Бизнес по-молдавски и не только

Бизнес по-молдавски и не только

Более полугода наш дружный дуэт колесил по городам и весям Молдавии и Северной Буковины. Расширилась география познания городов и небольших поселений этих благодатных мест. В Кишиневе и Бельцах Владимир, с деловым видом знатока, отбирал черные и серые с проседью смушки. Все это плотно загружалось в чемоданы и рюкзаки. Автобусами (конечно, это были не современные «икарусы», а раздолбанные драндулеты, чаще всего переделанные «студебеккеры»[38]), поездами и даже в отсеках грузовых вагонов мы возвращались в Черновцы.

Деньги у постоянных потребителей получали сразу. Владимир, несмотря на его определяющую роль в закупках, делил доходы поровну. Я с радостью отдавал их родителям, оставляя себе небольшую долю на мелкие расходы. Не забывал из коммерческих вояжей привозить различные лакомства и мелкие сувениры работы местных умельцев.

Вместе с уходящим летом в семейную историю вписался первый десятилетний юбилей стремительно взрослеющей Яны. Мы не могли нарадоваться ее успехам. Она прилежно училась в двух школах – общеобразовательной и музыкальной. Росла спокойной, покладистой, некапризной девочкой. Внешне была больше похожа на отца. Каштанового цвета волосы, обычно заплетаемые в толстую косу, обрамляли не по возрасту задумчивое лицо с красиво очерченным разрезом больших лучистых глаз. По доброй довоенной традиции отец изредка, в ностальгическом порыве, распевал с Яной любимые песни.

Обычно мы с Владимиром, после очередного вояжа, отдыхали несколько дней. Затем, для разнообразия, отправлялись в приграничные зоны, где закупали красочно упакованные брикеты румынских дрожжей. Шустрый Владимир, наделенный широкой казацкой хваткой, изучил все рыночные дни в местной глубинке. На обратном пути мы заезжали в каждое поселение. Становились симметрично, в разных концах рынка. Раскладывали на деревянных прилавках брикеты, которые прочной нитью разрезали на равные, как детские кубики, части. Владимир зычным голосом, лихо подкручивая усы, зазывал покупателей. Быстро распродав дефицитный товар, мы возвращались в приграничную зону. Закупив очередную партию дрожжей, сдавали их в Черновцах постоянным оптовикам.

В один из дней сделка оказалась особенно удачной. Довольные результатами, мы с Владимиром, в приподнятом настроении, решили прогуляться по оживленной улице Ольги Кобылянской. По пути один из магазинов осаждала толпа покупателей. Праздное любопытство притянуло нас к очереди. Порядок регулировал гориллообразный милиционер, который кричал на покупателей. Сгорбившаяся старушка подошла к нему с просьбой пропустить без очереди. Последовала хамская реакция:

– Ты что, бабка, симулируешь больную и немощную?! Еще меня переживешь!

Он оттолкнул ее, и она оказалась на тротуаре. Ей помогли встать. Старушка, еще больше согнувшись, поплелась восвояси. Моя вспыльчивость, унаследованная от отца, была причиной многих неприятностей в жизни. Возмущенный хамским поступком милиционера, я сгоряча с силой вцепился ему в руку.

– Как не стыдно обижать старую женщину! Она вам в бабушки годится. Таких, как вы, гнать надо из милиции!

Владимир стал оттаскивать меня в сторону. Но я был намертво зажат сильными, как клещи, руками огромного амбала. Милицейский участок находился недалеко от злосчастного магазина. Попытка Владимира уговорить его отпустить несмышленого не увенчалась успехом. Не теряя времени, он помчался за родителями, чтобы привести их в милицию на выручку. Тем временем, под любопытными взорами обывателей, амбал втолкнул меня в протокольное помещение милиции со зловещими словами:

– Руку на власть поднял, москаль проклятый! Упеку тебя на перевоспитание в санаторий по имени «тюряга». Там основательно промоют твои грязные мозги!

Он зловеще заржал, всадив свой увесистый кулак мне в бок. Я с ужасом понял, что по собственной милости загнал себя в страшную ловушку. В одном шаге от заветной мечты появился призрак оказаться на грязных нарах с уголовниками. В состоянии обреченности я стал ждать приглашения к барьеру для составления протокола. Моя очередь, как на плаху, приближалась, когда в помещение ввели большую группу цыган в сопровождении нескольких милиционеров. Они с душераздирающими криками заполнили все пространство перед барьером. Мгновенная, как вспышка молнии, реакция подтолкнула меня к полуоткрытой двери. Невероятное совпадение помогло мне оказаться на улице и скрыться в толпе. При входе-выходе, именно в момент моего стремительного бегства, из-за суеты с цыганами отсутствовал дежурный! Иначе меня с позором могли вернуть обратно с поводом для ужесточения срока.

Я свернул в ближайший переулок, где находилась одна из скорняцких артелей, в которую мы поставляли смушки. Заплетающимся языком рассказал о случившемся и попросил встретить у входа в милицию Владимира с отцом. Вскоре скорняк возвратился не только с ними. Для моего освобождения была мобилизована вся казацкая родня Сатырей, которые приехали с донской станицы погостить. На этот раз из криминальной ситуации я, по счастливой случайности, вышел сухим из воды. Зловещее событие заставило переосмыслить линию поведения с расчетом на будущее. Сработал защитный принцип – нет худа без добра. Невольно, в целях самосохранения, произошло самоукрощение строптивого нрава. Вспыльчивость сохранилась – как врожденная черта. Но трезвый рассудок, в качестве элемента сдерживания, стал чаще выходить на передний план.

После пережитого потрясения жизнь снова вошла в привычную колею. Снабженческие вояжи с Владимиром продолжились до начала будущего года, который стал переломным этапом нашей жизни. Он вскоре определился с военной академией и уехал в Ростов-на-Дону. Я начал готовиться к отъезду во Львов для прохождения подготовительных курсов перед вступительными экзаменами. Это совпало с моим двадцатитрехлетием, когда, по возрастным признакам, должно было завершиться архитектурное образование, рассчитанное на шесть лет обучения. Наверстать упущенное стало моей навязчивой идеей.

Подошел день отъезда. Расставание с родителями смягчалось близостью Львова. Сохранялась возможность частого общения. Кроме того, они привыкли к моим отлучкам за истекшие годы войны. Когда поезд, громыхая в ночи, уносил меня вдаль, начался отсчет совершенно нового витка жизни. Ухабистые дороги перекрестков, развилок и закоулков мятежной молодости остались далеко позади.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.