ПОД СЛЕДСТВИЕМ

ПОД СЛЕДСТВИЕМ

17 апреля меня вызвал к себе по телефону особый уполномоченный НКВД, в комнату 221. Предъявив удостоверение личности, я зашел в управление и направился в назначенную комнату. В коридоре встречаю чекиста в чине лейтенанта государственной безопасности. Он остановил меня:

– Вы ко мне, товарищ Бражнев?

«Ого! – промелькнула мысль, – и тут установлена слежка!»

– Не знаю, товарищ начальник. Я в комнату 221.

– Будем знакомы. Особый уполномоченный Яржевский. Идемте.

Мы зашли в кабинет.

– Садитесь, товарищ Бражнев.

– Спасибо.

– Хорошо или плохо?

– Что именно?.. Вы мне лучше скажите, товарищ начальник, за что я сюда попал?

– А вот вы мне лучше расскажите. Нате-ка вам протокол допроса и напишите, как и что произошло. Если одного бланка будет мало, я вам дам еще один, а если двух мало, дам третий.

– Я ничего не понимаю, товарищ начальник. В чем вы меня обвиняете?

– Подумайте и напишите.

– Да о чем?

– Вы сами прекрасно знаете.

– О чем же я могу писать?

– Ах, не знаете? Ну идите домой. Вы где живете?

– Поселок Немышля, направление ХТЗ (Харьковский тракторный завод).

– Далековато. Это, наверно, километров десять будет?

– Да, не меньше, товарищ начальник.

– Ну хорошо. Идите. Только – домой, потому что мы можем вас вызвать в любую минуту. Сколько надо вам времени идти пешком?

– Я не могу точно знать, но примерно, три – три с половиной часа.

– Ну хорошо, потом посмотрим.

Я вышел и сразу же попал на попутный мне трамвай № 20. Домой я прибыл ровно через 50 минут. С каждой минутой надо считаться и рационально распределить время на еду и отдых.

Ровно через полтора часа – телефон. Я снял трубку.

– У телефона сержант государственной безопасности Бражнев.

– Говорит особый уполномоченный лейтенант государственной безопасности Яржевский. Будьте добры явиться ко мне в 14.00, в комнату 221.

– Есть товарищ начальник.

И начал одеваться. Ровно в 14.00 я прибыл.

– Ну как теперь? Напишете?

– Не знаю о чем, товарищ начальник.

– Ну, раз не знаете, идите домой.

Ровно в 16.00 звонит телефон. Я обязан явиться в 18.00. Явился.

– Надумали, товарищ Бражнев?

– Ставьте вопрос прямо, товарищ начальник. В чем вы меня обвиняете?

– Ну идите домой.

– К каким часам явиться, товарищ начальник?

– Мы скажем.

Не успел зайти в квартиру, телефон.

– К каким часам явиться, товарищ начальник?

– Ах, вы уже знаете, товарищ Бражнев!.. К 22.00.

Являюсь.

– Сержант государственной безопасности Бражнев прибыл по вашему вызову.

– Дисциплина у вас хорошая. Садитесь. Еще не вспомнили?

Молчу.

Ухожу. Добираюсь домой последним трамваем.

В час ночи телефон.

– Это вы, товарищ Бражнев?

– Да, я.

– Будьте добры, придите ко мне к 4.00.

Так продолжалось до 15 мая: трое суток вызовы, а на четвертые – дома, без вызова. Зная, что четвертый день свободный, я отправился с жалобой к прокурору войск НКВД по Харьковской области, но получил ответ: «У меня вашего дела нет. Я думаю, особый уполномоченный еще его не закончил».

– Товарищ прокурор! – взываю я. – До сих пор не знаю, в чем меня обвиняют!..

– Хорошо, я поговорю.

Три дня меня не трогают. 19 мая опять вызов. Являюсь. За столом особого уполномоченного сидит читателю уже известный младший лейтенант государственной безопасности Яневич.

– А! Кажется, уже знакомы?

– Садитесь и рассказывайте правду. Я вам, товарищ Бражнев, о прошлом напоминать не буду. Практику вы, наверно, помните?

– Да, помню.

– Ну вот, теперь мы с вами вдвоем. Курсантов ваших с вами нет, и я думаю, что на меня никто не набросится. Вы обвиняетесь… – он сделал паузу, – вы знаете, в чем вы обвиняетесь?

– Нет.

– В связи с контрреволюционером. Вы помогли ему – прямо или косвенно. Вы выдали паспорт, кому?

– О ком вы говорите, товарищ младший лейтенант?

– Вы знаете, о ком… И мы его нашли.

«Врешь, – думаю, – подлец! По глазам вижу…»

– На каком основании вы дали распоряжение прописать его, а потом выдать пятилетний паспорт? – называет фамилию дяди.

– На том основании, что у человека были похищены документы в дороге и отказать ему – это значит послать на преступление. В советском кодексе говорится: «Не тот преступник, кто сделал преступление, а тот, кто толкнул его на путь преступления».

– Да, я знаю, что вы грамотны, но ваш номер не пройдет, и вы ответите по всей строгости революционного закона… Так вы не хотите признаться?