От Ростова до Сталинграда

От Ростова до Сталинграда

Битва под Сталинградом – известнейшая битва Великой Отечественной войны, собравшая, наверное, самую большую «прессу» – статей, исследований, книг, фильмов. Имя «Сталинград» до сих встречается на карте мира. Есть это имя и в Штатах, и в Париже, не осталось его только на карте родной страны.

Л. Г. Иванов

Слово «Сталинград» стало синонимом и символом стойкости и мужества. И не столько потому, что наши отцы и деды остановили, а затем разгромили гитлеровцев у самой опасной черты, за которой стояло слово – «гибель» страны и ее народа, а потому, что вдохнули уверенность, что теперь у врага одна дорога – отступать на запад. Отступать, как когда-то это делал Наполеон, унося остатки своего потрепанного и посрамленного войска по Смоленской дороге. У гитлеровцев теперь было дорог много, и все они вели в сторону Германии или на тот свет.

Поэт-фронтовик Сергей Орлов в своем стихотворении «Доброе утро» очень тонко подметил, чем для нас был Сталинград:

«Открытые степному ветру

Дома разбитые стоят…

На шестьдесят два километра

В длину раскинут Сталинград.

Как будто он по Волге синей

В цепь развернулся, принял бой,

Стол фронтом поперек России

И всю ее прикрыл собой!»

Но, для того чтобы развернуться Сталинграду фронтом «поперек России», нужны были мудрые головы полководцев и мужество солдат, на плечи которых легли все испытания войной.

Отец автора Степан Петрович Терещенко был в этом пекле и выжил, но не мог пережить предательства Родины с разгромом страны ее внутренними врагами четверть века назад.

Ставка ВГК наметила осуществить зимой 1942–1943 года ряд наступательных операций. Первостепенное значение придавалось контрнаступлению под Сталинградом, успех которого должен был оказать решающее влияние на стратегическую обстановку на всех фронтах.

Еще шли тяжелые оборонительные бои, а Верховный Главнокомандующий, его Ставка и Генштаб Красной армии начали разработку в глубокой тайне плана наступательной операции под кодовым названием «Уран». Разработка стратегического плана проходила тяжело, принимая во внимание свойственные Сталину нетерпеливость и импульсивность, особенно во время первых успехов. У него как руководителя страны появилось естественное желание как можно быстрее погнать захватчиков на Запад. Появился тот азарт, какой бывает на охоте при преследовании зверя, но зверь еще не бежал – медленно отходил и был достаточно силен и в военном отношении неплохо оснащен. И вот наконец план был одобрен Ставкой ВГК, а затем подписан самим Верховным Главнокомандующим.

Примерно в это же время – в субботу 12 сентября 1942 года, Паулюс вылетел на Украину и встречал Гитлера в Виннице для получения дополнительного «инструктажа» по ведению боевых действий в «чертовом Сталинграде». Что мог толкового сказать отставной капрал военному профессионалу в звании генерал-полковника вермахта? Только одну общую линию – стоять, выстоять и разгромить противника.

«Зачем мне было лететь, рисковать собой и экипажем, жечь бензин, – рассуждал командующий 6-й армии. – Я и без фюрера знал, как мне надо исполнить эти три заветных слова: стоять, выстоять и разгромить».

А за десять дней до начала наступательной операции 8 ноября 1942 года Гитлер собрал в Мюнхене «ветеранов партии» и выступил с традиционно длинной и зажигательной речью. Она транслировалась по радио и, конечно, была рассчитана на то, что ее услышат солдаты и офицеры 6-й армии и ободрятся. С каждым новым словом о Сталинграде он распалялся, спокойная речь вскоре перешла на визг с притопыванием правой ногой. Он говорил о судьбоносности взятия города, носившего имя вождя противной стороны: «Я хотел достичь Волги, то есть оказаться в определенном месте, в определенном городе. Случилось так, что этот город носит имя Сталина. Не думайте, что я пошел туда только по этой причине. Я сделал это потому, что данный город занимает очень важное положение… Я хотел взять его, и, как вы знаете, мы к этому близки. Сталинград почти взят! Осталось лишь несколько очагов сопротивления. Кто-то может спросить: «Почему они тянут?» Потому что не хочу второго Вердена и предпочитаю выполнить задачу с помощью небольших атакующих отрядов. Время не имеет значения. Корабли больше не поднимаются по Волге, а это самое главное».

Речь фюрера представляла собой не что иное, как сплошное надувательство немецкой общественности в лице «ветеранов партии». Это был пиар, помноженный не столько на реальные особенности обстановки, сколько на общеизвестное всем немцам его Провидение. В его спиче – сам политик, апеллирующий к традиционной формуле: лучше взять кровью, чем потом лучше получить раны, чем пахать землю. Фюрер считал малодушием для немца Третьего рейха приобретать потом то, что можно добыть кровью. Но на примере войны в России и с Россией он глубоко заблуждался – не плоть, а дух делает человека человеком, тем более когда дело касается защиты крова, обороны от варвара, ворвавшегося в его дом.

Дуэль Германии Гитлера с Советским Союзом во главе со Сталиным и сплоченным народом была обречена на гибель фюрера и его Третьего рейха. Но победу надо было еще доказать, как доказывают теорему. Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть. Весь наш народ, за исключением отщепенцев, наши солдаты и офицеры решили добиться победы над врагом, понимая, как это будет тяжело. Но вера была сильна и всеобъемлюща! Замысел операции состоял в том, чтобы в ходе мощных ударов трех фронтов разгромить войска, прикрывавшие фланги ударной группировки противника, и, развивая наступление по сходящимся направлениям на Калач, Советский, окружить и уничтожить главные силы немцев, действовавшие под Сталинградом.

Важную роль в разработке этого плана сыграли генералы Г.К. Жуков, А.М. Василевский и Н.Н. Воронов. Сталинградская наступательная операция длилась с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года. Операция же «Кольцо», целью которой была ликвидация окруженной группировки, стала завершающим этапом Сталинградской битвы.

Судьбоносная эпопея началась ранним утром северо-западнее Сталинграда вводом в бой ударных группировок Юго-Западного и Донского фронтов (командующие фронтами генералы Н.Ф. Ватутин и К.К. Рокоссовский). На следующий день к югу от города перешли в наступление армии Сталинградского фронта (командующий генерал А.И. Еременко). В результате контрнаступления под Сталинградом советские войска разгромили 6-ю полевую и 4-ю танковую немецкие армии, 3-ю и 4-ю румынские и 8-ю итальянские армии, которые потеряли свыше 800 тысяч человек. Было взято в плен более 91 тысяч человек, в том числе свыше 2,5 тысячи офицеров и 24 генерала во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом, а на полях сражений было подобрано около 140 тысяч убитых солдат и офицеров.

Именно в это время поэт Михаил Светлов пишет стихотворение «Итальянец», посвященное разгрому 8-й итальянской армии.

По словам Леонида Георгиевича, после Сталинграда и опубликования его в газетах стихотворение придавало дополнительные силы нашим солдатам и офицерам, понявшим, что они способны «лупить немца стратегическими масштабами». Михаил Светлов видел своими глазами поля сражений, усеянные трупами итальянцев:

«Черный крест на груди итальянца,

Ни резьбы, ни узора, ни глянца, —

Небогатым семейством хранимый

И единственным сыном носимый…

Молодой уроженец Неаполя!

Что оставил в России ты на поле?

Почему ты не мог быть счастливым

Над родным знаменитым заливом.

Я, убивший тебя под Моздоком,

Так мечтал о вулкане далеком!

Как я грезил на волжском приволье

Хоть разок прокатиться в гондоле!»

И дальше поэт вкладывает в уста советского солдата слова уверенности и протеста:

«Я не дам свою родину вывезти

За простор чужеземных морей!

Я стреляю – и нет справедливости

Справедливее пули моей!

Никогда ты здесь не жил и не был!..

Но разбросано в снежных полях

Итальянское синее небо,

Застекленное в мертвых глазах…»

Многим незваным пришельцам мертвые глаза застеклили наши облака, наши снега и наши штурмовики… Немецкие солдаты и офицеры называли легкомысленными приказы Гитлера держаться, а Сталинград – «общей могилой вермахта». Для гитлеровцев в этот период время предельно сжалось. Оно остановилось. Оно мертвенно застыло… Особенно фашистов докучали наши громкоговорители, которые вещали на немецком языке, предлагая капитуляцию и фиксируя страшную арифметику войны – «Каждые 7 секунд в России погибает один солдат. Сталинград – братская могила!»

А потом выворачивающие душу звуки метронома и модных немецких песен. Под эти песни-напоминания о прежних достатке, тепле, семье немцы плакали и выли, требуя прекратить незаконные методы ведения войны. Но сообщения продолжались и передавались целый день. Они сходили с ума выстрелами глубокой ностальгии по прежнему и недавнему достатку и уюту в теплых постелях с фрау. Теперь немецких солдат жгли обида и унижение нацистским законодательством, принятым не без старания распутного Геббельса, о том, что женам фронтовиков разрешается решать демографические проблемы Германии с настоящими арийцами – сотрудниками СС и гестапо.

К сожалению для окопных «зольдат», многие жены были откровенны с ними по поводу появления «киндеров» после двухлетнего отсутствия мужей…

* * *

Поражение фашистских войск пошатнуло здание фашистского блока и повлияло на отказ Японии и Турции от намерений в благоприятный момент вступить в войну против СССР, одновременно способствовало консолидации антигитлеровской коалиции, а также росту авторитета Советского Союза и его Красной армии.

Основной удар фашистских полчищ под Сталинградом приняли на себя воины 62-й и 64-й наших армий, руководимых в разное время генерал-лейтенантом В.И. Чуйковым. Это было, наверное, самое опасное для страны время.

Сталинградская битва считается поворотным кругом Великой Отечественной войны. Отступать за Волгу уже было нельзя. Советскую страну и ее армию немецкая пружина сжала до предела. Дальше поступательного хода у нее не было – она должна была сделать обратное движение. Но для этого нужна была сила, большая той силы, которая держала эту пружину максимально сжатой. Для того что бы она ударила того, кто ее удерживал, нужны были ум и воля, мужество и стойкость, верность долгу и преданность Отчизне. Все эти качества продемонстрировали наши воины, но для этого надо было напугать россиян от рядового до маршала возможностью потерять Родину, «без которой нам не жить», и дойти до Волги…

* * *

Вскоре после Керчи старший лейтенант Иванов прибыл в станицу Мечетинская, что под Ростовом, где в течение нескольких дней приходилось «обживаться» – приводить себя в порядок в результате «активного отступления», негативно повлиявшего не только на психологическое, но и общее состояние здоровья. Там Леонид Георгиевич был назначен старшим оперуполномоченным Особого отдела НКВД 51-й армии в 4-е отделение, занимающееся кураторством особых отделов корпусов и дивизий, оказанием конкретной помощи в оперативной работе, контролем и проверкой. Значит, руководство заметило в нем качества направленца, умение анализировать материалы и делать на основании этого анализа правильные выводы.

Как рассказывал ветеран, там у него вдруг сильно заболели стопы ног, да так, что он уже не мог нормально ходить:

– Дело осложнялось тем, что, несмотря на все свои старания, я не мог снять сапоги. Не помогла и помощь ребят. Позвали на подмогу сотрудниц Особого отдела. Одна из них, в прошлом медсестра, убедившись в тщете силовых приемов, решительно взяла в руки ножницы и разрезала голенища моих верных сапог сверху донизу, решительно оторвала лохмотья и ловко сняла с ног то, что секунды назад были сапогами. Глянув на мои ноги, присутствующие охнули. Те места ног, что закрывали голенища, были полны вшей. Меня спросили, когда я в последний раз мылся. Ну купался-то я часто – и во многих встречных речках, и даже в Керченском проливе. А вот мыться-то мне довелось давно, с полгода назад, в устроенной из подручных средств полевой «бане».

Рассказ о моей убогой санитарии повлиял на наших решительных сотрудниц. Переглянувшись и, по-моему, не сказав ни слова, он взяли меня в плотное кольцо и стали куда-то теснить. Несмотря на мои возмущенные выкрики и попытки физического сопротивления, они скоро приволокли меня в сарай и, сорвав ветхую одежду, принялись мыть.

Горячей воды, конечно, не было, тогда она бывала, наверное, только в чайниках, а в качестве мочалки использовали пучок соломы… С шутками и прибаутками, чтобы я не очень смущался, их ловкие натруженные руки быстро сделали свое дело, и я вновь почувствовал себя человеком. Надев принесенное мне кем-то белье, облачившись в штаны, гимнастерку и неизвестно откуда появившиеся сапоги, не новые, но явно не уступавшие по качеству моим старым, затянув на животе свой видавший виды ремень, я, будто заново родившись, от всей души благодарил девушек за их «банную» заботу…

А потом девчонки иногда шутили, бросая в мой адрес:

– Ну, Леня, ты теперь наш! Пойдем с нами купаться.

Было смешно и грустно…

* * *

Армия беспорядочно отступала…

Дивизии по численности были меньше полков. Отмечался недостаток даже стрелкового вооружения. Бойцы дожидались того, с одной стороны, страшного момента, а с другой – реального, пока убьют соседа, чтобы воспользоваться его оружием, как правило, карабином. В середине июля 1942 года немецкие войска заняли Ростов-на-Дону и Новочеркасск.

Немецкое командование – со слов Леонида Георгиевича – в районе Константиновки соорудило понтонный мост и пустило по нему танки на левый берег Дона. Некоторые бронированные машины были камуфлированы для маскировки нашими надписями по бортам – «За Родину», «За Сталина».

Враг использовал тогда значительное количество заранее собранных и подготовленных трофейных танков Т-34 и БТ. Танковая армада, вырвавшись на оперативный простор, поначалу стала практически беспрепятственно гулять по донским степям, расчленяя и уничтожая отдельные части, лишая их связи друг с другом и командованием. Неорганизованные толпы наших солдат потоками устремились в сторону Волги. Нужно было остановить это бегство, собирать воинство и направлять командами в район Сталинграда. И такая задача была поставлена военным контрразведчикам.

– Говорят, для борьбы с вражескими танками наши воины использовали дрессированных собак. Вам доводилось видеть этих четвероногих в действии?

– Видел несколько таких картин – даже верные наши псы сражались и отдавали свои жизни в борьбе за Родину с броневыми чудовищами противника.

Вот один из примеров, ставших известным автору из литературы и подтверждающих наблюдения Иванова.

21 июля 1942 года севернее села Чалтырь со стороны Таганрога на позиции 68-й отдельной морской стрелковой бригады наступало около сорока немецких танков. Двенадцать из них, подавив батарею 45-миллиметровых противотанковых пушек, двинулись на командный пункт. Положение стало критическим. И тогда командир бригады полковник Афанасий Ефимович Шаповалов использовал последний резерв – 4-ю роту собак – истребителей танков (СИТ).

Пятьдесят шесть голодных псов через боевые порядки обороняющихся моряков бросились навстречу танкам. Это мчались собаки – истребители танков. На их спинах был пристегнут заряд с толом и, точно антенна, торчал рычаг, от соприкосновения с которым в днище танка срабатывал взрыватель и взрывался тол. Танки стали гореть один за другим. Танковая атака приостановилась. Немцы поначалу не могли понять, в чем дело, кто их подрывает.

Леонид Георгиевич вспоминал, что первомайский парад на Красной площади в 1938 году впервые украсили воины-велосипедисты, рядом с которыми бежали «ситовцы» – собаки-истребители танков. Кстати, решение о применении собак для борьбы с бронемашинами противника было принято Реввоенсоветом республики еще в 1924 году, а первые подразделения СИТ созданы некоторое время спустя, лишь в 1935 году.

Отступление продолжалось. Слово Леониду Георгиевичу:

«Однажды мы задержали какого-то одинокого высокого человека, пожилого, интеллигентного вида, одетого в деревенские штаны, рубаху и лапти. В руках он нес висящий на веревочке горшок с водой. Спрашиваем его: кто он такой?

Отвечает:

– Я такой-то, командир дивизии. Дивизия была разбита в степях под Ростовом, из личного состава многие погибли. Другие разбрелись кто куда.

Спрашиваем:

– Как вы докажете, что являетесь командиром дивизии?

Старик тяжело вздохнул, сел прямо на землю и снял лапоть. Из-под стельки он достал удостоверение личности, партбилет и Звезду Героя Советского Союза. Мы не имели времени заниматься его проверкой, сказали только, чтобы он шел в направлении Сталинграда. Снабдили его картой, дали покушать…»

Особисты вели борьбу с распространителями ложных панических и просто провокационных слухов, вносящих сумятицу и дезорганизацию в отступающие войска…

Случались и невероятные истории. Вот одна из них, рассказанная Леонидом Георгиевичем. Речь шла о случае, происшедшем в селе Зимовники, где они остановились на ночлег. Вдруг среди ночи затарахтел где-то вдалеке, а потом через некоторое время в это селение въехал мотоциклист в немецкой форме. Этакий ряженый – с бляхой и медалями на груди. Группа Иванова сразу же его задержала. Оказалось, это русский «немец». Предатель, уроженец Зимовников, уже более полугода воюющий на стороне гитлеровцев. Предатель, думая, что Зимовники заняты фашистами, прибыл повидаться с родственниками и похвастаться заслугами перед Гитлером. При нем помимо документов и оружия нашли несколько страшных фотографий. На одной он стрелял в человека в советской форме, на другой держал за ножку маленького ребенка, намереваясь ударить его об стенку. Хотел покрасоваться в родном селе, но «малость не рассчитал» – поспешил.

Старший лейтенант Иванов приставил к нему часовых, нашел крепкий сарай и велел стеречь гада. Под утро к Леониду Георгиевичу подошли бойцы и, переминаясь с ноги на ногу, смущенно заговорили, что видели фотографии, обнаруженные у предателя, – виноваты…

– Что случилось? – строго спросил офицер.

– Уж больно наглый гад оказался… сопротивлялся, хотел бежать, ну мы его и зарубили саперными лопатками.

Никаких замечаний старший лейтенант Иванов им тогда не сделал. В степи было тревожно. Немец пер к Сталинграду. О чрезвычайном положении, правда, пришлось сообщить в военную прокуратуру. Как-никак – самосуд!

Старший лейтенант только попросил у стража закона учесть сложную обстановку. К радости солдат, дело заведено не было.

* * *

Обстановка на фронтах была аховая. В мае сорок второго шли ожесточенные бои под Ленинградом, Демянском, в Крыму, под Харьковым.

После Керчи был сдан Севастополь… Кремль, Ставка, Сталин не то что были в растерянности, но понимали: надо остановить панику, неразбериху, отступление. Совместно с полководцами войны в Кремле родился грозный, но так необходимый приказ по стабилизации обстановки. Приказ № 227 «Ни шагу назад!», подписанный Сталиным, был издан 28 июля 1942 года в период тяжелейшего военного кризиса после поражения советских войск под Харьковом и сдачи Ростова-на-Дону. Этот приказ по-разному оценивается историками. Кто-то считает, что «Ни шагу назад!» и введение заградительных отрядов является доказательством кровожадности Сталина, кто-то, что жесткие меры чуть ли не повернули ход войны на 180 градусов. Вот его текст:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами.

Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную армию, а многие из них проклинают Красную армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского Союза – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги.

После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину.

Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину. Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови, защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас – это значит обеспечить нам победу.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов. Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток.

Мы должны установить в нашей армии строжайшие порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину. Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте. Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины. Таков призыв нашей Родины. Выполнить этот приказ – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага. После своего зимнего отступления под напором Красной армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам.

Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой.

И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение. Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует. Верховное Главнокомандование Красной Армии ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) формировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду.

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. Сталин

* * *

Леонид Георгиевич признается – это был тяжелый, но объективно необходимый приказ. В этом великом приказе чувствовалась рука Сталина. В целом приказ № 227 личным составом одобрялся.

А тем временем Особый отдел 51-й армии отходил вместе с войсками к Сталинграду, шел по жарким южнороссийским степям, по тому крестному пути, где лопнуло наконец-то терпение России.

Леонид Георгиевич, как и все фронтовые оперативные работники, работал круглосуточно: ночь занимался оперативной работой. Днем приходилось принимать участие в боевых действиях и даже в военных операциях.

Из воспоминаний Иванова:

«Глубокой ночью 29 сентября, соблюдая меры ночной маскировки, наша дивизия (из состава 51-й армии генерала Н.И. Труфанова. – Авт.) двинулась на противника. Большинство румынских вояк безмятежно спали в окопах. Развивая успех, воины дивизии и приданные им танки устремились на Садовое, находившееся в 25 километрах за линией фронта, что вызвало панику среди оборонявшихся румынских войск. Часть солдат и офицеров противника, бросив оружие, устремилась в беспорядочное бегство…

В этот период особые отделы большое внимание обращали на недопустимость утечки секретов к противнику по любым каналам, нарушений в управлении войсками по различным линиям связи, болтовни, утраты документов.

Во время подготовки стратегического наступления, когда из-за Волги стало поступать большое количество войск и боевой техники, остро встал вопрос об их тщательной и надежной маскировке. Ведь территория, где они сосредотачивались перед наступлением, была относительно небольшой, и надо было умело укрыть людей и технику, чтобы противник не догадался о значительной концентрации войск. В связи с этим особые отделы систематически предоставляли командованию информацию об имевшихся нарушениях и вносили конкретные предложения…

Было несколько случаев задержания неприятельских агентов, пытавшихся в ночное время корректировать огонь и налеты авиации с помощью световых сигналов…»

Из воспоминаний Иванова:

«В период боев под Сталинградом у меня от долгого пребывания в окопах по колено в грязи на ногах появилось большое количество крупных нарывов. Они гноились, прилипали к кальсонам и вызывали невыносимую боль. Поэтому я был вынужден обрезать голенища сапог и до самого наступления под Сталинградом ходил в опорках. Перед самым наступлением мне прислали из-за Волги новые сапоги и шинель, старая была утрачена под Керчью. До сих пор в сырую погоду на моих ногах выступают темные пятна. Несколько раз показывал их врачам, но те в недоумении разводят руками…»

23 ноября 1942 года войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились, замкнув кольцо окружения вокруг 22 дивизий противника.

Из воспоминаний Иванова:

«Несколько дней спустя после начала успешного наступления под Сталинградом на фронте произошло крупное чрезвычайное происшествие. Одна из наших дивизий, по-моему, 26-я, захватила в качестве трофеев несколько бочек со спиртным. Полагая, что это спирт доброкачественный, командование дивизии приложилось к нему. Но оказалось, что это был метиловый спирт, и вскоре все командование дивизии в количестве более двадцати человек погибло. Остался жив только один военный прокурор, который был скрытным алкоголиком и метиловый спирт на него не подействовал.

Об указанном ЧП было доложено И. Сталину, и тот обратился к командующим фронтами и армиями со строгой телеграммой…»

* * *

О попытках деблокирования окруженной нашими войсками 6-й полевой армии вермахта в Сталинграде и спасения ее командующего, будущего генерал-фельдмаршала Паулюса танковыми частями Манштейна и Гота написано много мемуаров советскими и немецкими полководцами. Но более ярко эти сражения описал великий патриот земли Русской писатель Юрий Бондарев в книге «Горячий снег». О победе под Сталинградом наши граждане многое знают из книг и кинофильмов.

30 декабря, в канун 1943 года, войска 51-й и 2-й гвардейской армии вышли на рубеж Семичный – Ильичев – Терновский – Глубокий – Валуевка. Здесь войскам были поставлены новые задачи – о преследовании противника и наступлении на Ростов.

Из воспоминаний Иванова:

«Мне довелось провести в окопах и траншеях, блиндажах и хатах под Сталинградом всю его героическую эпопею. Я еще раз опровергаю ложь, которую придумали «писатели-демократы» и «телевизионщики» новой волны, взрощенные на хлебах Советского Союза, но движимые отнюдь не любовью и даже не заботой о Родине. Ложь эта в том, что работники особых отделов, а потом КРО Смерш якобы сидели по теплым тылам с толстыми бабами, хлестали там водку и изредка или часто в зависимости от фантазии авторов «приводили в исполнение». Все это, конечно не так. На моих глазах снаряд попадал в ДЗОТ, и гибло целое отделение, падал сраженный осколком товарищ, с которым я так и не закончил разговор; не раз я проходил мимо еще горящих танков и разбитых дымящихся пушек; по оттенкам свиста бомбы научился распознавать ее калибр и опасность; видел падающих под пулями людей; сам слышал пули и осколки, поющие на разные голоса…

Говорю это не из чувства гордости, хотя гордость за пройденное, за содеянное, конечно, присутствует во мне, старом человеке. Говорю это для того, чтобы вы знали и помнили, что довелось пережить вашим отцам и дедам. Говорю для того, чтобы никакие резуны и поповы, манштейны и трумэны не смогли опорочить в ваших глазах подвиг советского солдата, чтобы вы вспоминали о нас с гордостью, частично той, нашей…»

31 января 1943 года войска 21-й и 62-й армий соединились в районе Мамаева кургана, расчленив окруженных на две части. 31 января практически прекратилось сопротивление южной группы окруженных гитлеровцев, и был пленен генерал-фельдмаршал Паулюс, получивший сутки назад это звание от Гитлера, пленен со своим штабом. На его поступок Гитлер ответил жестокостью по отношению к его семьи, проклятиями в адрес новоиспеченного генерал-фельдмаршала, а Германия – многодневным трауром. Но Гитлер не принимал и не понимал того, что Паулюс спас жизни тысячам своих соотечественников. 2 февраля сдались и остатки северной группы немцев.

Так закончилась Сталинградская битва и для Леонида Георгиевича Иванова, другие битвы были впереди. После Сталинграда войска 51 – я армии приняли участие в освобождении Ростова, Краснодона, Одессы и Кишинева.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.