После смерти

После смерти

21 декабря император записал в дневнике: «В 9 час. поехали всей семьей мимо здания фотографий и направо к полю, где присутствовали при грустной картине: гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 дек[абря] извергами в доме Ф. Юсупова, кот[орый] стоял уже опущенным в могилу. О. Ал.[ександр] Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой. Погода была серая при 12° мороза. Погулял до докладов. Принял Шаховского и Игнатьева.

Днем сделал прогулку с детьми. В 41/2 принял нашего Велепольского, а в 6 ч. Григоровича. Читал».

По словам Матрены, «мама, Дмитрий и Дуня приехали из Покровского через пять дней. Мы с Варей их встретили, и мама получила ответ на свой вопрос раньше, чем успела его задать, – мы были в черных платьях, подаренных царицей…

На следующий день царица прислала автомобиль. Нас с мамой, Варей и Дмитрием отвезли в Царское Село.

Пока взрослые пытались хоть как-то утешить маму, царские дочери обнимали нас, выказывая любовь и сочувствие. Алексей же стоял в стороне, сдерживая рыдания. По его щекам текли слезы.

Царь заверял маму:

– Госпожа Распутина, я стану вторым отцом для ваших прекрасных дочерей. Мы с Аликс всегда их любили, как собственных дочек. Пусть они продолжают учиться в Петрограде, и я позабочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались (эта встреча произошла 25 декабря, когда Николай записал в дневнике: «Вечером видели семью покойного Григория у Ани». – А.В.).

Однако события развивались так, что впору было заботиться о спасении самой жизни, а не о благополучии.

Все пошло прахом.

Денег, оставленных отцом мне на приданое, на месте не оказалось – после смерти отца в дом приходило столько народу, что невозможно было за всеми уследить. Деньги, положенные отцом на хранение в банк Дмитрия Рубинштейна, тоже пропали.

Единственной надеждой оставалось хозяйство в Покровском. Через несколько дней мы с Варей проводили маму, Дмитрия и Катю на станцию. Они ехали домой.

Теперь нас осталось только трое в квартире. Дом пустовал без просителей.

Расследование постепенно сводили на нет. Было ясно, что никто не будет наказан. Правда, Феликса выслали в его поместье в Ракитное, откуда он потом уехал в Крым, а Дмитрия Павловича перевели в расположение русских войск в Персии. Как оказалось, это было не наказание, а скорее благо, так как облегчило бегство Юсупова после революции за границу с большей частью своего состояния (на самом деле почти все состояние Юсуповых, вложенное в недвижимость в России, погибло безвозвратно. С собой Феликсу и Ирине удалось увезти лишь драгоценности и иностранную валюту. Кроме того, в их распоряжении были вклады в иностранных банках, но это была лишь небольшая часть былого великолепия. – А.В.). Дмитрий же таким образом стал недоступен для большевиков».

Распутина отпевал хорошо с ним знакомый епископ Исидор (Колоколов). Похороны состоялись утром 21 декабря в глубокой тайне. Присутствовали только царская чета с дочерьми, Вырубова и еще два-три человека. На грудь убитого царица положила икону, привезенную из Новгорода, на задней стороне которой были росписи ее и четырех ее дочерей и Вырубовой.

Распутина сначала хотели похоронить на его родине, в селе Покровском, рассматривая захоронение в Царском Селе лишь как временное. Но революция помешала осуществлению этого плана.

Особенно потрясли Николая и Александру перехваченные полицией телеграммы, которые великая княгиня Елизавета Федоровна послала убийцам Дмитрию Павловичу и Юсупову: «Великому князю Дмитрию Павловичу.

Петроград.

Только что вернулась вчера поздно вечером, проведя неделю в Сарове и Дивееве, молясь за вас всех дорогих. Прошу мне дать письмом подробности событий. Да укрепит Бог Феликса после патриотического акта, им исполненного.

Елла.

Княгине Юсуповой.

Кореиз.

Все мои глубокие и горячие молитвы окружают вас всех за патриотический акт вашего дорогого сына. Да хранит вас Бог. Вернулась из Сарова и Дивеева, где провела в молитвах десять дней.

Елизавета».

По словам Вырубовой, царица на похоронах Распутина «плакала горько и безутешно, и я ничем не могла успокоить ее».

В феврале 1917 года по инициативе великого князя Николая Михайловича к императору обратились 12 членов Императорского Дома Романовых с просьбой помиловать великого князя Дмитрия Павловича:

«Ваше Императорское Величество, – обратились они к Царю. – Мы все, чьи подписи Вы прочтете в конце этого письма, горячо и усиленно просим смягчить Ваше слово и решение относительно судьбы великого князя Дмитрия Павловича. Мы знаем, что он болен физически и глубоко потрясен и угнетен нравственно.

Вы, бывший его опекун и Верховный попечитель, знаете, какой горячей любовью было всегда полно его сердце к Вам, Государь, и к Вашей родине.

Мы умоляем Ваше Императорское Величество ввиду молодости и действительно слабого здоровья вел. князя Дмитрия Павловича разрешить ему пребывание в Усове или Ильинском. Вашему Императорскому Величеству известно, в каких тяжких условиях находятся наши войска в Персии в виду отсутствия жилищ, эпидемий и других бичей человечества. Пребывание там великого князя Дмитрия Павловича будет равносильно его полной гибели, и в сердце Вашего Императорского Величества проснется жалость к юноше, которого Вы любите, который с детства имел счастье быть часто и много возле Вас и для которого Вы были добры как отец. Да внушит наш Господь Бог Вашему Императорскому Величеству переменить Ваше решение и положить гнев на милость.

Вашего Императорского Величества преданные и сердечно любящие: Павел Александрович, Николай Михайлович, Сергей Михайлович, Мария Павловна, Борис, Андрей и Кирилл Владимировичи, П.А. Ольденбургский, Иоанн Константинович, Гавриил Константинович, Елена Петровна, Елизавета Федоровна».

На это письмо царь наложил резолюцию:

«Никому не дано право заниматься убийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан.

Удивляюсь Вашему обращению ко мне.

Николай».

31 декабря 1916 года Николай Михайлович получил приказание Николая II выехать в свое имение Грушевку.

Вырубова вспоминала: «Их Величества не сразу решили сказать ему (цесаревичу. – А.В.) об убийстве Распутина, когда же потихоньку ему сообщили, Алексей Николаевич расплакался, уткнув голову в руки. Затем, повернувшись к отцу, он воскликнул гневно: «Неужели, папа, ты их хорошенько не накажешь? Ведь убийцу Столыпина повесили!»

Государь ничего не ответил ему».

После Февральской революции могила Распутина была найдена, и Керенский приказал командующему войсками Петроградского военного округа генералу Корнилову организовать уничтожение тела. Несколько дней гроб с останками простоял в специальном вагоне. Тело Распутина было сожжено ночью 11 марта в топке парового котла Политехнического института, причем был составлен официальный акт о сожжении трупа Распутина.

Матрена Распутина утверждает, что все было иначе: «Пока это было возможно, могилу отца по приказу Александры Федоровны тщательно охраняли. И это, между прочим, породило множество слухов, так как полицейские не подпускали желающих близко к месту последнего упокоения отца. Однако вскоре стало почти всем известно, что могилу можно найти по тому, что над ней Анна Александровна построила деревянную часовню (она собиралась потом обложить ее кирпичом, но не успела).

Кроме того, оставить вполне незаметными ежедневные приезды туда Александры Федоровны с дочерьми было никак невозможно.

Празднуя свободу, толпа пьяных солдат разорила могилу отца. Они подняли труп на штыки, потом бросили его в костер, устроив дикий хоровод. К солдатам присоединилось несколько женщин из ближайшей деревни. Веселье закончилось оргией».

Действительно, через три месяца после смерти Распутина его могила была осквернена. На месте сожжения начертаны на березе две надписи, одна из которых на немецком языке: «Hier ist der Hund begraben» («Здесь погребена собака») и далее «Тут сожжен труп Распутина Григория в ночь с 10 на 11 марта 1917 года».

6 августа 1917 года, отправляясь в ссылку и плывя на пароходе по Тоболу, отрекшийся от престола царь отметил в дневнике: «Вчера перед обедом проходили мимо села Покровского – родина Григория. Целый день ходили и сидели на палубе». Это было последнее упоминание «старца» в его дневнике.

Через год после этого вся царская семья и их слуги сами стали мучениками.

После убийства Распутина его семья осталась без гроша, так что его дети вынуждены были испрашивать пособия у царя. В начале 1917 года царь перевел семье Распутина на банк в городе Тюмени пособие 150 тысяч рублей. Но семья не долго им пользовалась, поскольку с приходом к власти большевиков банковские вклады были национализированы.

Судьба старшей дочери Распутина Матрены, родившейся 27 марта 1898 года, в целом сложилась удачно. 5 октября 1917 года она вышла замуж за 24-летнего офицера Бориса Соловьева. После Октябрьской революции они вместе с чехословацким корпусом через Дальний Восток эмигрировали во Францию. Муж Матрены был причастен к неудачным попыткам освободить царскую семью в Тобольске, в марте 1918 года был арестован в Тюмени и чудом спасся из большевистского застенка. А в 1919 году его арестовал уже колчаковский следователь Н.А. Соколов, расследовавший убийство царской семьи. Освободили его только благодаря вмешательству атамана Семенова, чья любовница Матрена будто бы была подругой Матрены Распутиной (впрочем, не исключено, что любовницей атамана на самом деле была дочь Распутина). Борис Николаевич работал в Париже таксистом и в 1924 (по другим данным – в 1926-м) году умер от туберкулеза.

Матрена, в эмиграции называвшая себя Марией, осталась практически без средств с двумя малолетними дочерьми на руках. Младшая, Татьяна, родилась еще на Дальнем Востоке, а вторая, Мария, уже во Франции. Ей пришлось начать с карьеры танцовщицы, и в этом она немало преуспела. В дальнейшем она эмигрировала в Америку, где стала укротительницей тигров и львов. В 1940 году она вышла замуж за Григория Бернадского. В годы войны Матрена работала клепальщицей на военной верфи. Она умерла в доме престарелых в Лос-Анджелесе 27 сентября 1977 года. Ее мемуары об отце были впервые опубликованы в 1932 году. А наиболее полная версия мемуаров вышла посмертно. Матрена-Мария утверждала, что, как и отец, обладает экстрасенсорными способностями.

Интересно, что внучка Распутина Мария вышла замуж за голландского посла в Греции и в 1950-е годы подружилась с дочерью Феликса Юсупова Ириной. Так примирились две семьи. И сейчас праправнуки и праправнучки Распутина живут в пригороде Парижа.

С остальными членами семьи Распутина советская власть жестоко расправилась. В 1922 году его вдова Прасковья Федоровна, сын Дмитрий и дочь Варвара были лишены избирательных прав как «злостные элементы». Еще раньше, в 1920-м, были национализированы дом и все крестьянское хозяйство Дмитрия Григорьевича. В 1930-е все трое были арестованы органами НКВД, и след их затерялся в спецпоселениях Тюменского Севера.

По-разному сложилась судьба врагов Распутина. Сергей Труфанов в Америке сильно полевел. После Октябрьской революции он предложил свои услуги большевикам. По личному предложению Дзержинского монах-расстрига будто бы даже служил в ЧК. 16 июня 1921 года Труфанов написал короткое, но примечательное письмо Ленину, где говорилось: «Глубокоуважаемый товарищ – брат Владимир Ильич!

С тех пор, как я вышел из рядов попов-мракобесов, я в течение девяти лет мечтал о церковной революции. В нынешнем году (на Пасху) церковная революция началась в Царицыне. Народ, осуществляя свои державные права, избрал и поставил меня патриархом Живой христовой церкви. Но дело пошло не так, как я предполагал, ибо оно начато не так, как должно.

Революция началась без санкции центральной Советской власти. Чтоб поправить дело и двинуть его по более правильному пути, я обращаюсь к Вам и кратко поясняю следующее: церковная революция имеет целью разрушить поповское царство, отнять у народных масс искаженное христианство и утвердить их религиозное сознание на основах истинного христианства или религии человечности. А все эти достижения церковной революции должны привести к одному: к примирению народных масс с коммунистическим устройством жизни.

Вести русскую массу к политической коммуне нужно через религиозную общину. Другими путями идти будет слишком болезненно.

Как Вы, Владимир Ильич, смотрите на это? Признаете ли Вы, какое [-либо] значение за церковной революцией в деле достижения русским народом идеалов социальной революции? Если Вы интересуетесь затронутым мною вопросом, то не нужно ли будет приехать мне к Вам в Москву и лично побеседовать с Вами об этом, по моему мнению, весьма важном деле?

Прошу Вас ответить мне и написать мне краткое письмо о своем желании видеть меня и говорить со мной о церковной русской революции.

Остаюсь преданный Вам, ваш брат-товарищ-гражданин

Сергей Михайлович Труфанов

(патриарх Иллиодор)».

С 1918 по 1922 год Труфанов снова жил в Царицыне, создал секту «Вечного мира» и именовал себя «патриархом Иллиодором». Большевикам, боровшимся в тот момент против РПЦ, было выгодно появление конкурирующих с ней раскольнических и сектантских движений. Однако Труфанов быстро сообразил, что лафа скоро закончится и ему наверняка припомнят старые черносотенные грехи. Поэтому, опасаясь ареста, он вместе с семьей вернулся в США, где опубликовал свои записки о Распутине. Бывший монах стал баптистом и, по некоторым сведениям, работал в должности швейцара небольшой гостиницы. Сергей Михайлович Труфанов тихо скончался в своей постели в Нью-Йорке 28 января 1952 года в возрасте 71 года, оставив жену и семерых детей.

Владимир Пуришкевич участвовал в белом движении и умер в феврале 1920 года в Новороссийске от тифа. Феликс Юсупов с семьей эмигрировал из Крыма в 1919 году сначала в Лондон, а потом в Париж, где на средства, вырученные от продажи фамильных драгоценностей и нескольких картин, открыл дом моделей. После мирового экономического кризиса конца 1920-х – начала 1930-х годов их бизнес прогорел. В 1932 г. на экраны вышел голливудский фильм «Распутин и императрица», где утверждалось, что жена князя Юсупова была любовницей Распутина. Князю удалось доказать в суде, что данное утверждение является клеветническим. В качестве компенсации киностудия вынуждена была выплатить ему 25 тыс. фунтов стерлингов. На эти средства семья Юсуповых жила многие годы. Князь Феликс Феликсович Юсупов скончался 27 сентября 1967 года в Париже в возрасте 80 лет. Жена пережила его на три года.

Великий князь Дмитрий Павлович после революции эмигрировал в США, потом перебрался в Европу. В 1926 году в Биаррице он сочетался морганатическим браком с богатой американкой Одри Эмери, которая приняла православие и сменила имя на Анну. В 1928 году у них родился сын Павел. В конце 20-х годов супруги расстались, но официально расторгли брак только в 1937 году. 5 марта 1942 года Дмитрий Павлович умер в Давосе от туберкулеза. Ему было только 50 лет. Никаких мемуаров об убийстве Распутина Дмитрий Павлович не оставил. Это, в частности, породило версию, будто Юсупов, Пуришкевич и Лазоверт в своих мемуарах сознательно выгораживали великого князя, который, кстати сказать, был человеком храбрым и в октябре 1914 года заслужил орден Св. Георгия 4-й степени. Существует предположение, будто два последних выстрела в Распутина на самом деле произвел не Пуришкевич, а Дмитрий Павлович. Однако никаких данных в поддержку этой версии нет. Великому князю в эмиграции не было никакого смысла скрывать, что он стрелял в Распутина, если это действительно было так. Ведь большинство членов дома Романовых рассматривали убийство «старца» не как преступление, а как подвиг, и в этом с ними было солидарно западное общественное мнение.

Сергей Михайлович Сухотин, поручик Преображенского полка (по другим данным – лейб-гвардии стрелкового полка), был близким другом и, возможно, любовником Феликса Юсупова. Он также был сыном известного толстовца Михаила Сергеевича Сухотина и учился на факультете западной философии Лозаннского университета. Мачеха Сергея Сухотина Татьяна Львовна Сухотина-Толстая писала о пасынке в начале Первой мировой войны, когда он был призван в армию как прапорщик запаса: «Миша (отец Сергея. – А.В.) очень беспокоится за Сережу, от которого уже месяц не было известий. Он отбывает сбор в стрелках в Царском Селе. В его теперешнем нравственно пониженном настроении он может очень опуститься – запить, закутить. Все его действия за последнее время указывают на большую нравственную расшатанность и потерю власти над собой. Жалко. Много в нем было хорошего». С 1915 года С.М. Сухотин командовал ротой в лейб-гвардии стрелковом полку, был ранен и приехал долечиваться в Петербург, где Юсупов привлек его по старой дружбе к покушению на Распутина. Сергей Михайлович после революции был арестован, потом освобожден. Сергей Михайлович 19 октября 1921 года женился на внучке Льва Толстого Софье Андреевне Толстой, но потом развелся с ней. После революции Сергей Сухотин был короткое время комиссаром Ясной Поляны (по другим данным – всего лишь помощником хранителя музея). Вскоре после свадьбы его разбил паралич, который мог быть следствием сухотки спинного мозга, характерной для третьей стадии сифилиса. 13 марта 1925 года он выехал за границу для лечения, обосновался у Юсупова в Париже и там вскоре, в 1926 году, скончался. А его жена заочно развелась с ним и вышла замуж за поэта Сергея Есенина.

Сергей Станиславович Лазоверт после революции уехал в США, где и умер. Он оставил мемуары об убийстве Распутина, опубликованные на английском языке в 1923 году. В целом они близки к мемуарам-дневнику Пуришкевича. Единственное существенное отличие заключается в том, что Станислав Сергеевич затруднялся сказать, кто именно произвел первый выстрел, который Пуришкевич приписывает Юсупову. Но здесь никакого противоречия нет, поскольку непосредственно сцену убийства Лазоверт не наблюдал.

Интерес к личности Распутина сохраняется в России и в мире вплоть до наших дней. О «старце» публикуют книги, снимают фильмы, а популярная группа «Бони М» даже записала песню «Распутин». Первый фильм о Распутине, «Падение Романовых», был снят в России еще в 1917 году. Интересно, что роль Иллиодора там играл… сам Иллиодор. В качестве курьеза можно отметить, что в 1983 году в ФРГ был снят порнофильм «Распутин. Оргии при царском дворе». Там Распутин остается жив после покушения Юсупова и Пуришкевича и продолжает заниматься воспитанием цесаревича.

Религиозное почитание Григория Распутина началось примерно с 1990 года. Некоторые крайне радикально-монархические православные круги также еще с 1990-х годов высказывали мысли о канонизации Распутина как святого мученика. Сторонниками этих идей были такие известные люди, как редактор православной газеты «Благовест» Антон Евгеньевич Жоголев, писатель и публицист, неутомимый борец с масонами Олег Платонов (масоны, по его убеждению, и погубили «старца»), певица Жанна Бичевская и главный редактор газеты «Русь Православная» Константин Душенов. Однако эта идея была отвергнута Синодальной комиссией Русской православной церкви по канонизации святых и осуждена патриархом Алексием II, заявившим: «Нет никаких оснований ставить вопрос о канонизации Григория Распутина, сомнительная нравственность и неразборчивость которого бросали тень на августейшую фамилию будущих царственных страстотерпцев царя Николая II и его семейство».

И это правильно. Святым Григорий Ефимович, безусловно, не был. И даже на старца-праведника мало походил. Но неграмотный мужик Распутин, безусловно, был сильной личностью и при ближайшем рассмотрении оказывается совсем не таким страшным, каким его рисовала либеральная оппозиция, а потом – пришедшие к власти большевики. Вопреки распространенному мнению, он не совершал никаких преступлений и не имел сознательных намерений унизить царскую семью. И если бы не его близость к царской семье, Григорий Ефимович имел шанс прожить долгую жизнь. Но, помимо своей воли, Распутин превратился в символ упадка и разложения российского самодержавия и в этом качестве до сих пор продолжает восприниматься во всем мире.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.