НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ К КАСТАНЕДЕ, ИЛИ КРАСНЫЙ ОЛЕНЬ УИЧОЛЕЙ

НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ К КАСТАНЕДЕ, ИЛИ КРАСНЫЙ ОЛЕНЬ УИЧОЛЕЙ

В те далекие уже годы, когда наша экспедиция отправилась на первое свидание с миром шаманов-брухос, пустынь и кактусов, о Карлосе Кастанеде в России знало буквально несколько десятков людей.

Мексика и весь ее духовный мир вообще, знакомые нашим соотечественникам главным образом по бесконечным телесериалам и кактусам-канделябрам за окном туристского автобуса, на самом деле были им совершенно неизвестны.

Да и нам, участникам телеэкспедиции, тоже, скажем честно, она тогда была знакома лишь с одной, внешней стороны. Мы знати, что здесь расположен самый крупный мегаполис мира. Что сюда, в Мексику влекомые неведомым таинственным зовом, тянутся со всех сторон света киты, бабочки-монархи, фламинго и черепахи. Что здесь на сотню обычных людей приходится по нескольку белых и черных брухос — шаманов. Что тут чаще, чем в других странах, наблюдают НЛО и чупакабр…

Но, исколесив страну вдоль и поперек, поняли, что не знали главного — ее духовной сути, которая во многом зиждется на старинных обычаях и верованиях. Без этого нет Мексики и не могло быть феномена Кастанеды.

Незадолго до поездки в штат Веракрус я побывал в Мехико в доме у известного знатока местных культов, писателя и общественного деятеля, хорошо знавшего Кастанеду, — доктора Виктора Бланко.

Трудно себе представить, что мы, проговорив много часов, почти не упоминали Кастанеды, настолько он был мало известен мне и настолько понятен был Виктору Бланко. Он лишь мимоходом заметил, что много рассказывал Карлосу о верованиях индейцев яки и уичолей и передал будущей знаменитости десятки исследований по этнологии коренного населения приграничных районов Мексики и США, а тот потом дарил ему свои книги, причем первые были сделаны в виде бесед с вождем индейцев яки доном Хуаном, — да вот они все, стоят на полках в кабинете Виктора…

Обряд изгнания дьявола

Тогда же он и посоветовал мне съездить в Нансиягу:

— Многие люди давно научились бороться с силами зла своими идущими от прадедов методами. Элвис Пресли, например, закрывался от сглаза и колдунов, которых очень — не без оснований — боялся, прикрывая сложенными руками нижнюю чакру, энергетическую точку, которую считал у себя наиболее уязвимой. В Веракрусе же черной магии противопоставляют магию белую, сочетаемую с терапевтическим воздействием целебных грязей, минеральных источников и окуриваний. Поезжай; одно дело — увидеть все это у меня дома, как в музее, и другое — почувствовать на себе силу колдовства…

И я поехал…

И вот штат Веракрус, район озера Катемако. Городок Сан-Андреас-де-Тускла. Заповедник Нансияга, край нехоженой сельвы и черных шаманов. Сеньор Хильберто Перейра, один из самых могущественных шаманов Веракруса, принимает меня на своей фазенде. Дон Хильберто встречает гостя в обычном для такого случая одеянии, чтобы последовательно провести обряд белой и черной магии.

Дон Хильберто предельно краток:

— В нашем штате работают более четырехсот шаманов, и большинство из них занимается черной магией. Воздух здесь буквально пронизан проклятиями, насылаемыми одними на других. Нужны сильные талисманы, чтобы защититься. Вы получите их.

Я еще не знал, что наша экспедиционная видеокамера, до тех пор безупречно служившая долгие месяцы, давно уже не работает, — механическое повреждение. Видимо, задели обо что-то, продираясь сквозь сельву. Она вроде бы вначале снимала, но потом, уже в Мехико, просматривая кассеты, с ужасом обнаружили, что изображения нет — одни цветные квадратики — брак… Целый день съемки пошел насмарку. Не подозревая об этом, мы начали снимать обряды белой и черной магии сеньора Хильберто.

Каково же было наше изумление, когда, просматривая кассету, на которой были засняты оба обряда, мы увидели только одну «черную» церемонию! Камера снимала как ни в чем не бывало! Будто и не было поломки. А от белой магии не осталось и следа. И мне пришлось возвращаться сюда и снимать еще раз, но только уже белую магию.

И еще одна странная деталь — весь сеанс черной магии сопровождался каким-то странным гулом, будто исходившим из недр земли. Звукооператором он предусмотрен не был. Откуда он взялся, до сих пор остается загадкой.

…Честно говоря, я не настаивал на проведении этого ритуала. Более того, был против. Ведь он связан с убийством человека, лик которого — а проще, фотография — помещен в куклу, с которой и манипулирует шаман. Но дон Хильберто сказал, что ему все равно надо проводить этот обряд именно сегодня, и ему, шаману, безразлично, будем мы снимать или нет.

Он не жалел ни самого несчастного, чем-то провинившегося перед высшим судом, ни его жену, призывая все возможные черные силы покарать их. Он насылал на них и их родственников раннюю смерть, несчастья и болезни. Любопытно, что в своих молитвах дон Хильберто использовал как католические, так и местные индейские приемы вызова черных сил. Сам он, как выяснилось, не ведает различий между ними, ему все равно, кто ему помогает, — ведь он обращается к этакому универсальному, всеобщему центру-распределителю черных сил.

— Какая разница, во что верят люди, — черные и светлые силы у всех одни и те же… — только и пробормотал дон Хильберто в ответ на мою просьбу «прокомментировать» свои действия…

Хижина шамана наполняется духами, которые слетаются со всех сторон, они внемлют его призывам и устремляются по сторонам света искать свою жертву. Она где-то неподалеку, в соседней деревне.

Перед началом церемонии те-маскаль

Заповедник Нансияга, поздний вечер, подготовка к празднику очищения те-маскаль.

В этот вечер окрестные селения отряжают сюда своих представителей на всю ночь.

Дело нешуточное: в краю, где колдовские чары столь сильны, что влияют даже на работу кинооператоров, где невидимые заклятья шаманов так и роятся в воздухе, необходимо получить мощную защиту от злых духов.

— Церемония те-маскаль, — говорит руководитель центра сеньор Карлос Санчес, — проводится для очищения людей от вредоносного воздействия черных шаманов. Мы начинаем с востока, — и Карлос поворачивается в сторону озера. — Приветствуем ветры востока, влияющие на наше сознание. — Карлос уже стоит лицом к лесу. — Приветствуем ветры юга, несущие нам энергию, ветры запада, сообщающие нам силы, и ветры севера, дающие бодрость духа и тела. Оматагуяси! Слово благодарности богам и добрым духам за то, что они позволили провести этот обряд очищения. На языке индейцев хопи оно означает «спасибо».

Почему — хопи, Карлос объяснить так и не смог. Каким образом индейское словечко перекочевало из Аризоны, из пустыни Сонора, где приобретал свой первый опыт Кастанеда, на берега Мексиканского залива, — неизвестно…

Всех участников церемонии окуривают дымом от горящих веток эвкалипта, чтобы не дать возможность злым духам забраться в тело прямо во время обряда.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.