Послесловие

Послесловие

Биография Г. Бабёфа и «Заговор равных» имеет не только исторический интерес; это тема большого историко-политического значения. Речь идет о генезисе идей современного коммунизма. Социал-демократы во главе с Эд. Бернштейном искали истоки социализма в XIX веке в учении Луи Блана и Прудона. Это были духовные отцы соглашательского, мелкобуржуазного социализма. Изучая опыт социальной революции XVIII века, Луи Блан и Прудон противопоставляли реформу революции, представляя себе последнюю как сумму радикальных реформ, ликвидирующих классовую борьбу и опасность гражданской войны. Вот почему Эд. Бернштейн ругал всех революционных марксистов «бланкистами» и «бабувистами», считая признаком их отсталости тот факт, что они восприняли критически проверенный опыт революции 1789–1799 гг.

Для К. Маркса и Ф. Энгельса бесспорным было, что утопический социализм в его «французском издании», т. е. в сочетании с опытом массовой революционной борьбы, служит составной частью марксизма. Коммунизм, по Энгельсу, в конце XVIII века был логическим выводом из идей политической демократии II года. Бабёф был теоретиком этой «демократии трудящихся» Французской революции. То была эпоха, когда, по словам Ленина, демократия и коммунизм совпадали (Ленин, «Что такое друзья народа»). В XIX веке, к 1848 году, они противостояли друг другу, демократы и коммунисты стали классовыми врагами в эпоху империализма, когда только коммунистическая революция несла с собою торжество демократии, а так называемые социал-демократы, стали опорой буржуазно-парламентского, лже-демократического государства.

Характерной особенностью демократов-коммунистов конца XVIII века было их учение о восстании и революционной диктатуре. У Гракха-Бабёфа диктатура была рычагом грядущего переворота; освобождение трудящихся будет итогом победы; строительство коммунизма начнется на завтра после торжества революции. Это и сближает Бабёфа с нами; изучение идеи революционной диктатуры у Марата, Бабёфа и др. становится нашей задачей, так как в эпоху II Интернационала оппортунисты — политики и историки игнорировали вопросы теории пролетарской революции.

Учение Бабёфа, несмотря на то, что оно принадлежит прошлой эпохе, истории предпролетариата, что только с формированием рабочего класса в эпоху машинного производства мыслима стала теория научного коммунизма, — благодаря идее о революционной диктатуре приобретает политический интерес и для наших дней.

В эпоху торжества формального равенства Бабёф противопоставил «равенство фактическое» равенству перед законом буржуазного общества. Он провозгласил: «Французская революция — только предтеча другой, более великой и более величественной революции, которая уже будет последней». Революция пролетариата в 1917 г. и была этой в 1796 г. предугадываемой Бабёфом революцией; ее цель сформулирована как пункт «доктрины Бабёфа» «уничтожить неравенство и восстановить всеобщее счастье». Но стоит сравнить, противопоставить те мероприятия, которые проведены были нами на завтра после торжества революции, с тем, что предлагал Бабёф, чтобы отдать себе ясный отчет, какой огромный исторический путь проделал пролетариат с 1796 г. по 1933 г., от первых попыток наметить программу коммунистической революции к развернутому плану социалистического строительства нового общества. Таким образом, и то общее, что сближает учение Бабёфа с нами, и то, что отличает его от научного коммунизма Маркса-Ленина, в одинаковой степени предоставляет в наши дни большой историко-политический интерес.