Симонов

Симонов

Это было время взлета, время ее побед, время исполнения заветных желаний. Она ходила в «Александринку» на любимого актера Симонова, и вдруг получала приглашение сниматься в фильме «Очарованный странник», где главную роль будет исполнять он, ее кумир. Фильм ставил Иван Ермаков, в молодости воевавший в Чапаевской дивизии. Тане предложили роль цыганки Грушеньки. Она, правде, в этой роли себя никак не видела — ну какая она цыганка, скажите на милость, с ее такой русской внешностью? Однако чапаевец Ермаков был в своем выборе уверен, считая, что внешность подправить можно, главное — характер, совпадение внутреннее, по отношению к жизни, к событиям, к судьбе. К тому же у него работал замечательный художник-гример Ульянов, который умел творить чудеса: он вылепил у ней на носу изящную горбинку, сделал легкий и идущий ей паричок, и свершилось чудо. Фотопробы показали, что она, как это ни странно, просто создана для Грушеньки.

Сказать, что она волновалась, идя на первую репетицию с Симоновым, значит ничего не сказать. Она умирала от волнения. Чапаевец был в том же состоянии, но если она умирала, то его волнение выражалось в громких, неожиданных выкриках. Бедный Симонов!

— Вот вы и встретились! — воскликнул чапаевец, когда Симонов и Доронина пришли на первую репетицию. В Симонове ее поразило полное отсутствие величавости и актерства. Великий актер, небрежно одетый, посмотрел на чапаевца смеющимися глазами и подал Тане руку. Ермаков сиял, улыбался, изо всех сил стараясь облегчить этим своим прекрасным настроением и сияющими улыбками начало репетиции.

— Начнем со сцены у князя! — опять громко воскликнул он.

Таня начала искать нужную страницу.

— Она знает, знает текст! — снова торжествующе выкликнул Ермаков.

— Вот как? — удивился Симонов с таким выражением, словно знание текста уже было подвигом. Испугавшись, что сейчас Ермаков закричит: «Сразу играйте!» — Таня испуганно промямлила, что она еще не весь текст знает как следует.

— Вот как? — снова удивился Симонов.

— Она просто так сказала, — снова почему-то радостно закричал режиссер. — Это она вас стесняется!

— Может, прервемся? — спросил Симонов.

— Нет, нет, зачем же прерываться? Мы лучше репетировать будем… А, впрочем, можно и прерваться, — совсем уже смешался чапаевец, нервно взлохмачивая волосы.

Он налил из графина стакан воды и залпом выпил.

— Я тоже, пожалуй, попью, — сказал Симонов.

Наступила напряженная пауза…

— Я вообще-то знаю текст, — призналась Таня.

— Не надо, не надо, — снова закричал чапаевец, так громко, что на его крик вбежала помощница и испуганно уставилась на всех.

— А, это вы репетируете, — удивилась она и снова скрылась.

— Я вот анекдот знаю, — продолжал спасать ситуацию Симонов. — Хотите анекдот? Про кривые дрова.

— Да, да. Анекдот — это хорошо. Анекдот — это нам сейчас в самый раз, — уже совсем тихо пробормотал Ермаков.

— Иван, кидай кривые дрова в топку, сейчас поворачивать будем. Не смешно? — тоже тихо спросил Симонов.

— Очень, очень смешно, — очень серьезно сказал Ермаков.

— Я готова, — сказала Таня. — Давайте репетировать.

В роли цыганки Грушеньки с великим Николаем Симоновым в фильме «Очарованный странник».

И произнесла первые слова роли. Промямлила, если говорить честно. Ермаков испуганно посмотрел на Симонова.

— Очень, очень хорошо. Ну, просто… очень.

— Я же вам говорил, я же говорил, — снова обрадованно заспешил чапаевец.

Репетиция продолжалась. Они прочли все свои сцены. Ермаков вскакивал, теребил волосы, снова садился в крайнем возбуждении, а в конце сказал:

— Только так.

Симонов тоже улыбался и тихо отвечал:

— Ну, что уж.

Фильм получился. Да разве мог он не получиться с такими актерами! Волнение, трудное начало — это естественно и понятно, это бывает, вероятно, так и должно быть на старте большого дела, странно, если бы было иначе. На съемках Симонов не выходил из образа, был серьезен и сосредоточен, внимателен к своей партнерше и бесконечно добр. Он не только великий актер, он еще и великий, великолепный человек, поняла Таня. Память об этом времени, об этих съемках на всю жизнь осталась с ней счастливым, светлым воспоминанием.

На прощанье Симонов протянул ей руку:

— Вивьен говорит, что вы скоро у нас будете? Я рад.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.