Факты

Факты

Государственный департамент США (министерство иностранных дел США) предполагает, что в мире находится от 60 до 70 миллионов противопехотных мин, и треть наций мира заминированы. Чтобы причинить наибольший ущерб, враждующие стороны размещают противопехотные мины по краям дорог, около школ и сельскохозяйственных полей.

Цели реабилитационного центра:

«ДАТЬ ТЕМ, КТО ВЫЖИЛ В ВОЙНУ, ШАНС ВЫЖИТЬ В МИРЕ»

Кент Видеманн, посол США в Камбодже, присоединился к нам сегодня утром в реабилитационной клинике. Он сказал мне, что американские военные сейчас проходят обучение, чтобы помогать жертвам мин.

Группы из шести-семи докторов и сестер находятся здесь с учебным визитом. Они говорят сокращенными терминами.

НК означает ниже колена (ВК — below the knee).

ВК означает выше колена (АК — аЬоуе the knee).

Легче делать НК-протезы.

Лари сказал: «Мой сын НК». После этого я поняла, что один из кедов, которые носит мальчик, одет на деревянную ногу.

В центре находится цех, который производит протезы. НК стоит $ 150, ВК около $ 200. Руки с крюками, деревянные руки.

Я видела человека на протезах ног, который тренировался с футбольным мячом.

Трехлетнему ребенку из-за инфекции ампутировали ногу. Пока кости будут расти, ему надо постоянно быть под присмотром врачей, чтобы своевременно менять протез ноги в соответствии с ростом кости.

Я встретилась с двумя жертвами, которые ослепли в результате взрыва мины. Они работают в центре, помогая делать протезы, а также вставляют спицы в колеса инвалидных колясок.

Инвалидные коляски дают людям бесплатно.

Здесь также есть маленькие ходунки для ампутированных детей.

«Мировая продовольственная программа» (МПП) поставляет в центр питание. Каждый день они проводят программу помощи в полевых лагерях.

Им необходимо, чтобы постоянно ремонтировались дороги и строились наклонные подъезды.

Каждый год США тратят три миллиона долларов на финансирование организаций по обезвреживанию мин, таких, как HALO, Совещательная группа по вопросам мин, Камбоджийский центр по проблемам мин. Один миллион в год они тратят на реабилитационные проекты.

Камбоджа — одна из десяти беднейших стран мира. В Азии у нее самый высокий показатель смертности несовершеннолетних от СПИДа.

Я верю, что посол США обеспокоен ситуацией. Он отчаянно пытается помочь этой стране в устранении нищеты.

Позже сегодня днем Равут, Мао, Мими и я посетили Туул Сленг, Музей геноцида. В прошлом это здание было школой. Пол Пот переделал ее в тюрьму и назвал ее «5-21».

Несколько тысяч жертв находились там.

Я видела фотографию Пол Пота, сразу после фотографии с монахами, стоящими напротив стены с черепами.

Фотография Пол Пота была черно-белой. На ней можно видеть, как он отдает приказы, и, зная о том, что это были за приказы, меня начало тошнить.

Мимо нас прошел монах.

Мне показали могилы четырнадцати людей, которые были убиты незадолго до того, как ушли Красные кхмеры. Всего несколько часов, и они могли выжить.

Камеры открыты. В них ничего не меняли. В каждой камере фотография человека, которого здесь пытали. Фотографии комнат сделали сразу, когда вьетнамские солдаты нашли их. По всей тюрьме висит очень много фотографий и записей, которые можно прочитать. То, что случилось здесь, ужасно.

Пока я продолжаю писать это, я думаю: «Что я делаю?! Как я могу находиться здесь? Я не могу дышать. Я хочу закрыть дневник. Я не верю в привидения, но я боюсь этих фотографий и камер. Я не знаю, как вести себя».

Вдруг среди всего этого ужаса я почувствовала запах ладана. Мне сказали, что это молятся монахи.

Мы продолжаем идти через кельи. Я видела, как людей цепями приковывали к кроватям. На старых металлических каркасах до сих пор сохранились клеммы. Я спросила: «А как они ходили в туалет?» — «Никак, просто под себя».

Я знаю, какое чувство испытываю сейчас, — это страх. Мне страшно здесь.

Я вошла в другую комнату, полную фотографий с идентификационных карточек, отобранных у людей до того, как их начинали пытать, а затем убивали.

Равут сказал: «Я больше не хочу ничего видеть. Я боюсь увидеть фотографию своего отца. Я не уверен, в каком месте его убили, но у меня чувство, что это где-то совсем рядом».

Все лица на этих фотографиях уставшие и напуганные.

Я видела несколько фотографий, сделанных в профиль. Я спросила: «Что это прикреплено к их головам?» Равут ответил мне: «Это сверло. Они медленно сверлили людям Голову до тех пор, пока не убьют их».

Здесь так много фотографий. Молодые и старые, мужчины и женщины, дети, даже младенцы.

Здесь показаны инструменты и способы, которыми их пытали, на стенах висят фотографии людей после того, как они были убиты этими приборами. На каждой фотографии совершенно ясно показано, как именно они умерли.

Мне сказали, что в пятнадцати минутах отсюда находятся «Поля убийств».

Здесь стоит половина статуи Пол Пота с черной буквой «Х». Черная «Х» нарисована баллончиком с краской и перечеркивает камбоджийское слово. Равут сказал мне, что перечеркнутое слово означает «браво»; очевидно, Пол Пот сделал эту статую сам себе.

Балконы тюрьмы были обнесены колючей проволокой, чтобы предотвратить попытки доведенных до отчаяния людей совершить самоубийство.

Стены этих камер из кирпича и цемента. Они были построены для того, чтобы делить большие комнаты 3 х 7 футов на более мелкие. Они все пыльные и необтесанные. На стенах до сих пор сохранились кровавые пятна.

Меня неотвязно преследует желание выбраться отсюда. Затем мы прошли в комнату, где было много фотографий Пол Пота, его семьи и соратников. Я не хочу смотреть на него. Я вышла из комнаты.

На карте Равут показал мне, где Пол Пот начал геноцид и как передвигался из года в год.

Мне показали фотографию мужчины, который был известным камбоджийским певцом, наподобие нашего Элвиса Пресли, как сказал Равут, но Пол Пот убил и его.

Тут есть ящик с описанием пыток, изображенных на фотографиях. Мы все стояли в молчании напротив него очень долго.

Я видела фотографии детей, оторванных от матерей. Я видела фотографии матерей, которых убивали и которые продолжали держать своих детей на коленях. На одной из фотографий у матери в голове все еще было сверло и ребенок на коленях.

На одной стене была карта Камбоджи, сделанная из человеческих черепов. Я читаю все новые и новые страницы истреблений.

На стене висела фотография детей, которых подбрасывали в воздух и накалывали на лезвия штыков в воздухе.

Я видела фотографии мужчин, которые держали детей за ноги и били их головами об дерево.

Я должна отсюда выбраться. Мне необходимо выйти отсюда. Я не могу дышать.