры: отец Тани Самойловой Евгений Самойлов, муж Клары Лучко народный артист Сергей Лукьянов из театра Вахтангова, Нина Агапова… Поставил фильм Андрей Тутышкин — сам известный в недавнем актер, позже поставивший «Свадьбу в Малиновке».

Для меня, в первую очередь, остался в памяти эпизод работы в Звенигороде. Только что появилась новая 21-я «Волга», и на дорогах «Москвичи» и «Волги» расценивались как предметы некой игры, как живая реклама этих машин. Мы работали в наших сценах очень дружно. В отношениях с людьми Изольда была человеком легким, светлым, достаточно подвижным, веселым и общительным. И при этом очень красивой и эффектной женщиной. В нее многие влюблялись, не обращая внимания даже на то, что муж был рядом, — трудно было удержаться, чтобы ею не увлечься.

При этом, насколько я сейчас вспоминаю, никаких «отягчающих» обстоятельств у нас на съемках не было, как это порой бывает между партерами, когда нервы на пределе, и они друг на друга срываются. Была совершенно чудная рабочая атмосфера. Вставать на съемки приходилось очень рано, чуть ли не в 5 утра, чтобы успеть захватить солнце. Потом нужно время — пока грим сделают, пока подготовишься… И после окончания работы уже не было сил для посиделок с бутылкой и закуской, как часто думают о нас зрители. Я, и правда, ничего не скрываю. Поэтому и не было никаких разговоров по душам. Хотя в перерывах мы общались. Помню, сидели в машине, пока оператор ставил кадр. Изольда делилась своими впечатлениями о поездках. Она к тому времени уже побывала в Италии, во Франции… И очень интересно и красочно об этом рассказывала.

Что касается вождения автомобиля — меня не раз после съемок спрашивали: умели ли мы с Изольдой до этого ездить на автомобиле или учились этому на фильме, ведь наши герои едут своим ходом к морю. Я научился водить машину гораздо раньше. Всегда страстно об этом мечтал — так, просто для себя. До этого я снимался в картине «Гость с Кубани». Съемки тоже проходили под Москвой. Я попросил водителя «Виллиса» покататься по дорогам, а когда их не было, то и по полям. Тогда и движение-то было другим. И там я научился ездить на машине. А потом пошел к инструктору и сдал на вождение. Правда, своей машины у меня еще долго не было. И я, как мой герой-таксист из фильма «Ждите писем», мечтал о собственной «Волге». Личная машина появилась гораздо позже. Ведь у нас не было таких заработков, как, скажем, у голливудских актеров. И даже сейчас. Все жили довольно скромно, не очень-то думая о деньгах. Зато жили более одухотворенной жизнью, чем сейчас. Конечно, все мы были молоды, влюблены, полны жизнеутверждающих планов, здоровы, веселы, несмотря на трудности в стране. Сейчас все любят вспоминать и говорить про колбасу, про нехватку денег, про то, что нечего было одеть… А тем временем мы не страдали от нехватки каких-то товаров — всего хватало. Очевидно, все скрашивал возраст. И это искренне. Правда, я не знаю, как чувствовали себя люди старшего поколения, мы с ними не говорили об этом. Нам же, молодым, было прекрасно!

Насчет личной жизни Изольды — я никогда не интересовался подобными историями. Так уж я устроен, что мне не было интересно в этом копаться. Я сразу выключаю телевизор и не смотрю, когда речь идет о том, кто что сказал, кто на ком полежал, кто к кому ушел… Это их личное дело. Меня постоянно зовут то в шоу к Малахову, то в другие подобные передачи, и я постоянно отказываюсь. Не хочу сидеть там со скучающим видом и обсуждать какие-то грязные истории. Меняются только названия передач, суть остается прежней — сплетни для бабушек-пенсионеров, которым потом будет что обсудить на лавочке у подъезда…

Каким человеком был Бредун? Мужиком — достаточно интересным, способным актером. Много снимался. Сейчас всех его фильмов не упомню… Достаточно мужественный человек. На площадке я за ним не следил — было много народу, каждый жил своей жизнью. Я из другой школы: окончил студию МХАТ, воспитывался совсем в другой атмосфере. У меня совершенно другой подход к делу и ко всему — нас учили несколько иначе. Хотя из МХАТа педагоги преподавали и во ВГИКе, подрабатывали. И потом у нас с женой было достаточно много друзей из других категорий. Я дружил с молодыми композиторами — тем же Андреем Эшпаем, Кареном Хачатуряном… С писателями, поэтами: Робертом Рождественским, Евгением Евтушенко… Часто встречались с тем же Иосифом Кобзоном. Мы подходили друг другу по возрасту, собирались и живо, весело общались. У меня были другие интересы — я не вылезал из консерватории, имея музыкальное образование.

С актерами я встречался только во время работы. Собирается группа: поработала и распалась. Не то что в театре — сорок лет копошишься в одном интерьере. Поэтому я и в театре-то никогда не работал, ведь там полжизин, полздоровья своего тратишь на выяснение отношений. Когда меня пригласили в кино, оно меня затянуло: одна картина, другая, третья… Поснимался я так года два и понял, что надо бы и базу какую-то жизненную иметь под ногами. Так, по окончании Школы-студии я попал в Театр киноактера, куда меня пригласили и сразу «запрягли» в спектакль по повести Калинина «Суровое поле». Моей партнершей была Нонна Мордюкова, были заняты и другие известные актеры. И все же я оставался вольным «художником». Потом долго не играл. В театре состояла и Изольда, но мы с ней никогда на сцене не соприкасалась. Театр был для всех нас базой, главным делом было сниматься».

Жена Анатолия Кузнецова Александра Ляпидевская, режиссер документального кино.

«Это было в июне месяце 1957 года. Лето. Я училась на режиссерском во ВГИКе, закончила первый курс. Мне очень интересен был съемочный процесс. Я уже была замужем за Анатолием Кузнецовым и приехала к нему на съемки. Там и познакомилась с Изольдой. Помню, она мне как-то рассказала очень ее характеризующий эпизод. Она была очень жизнерадостным человеком, жизнеутверждающим и очень веселым. К этому времени уже снялась и в «Сорок первом», и чуть раньше — в «Первом эшелоне», где познакомилась с Эдиком Бредуном. Он был очень импозантным и эффектным молодым парнем, выделялся своей спортивной фигурой.

Кстати, и сама Изольда как-то рассказывала, что во время съемок этой комедии поняла, как важен для актера физический тренинг, как важно уметь владеть своим телом, быть всегда в форме. В фильме есть такой эпизод: Ирина — Извицкая опаздывает на занятия в автошколу. Сцену снимали дважды. На первой съемке оказалось, что актриса не умеет бегать, — она безнадежно отстала от сопровождающей ее машины с кинокамерой. Спустя несколько недель, на второй съемке, выяснилось, что скорость, с которой двигалась машина с оператором, слишком мала для Извицкой: она намного опередила автомобиль. Пришлось позаниматься на стадионе.

Помню, мы ехали с «Мосфильма» на съемки, Изольда сидела рядом с шофером и все время поворачивалась ко мне назад, рассказывая о том, как была за границей, что видела… Когда как-то в очередной раз приехала на съемки, то поделилась со мной: «Представляешь, не знаю, как буду сейчас сниматься, ведь я сегодня не спала всю ночь, пока ехала сюда. Зашла на Киевский вокзал, мне нужно было там кое-что узнать, и вдруг вижу группу военных — таких вышколенных, подтянутых, в новых формах. И вдруг они бросились ко мне: «Ой, вы — Изольда Извицкая! Какое счастье, что мы с вами встретились! Как нам повезло!» Я растерялась… Они попросили у меня на память автограф, а затем поинтересовались, не тороплюсь ли я. А дело к вечеру. — «Не согласитесь с нами поужинать? Мы уезжаем на Дальний Восток. Нам это будет такой памятью. Этот праздник мы будем вспоминать всю жизнь!» И я не смогла отказать. В итоге пошла с ними в ресторан. Мы просидели всю ночь. Под шампанское рассказывали друг другу разные истории. В итоге я отдохнула только пару часов». Я ей: «Ничего! Главное, что на лице у тебя ничего не отразилось. Хороша, как майская роза». Был, правда, на съемках и запоминающийся эпизод — в Изольду влюбился Андрей Эшпай. Но об этом лучше теперь не вспоминать — с тех пор столько воды утекло…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.