Глава 24 Соединение

Глава 24

Соединение

Говорят, «сон в руку». А как его посмотреть?

Во Флоренции Агарди поселил Елену в гостинице. Каждый день он приезжал к ней с тем, чтобы провести немного времени вместе. Ему этого хотелось, ей тоже. Вскоре он познакомил ее со своей женой, представив как русскую соратницу, которая спасла его в трудную минуту. Женщины друг другу понравились и даже сумели подружиться. Но, по всей вероятности, глубоко засевшее, хорошо скрываемое чувство ревности жило в душе обеих женщин.

Однажды Елена наблюдала, как, стоя напротив своей жены, Агарди слушал ее, глядя в землю, а та ему пыталась что-то доказать, по-особому жестикулируя руками, как это умеют делать только итальянцы. Жена выплескивала горячие эмоции прямо ему в лицо и что-то говорила со стальным напряжением в голосе, будто лопались струны от всхлипывающих рыданий. Из обрывков разговора было ясно, что жена недовольна. Вероятно, он нарушил какие-то ее планы, надежды, да еще приехал не один, а с дамой, с которой до сих пор, как он говорил, продолжал заниматься политикой. А может быть, не только политикой? Жена, вероятно, спрашивала его, как это понимать. А горячий, сильный, неукротимый борец за справедливость даже не пытался ничего объяснять и, потупив голову, молча слушал ее, словно провинившийся ребенок. Не мог же муж рассказать своей жене, что в Ницце он всю ночь просидел у моря возле Елены, слушая ее необыкновенные рассказы, или то, как они гуляли по Флоренции, обсуждая не столько политическую ситуацию в Италии, сколько наличие мистики в жизни современного общества. Кто в это поверит?

То, что тогда рассказывала ему Елена, было загадочно, интересно, происходило из другого мира. Он любовался красотой сложной мысли и необыкновенными, завораживающими глазами своей собеседницы.

Сейчас, слушая жену вполуха, он тоже ничего не понимал. Жена была чем-то недовольна, раздражена. Но он считал, что это неважно. Она вновь и вновь на чем-то настаивала, в чем-то его обвиняла. Агарди молчал. «Зачем, – думал он, – возражать, сопротивляться? Лучше дать ей выговориться, а потом отрезать все одним-единственным словом и подвести итог неприятной беседе».

Елена, издали наблюдая за их разговором, смотрела и думала, какой был бы ужас, если бы действительно она доверилась ему и провела ночь на песке в его объятиях. «Хорошо, что ничего не было. Что бы я чувствовала сейчас? Если бы тогда все произошло, я никогда не смогла бы смотреть в глаза его жене», – оправдывалась она перед собой, поглядывая с некоторым волнением на повздорившую семейную пару. Однако она не испытывала угрызений совести, ведь ничего «такого» не случилось.

Но, как говорится, «сколько веревочку не вей – конец будет». Если две души стремятся друг к другу – слияние неизбежно. Это и случилось в венской гостинице, во время гастролей Агарди. Они поселились вдвоем, представившись мужем и женой. Оперный бас Митрович и госпожа Блаватская, можно сказать, сбежали из Италии, оставив там все свои дела и привязанности: Агарди – дом, политику и жену, которая до конца сезона была занята в местной Опере; Елена – цирк и графиню Киселеву.

Наконец настал день, когда две одурманенные чувством души в едином порыве опустились на «любовное ложе», как будто это само собой разумелось, и соединились в общем стремлении. Рассудок заволокло туманом. Их захватили эмоции. Чтобы не отвлекаться от новых пьянящих ощущений, Елена закрыла глаза и тут же ясно увидела, как в одно мгновенье вспорхнула над землей, к самым облакам, пролетела птицей над ними и вдруг начала стремительно падать. У нее захватило дух, и в этот самый момент в ее сознании промелькнул образ ее Хранителя. Он подхватил ее на руки, вспорхнул вместе с ней высоковысоко в небо, крепко прижал к себе, обвив руками, и вздрогнул. От этого неожиданного движения по ее телу разлилась волна удивительной неги и радости. Но это было еще не все. Когда Хранитель выпустил Елену из рук, она, превратившись в перышко, легко паря и покачиваясь в воздушном потоке, медленно опустилась на землю. Нега потихоньку растворялась, еще долго оставляя ее в недвижимом внутреннем созерцании.

Елена открыла глаза. Агарди, весь в поту, лежал рядом с ней, откинувшись на подушку и раскинув в стороны руки. Он тяжело дышал, словно переводя дух после долгого бега, и показался Елене каким-то беззащитным. Зрелище ее не впечатлило, но и не оттолкнуло. Она все еще находилась под чарами картины, увиденной с закрытыми глазами. Реальность не пересекалась с ее иллюзиями.

Однако быть рядом с Агарди ей нравилось. Все дни они проводили вместе: ездили по стране, посещали светские мероприятия, навещали вновь приобретенных знакомых, иногда гуляли по лесу, лежали, как простые крестьяне на траве или в стоге сена, смотрели в небо и вели разговоры о силе природы. Но вечерам, несколько раз в неделю, Агарди был занят в Венской опере, а Елена аплодировала ему из зала.

Первое время великий оперный бас просто боготворил свою возлюбленную, испытывая небывалый прилив сил. Ему все нравилось в Елене, даже ее строптивый характер и увлечение магией, что добавляло некоторую таинственность их отношениям. Он считал ее редким сокровищем, дарованным ему небом. Как в юные годы, Агарди вновь овладела радость победителя оттого, что он сумел завоевать такую необыкновенную молодую девушку. Он – зрелый, опытный мужчина – имел возможность держать в объятиях, чувствовать молодое, нежное тело, мог наслаждаться им, любить и боготворить! Это было настоящее счастье! О чем еще можно мечтать!

Все его эмоции были выражены только восклицательными знаками. Они кружили ему голову, подчиняли и уводили от действительности в мир, который создан только для них двоих.

Как честный человек, Агарди не хотел иметь секретов от своей подруги и пытался сделать так, чтобы она поняла, с кем находится рядом и чем рискует. Он подробно изложил всю историю своей жизни, похожую на большой запутанный клубок разноцветных ниток. Клубок состоял из политики, заговоров, борьбы, театра, предательства друзей и любимых, светских развлечений, взлетов, падений, разочарований, получения громадного наследства, полного разорения, опасных встреч, тяжелых утрат, преследований и неудовлетворенных желаний. Он рассказывал о себе прямо и откровенно, все как есть. Зачем? Скорее всего, ему надо было высказаться. Ведь не все можно доверить священникам, которых он, по непонятной причине, терпеть не мог. Елене он не просто доверял, он очень хотел, чтобы она им гордилась. Со всеми своими достоинствами и недостатками Агарди в душе был борец, непримиримый, уверенный в своей правоте, беспощадный к врагам, щедрый к друзьям, с женщинами – нежный и любящий, иногда резкий, но в то же время трогательно мягкий. Одним словом – разный.

Порой политика его так далеко заводила, что дело доходило в лучшем случае до драки, а в худшем – до ареста и даже до тюрьмы. Именно поэтому идиллия его сказочной жизни с Еленой длилась в Вене совсем недолго. В один прекрасный день случилось непредвиденное. На оперного баса, что называется, «нашло». Об этом его состоянии вспоминали так: «В нем разгорелись чувства политического протеста, вылившиеся в публичную религиозно-патриотическую речь. Агарди Митрович набрался смелости и прямо со сцены оскорбил самого папу. Журналисты быстро принялись раздувать искры скандала и воспламенили огонь до такой степени, что пожар принял опасный политический оборот. Ситуация стала угрожать господину Митровичу виселицей, тем более что его противники и австрийские чиновники намеревались со всей решительностью довести дело до логического конца».

Елена, почувствовав, как сгущаются тучи над головой ее героя, сначала бросилась за помощью к адвокатам, но потом, поразмыслив, решила заглянуть в «комнату желаний».

Когда комната появилась в ее сознании, Елена написала на ее стене почти революционный лозунг, состоящий из трех слов: «Свободу Агарди Митровичу!» Буквы засветились и выпустили из себя шлейф мигающих светлячков, кружившихся в вихре танца. Потом огоньки перелетели на другую стену комнаты и сложились в слова: «Ты должна уехать». Она обрадовалась. Тайные силы, судя по надписи, выдвигали условие, но должны были помочь. Елена взяла в руки один огонек и выпустила его в небо.

Комната исчезла из ее сознания, но засветился образ графини Киселевой, что, скорее всего, означало: «Все зависит от нее».

Елена опять бросилась к своей приятельнице, слезно умоляя о помощи. Несмотря на опасность, графиня начала тонкую политическую игру в высшем свете и, пытаясь выйти на нужных людей, привлекла своего влиятельного мужа. Она сделала невозможное: благодаря ее усилиям, уму и настойчивости дело было представлено в суде в должном свете, и в самый последний момент господину Митровичу был вынесен оправдательный приговор. Его буквально вытащили из петли и отпустили на свободу.

Теперь Агарди был по-настоящему счастлив! Чудо своего спасения он приписывал исключительно Елене. Ощутив очередной раз вкус борьбы и приключений, граничащих со смертельным риском, он внутренне считал себя героем, к ногам которого припала его необыкновенная поклонница! Ему казалось, что стремление вытащить его из петли отразило подлинные чувства Елены. Ведь только очень любящая женщина могла ходить, просить, унижаться перед властями и так радоваться его освобождению! Он был не в состоянии словами передать свою благодарность, поэтому просто предложил разделить с ним его судьбу. Правда, был момент, который его несколько озадачивал. В минуты близости Агарди всегда ощущал как бы присутствие кого-то третьего, кто стоял между ними. Тогда Елена ему не принадлежала, казалась отсутствующей, далекой. Агарди начинал ревновать. К кому, он не знал, но ревновал, искал причину, но не находил. Пытался копаться в себе, обнаруживая только одну причину, которую невозможно было исправить – возраст. Поразмыслив, он предположил, что, вероятно, то, что он считает нормой в его солидные пятьдесят, совершенно по-другому видится в ее ветреные двадцать. Он пришел к выводу: следует принимать подарки судьбы такими, какие они есть.

Елена, выслушав предложение руки и сердца, не возражала. Она была уверена, что ее брак с генералом Блаватским уже давно признан фиктивным, а если нет, то рано или поздно это произойдет. Бумаг о разводе она не получала, но и других известий от своего мужа не имела. Агарди в тот момент тоже был женат, но пребывал в уверенности, что получит развод без особых проблем, так как у них с женой не было детей, а бесплодие – веский аргумент для развода даже для Римской церкви.

От радости новоиспеченный жених написал дедушке Елены письмо с предложением руки и сердца его внучке, а также с объяснениями в своих пылких чувствах, гордо подписавшись – «ваш внук». Однако «внук» ответа так и не дождался. Елена тоже ждала ответа от дедушки, ведь она до сих пор переживала, что обидела деда, бросив в Керчи прислугу и не доехав до Одессы. Тогда, чтобы спастись от преследований мужа и его гвардии джигитов, ее снарядили в дорогу, дав все необходимое – деньги, транспорт и людей. Она же поступила по-своему. Теперь молчаливый отказ дедушки свидетельствовал о том, что родня не одобряет ее действий, избранника, не разделяет ее радость. Печально!

Проплакав от отчаяния несколько ночей в подушку, Елена пришла к заключению, что надеяться, как и прежде, может только на себя. Она не станет объяснять родственникам, где находится и с кем живет. Раз они не сочли нужным даже ответить, значит, им это все равно или неинтересно. Тогда, чтобы убедить себя в искренности своих чувств и серьезности взаимных отношений, Елена решила тайно обвенчаться со своим любимым в маленькой православной христианской церкви, где их никто не знает.

Она по-своему любила своего воинственного героя, правда, порой бывала слишком резка и необъяснима. Ее упрямство в определенных вопросах жизни иногда походило на простой женский каприз, на который можно было бы не обращать внимания и надеяться на лучшее, если бы не стало очевидным – вряд ли удастся привязать Елену к месту, усадить дома или заставить заниматься семьей. В ней жила глубокая страсть к приключениям и рискованным мероприятиям, то есть некое чувство юношеского авантюризма, избавиться от которого, казалось, было невозможным даже хирургическим путем. В молодости Агарди тоже было свойственно это чувство. Борец по натуре, он кидался в рискованные мероприятия, не думая о последствиях. С годами, в пылу сражений с судьбой, это свойство растерялось. Ведь авантюризм, в хорошем смысле этого слова, – привилегия молодости. С возрастом он угасает и заменяется «осторожностью», «рассудительностью», «разумностью», «тонким расчетом», «достоинством» и «непререкаемым авторитетом».

Елена, в свои двадцать, пока еще не задумывалась над столь скучной терминологией. Поэтому, связав себя ненадолго «цепями семейного счастья», она уже рвалась на волю в поисках новых приключений. Агарди внутренне протестовал, никак не желая смириться с ее порывами, но вслух ничего не мог возразить. Он прекрасно осознавал, что Елена никогда не будет ходить перед ним на цыпочках, в ожидании его доброго слова или сигнала к действиям. Она сама – импульс, мотор, ребус, загадка. Ведь до сих пор не нашлось такого человека, который смог бы приковать ее к себе или посадить в клетку, даже золотую.

Из нее рвалась наружу единственная страсть – страсть познания. Правда, направления и цели ее исследований пока не были определены. Но какие в ее годы цели! Она просто хотела впечатлений и чудес, которым пыталась найти объяснения. Свободная, как птица, в погоне за сказкой и чудесами, Елена готова была лететь за ними хоть на край света! Ее желания, словно морской ветер, могли перемениться в одно мгновенье! Никто не знал, в какую сторону подует морской ветер через минуту, никто не мог предположить, как Елена себя поведет в следующий момент. Что она сделает: одарит своей мистической улыбкой, добрым вниманием, окутает необъяснимым очарованием, приблизит, заворожит? А может быть, вспорхнет ввысь, как перелетная птица и улетит в неизвестном направлении в поисках новых впечатлений? Кто знает, когда вернется?

Решение, которое она приняла, получив от Агарди предложение руки и сердца и став его формальной женой, – было, как всегда, необъяснимо. То ли она в последний момент прочитала мысли сомнения своего сердечного друга, то ли почувствовала, что игра в «семейную жизнь» ей порядком надоела, то ли само слово «свадьба» поставило перед ней очередной барьер, а может быть, молчаливый отказ родственников сыграл свою роль в ее решении?.. Так или иначе, в один прекрасный день Елена, ничего никому не сказав, незаметно вышла из комнаты, где они с Агарди проводили вместе свои последние «медовые» дни, и пропала.

Куда? Агарди узнает не скоро – через много лет.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.