ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА «Гудок» к изданию 1926 года

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА «Гудок» к изданию 1926 года

Судьба жестоко посмеялась над бывшим председателем Государственной Думы М. В. Родзянко.

Правый октябрист и монархист, крупный помещик, он не только дожил до гибели империи и собственного изгнания из пределов родины; махровые черносотенцы умудрились и там, в эмиграции, обвинить его в «революционности», в содействии «низложения царя». Его, «своего» человека, заклятого врага революции, обвинили в том, будто «он заставил Николая II подписать отречение».

Во всем этом, конечно, было очень мало правды, но много затаенной старой ненависти голодных бюрократов, бездельничающих за границей и ищущих на ком сорвать свою злобу за все бедствия, причиненные им революцией.

Родзянко остро реагировал на эти обвинения. Он решил оправдать себя в глазах людей своего круга. Изданные в Берлине его записки являются этим самооправданием. Писал он их- «отнюдь не имея в виду набросить тень на личность русского царя».

Но при всей сдержанности Родзянко, картина получилась исключительно красочная. Может быть, даже помимо его воли. Ибо он много знал, многое видел в той закулисной жизни царского двора, которая была покрыта мраком таинственности.

Стоя близ центра власти, сам принимая в ней участие, Родзянко, по его собственным словам, был в курсе тех дел, которые для простых смертных были тайной. Теперь он эти тайны поведал миру. Сделал он это для того, чтоб показать всем, что не он, Родзянко, губил монархию, а она сама валилась в пропасть. Отчасти эта цель достигается. Но записки Родзянко дают гораздо большее.

Они охватывают не только Николая II, ничтожного, двуличного, творящего одни преступления, его двор, где господствует такое чудовище, как Григорий Распутин и, наконец, его правительство — сплошную вереницу авантюристов, бездарностей, интриганов, а то и просто преступников.

Мы здесь имеем яркую картину состояния тех общественных кругов помещиков и крупной буржуазии, которые стояли за Родзянко, поддерживали Думу. Собственными руками Родзянко разрушает ту легенду, где Дума фигурирует в качестве «зачинательницы» революции. Мы видим здесь, что Дума не только решительно не боролась с преступлениями царского правительства, но делала все, что было в ее силах, чтоб сдерживать негодование страны. Фактически это было прикрытие для господ Горемыки-ных и Штюрмеров.

Сам Родзянко не только не выносил на суд народа все известные ему вопиющие деяния царских министров, но порой даже скрывал это от членов Думы. Вся «борьба» Думы заключалась в словесных выступлениях против того или иного министра. И делалось это даже тогда, когда по приказу Протопопова на крышах Петроградских домов устанавливались пулеметы против нараставших народных волнений, в последние дни царской власти, когда революция уже властно стучалась в окна и двери страны.

Да, Родзянко прав. Он неповинен в гибели царской власти. Это сделали другие силы помимо Думы, наперекор Думе. Это сделало народное восстание. Вот почему, несмотря на кажущуюся оппозиционность, Государственная Дума погибла вместе с царской властью, а сам Родзянко был вынужден спасаться бегством за границу.

Читая записки Родзянко, ясно представляешь себе картину великого разложения монархии накануне ее гибели. Весь механизм власти насквозь был пропитан гниением, а носители этой власти бурно жили только сегодняшним днем. Тщетно дальновидный монархист Родзянко взывал, грозил, проклинал. Над ним в лучшем случае только смеялись. Николай II иронизировал над «толстым Родзянко», а царица в своих письмах к царю отыскивала способ, как бы «посадить в тюрьму этого мерзавца Родзянко».

Над дворцами царей уже витала смерть, и не было той силы, которая смогла бы их спасти.

Н.Р.