«Это есть наш последний…»

«Это есть наш последний…»

В дни ленинского юбилея Тарасов сотворил еще одну победу — вернул с ЦСКА чемпионские медали, обойдя «Спартак» на 10 очков (79 против 69). Причем третьей командой был воскресенский «Химик», который отстал от «Спартака» всего на 3 очка. Далее шли ленинградские армейцы (51 очко) и московские динамовцы (49 очков).

Однако летом, во время предсезонного сбора, антитарасовская оппозиция в Госкомспорте вновь подняла вопрос о том, что тренеров сборной СССР пришла пора менять. Что они, конечно, молодцы (с 1963 года выиграли со сборной восемь чемпионатов мира), но пора и честь знать, пора уступать дорогу другим тренерам. И в качестве последних называли Всеволода Боброва и Николая Пучкова (ленинградский СКА, как мы помним, занял 4-е место в чемпионате СССР 1970 года). На фоне этих разговоров Тарасов решил пойти на хитрость. Он объявил, что уходит с поста тренера ЦСКА, чтобы сосредоточиться на написании диссертации. На его место заступил его помощник Борис Кулагин. Что касается сборной СССР, то там место за Тарасовым было сохранено, видимо, как компромисс: одно место отняли, другое оставили. Поэтому к декабрьскому Призу «Известий» сборную СССР готовили Чернышев и Тарасов. Но эта подготовка закончилась провалом. Советская сборная выиграла три матча (со шведами, финнами и поляками), но главную игру — против сборной Чехословакии — проиграла со счетом 1:3.

В нашей сборной появились трое дебютантов, причем все нападающие: Анатолий Белоножкин и Юрий Чичурин из столичного «Динамо», Александр Сырцов из «Химика». Все они сыграли во всех четырех матчах и забили две шайбы: это сделали Белоножкин и Чичурин, которые играли в звене с Александром Мальцевым (это было динамовское звено). Причем сам Мальцев забил две шайбы. Короче, в сборной это звено совсем не блистало, как это было в «Динамо» (там в сезоне 1969/1970 один Мальцев забросил 31 шайбу, заняв 9-е место в списке бомбардиров). Поэтому больше к играм за первую сборную Белоножкина и Чичурина привлекать не будут, а Мальцев вынужден будет «скитаться» по разным звеньям.

Тем временем в чемпионате СССР ЦСКА во главе с Кулагиным играл гораздо слабее, чем при Тарасове. Например, армейцы проиграли две игры московским динамовцам (1:4, 1:3), одну игру ленинградским армейцам, причем с крупным счетом (2:7), одну игру «Спартаку» (2:3), одну игру «Химику» (1:4). После чего в болельщицких кругах даже пошли разговоры, что армейцы специально «сливают» матчи, чтобы высокое руководство вернуло на тренерский мостик Тарасова. Тот, хоть и слыл диктатором и самодуром, однако мог постоять за своих хоккеистов, выбить для них разного рода блага и привилегии. В итоге в январе 1971 года Тарасов вернулся на должность старшего тренера ЦСКА. И армейцы сразу стали выигрывать: у динамовцев (6:2, 8:4), у ленинградцев (7:1, 8:2), у «Спартака» (3:1, 12:3).

Что касается Кулагина, то он был уязвлен своей отставкой и решил уйти из ЦСКА. Благо спортивное руководство, высоко ценя его тренерский талант, предложило ему в новом сезоне 1971/1972 возглавить команду «Крылья Советов», дела которой шли неважно — в сезоне 1970/1971 она займет 6-е место, пропустив вперед себя и ленинградский СКА (3-е место), и воскресенский «Химик» (5-е место). Самое интересное, но Кулагин ушел в «Крылышки», забрав с собой целую плеяду молодых игроков, которых Тарасов мариновал в запасе, не давая им шансов раскрыться. Среди этих игроков были: Вячеслав Анисин, Юрий Лебедев, Александр Бодунов, Юрий Терехин.

Вспоминает В. Анисин: «В ДЮСШ ЦСКА я попал в 1963 году. А уже через два года выступал за армейцев на первенстве Москвы. Моими первыми тренерами были Николай Вениаминович Голомазов и Виктор Георгиевич Ерфилов. Руководство школы строго следило за нашей учебой и регулярно проверяло у нас дневники. Стоит также отметить, что за нашими выступлениями самым пристальным образом следили тренеры главной команды ЦСКА — Анатолий Владимирович Тарасов и Борис Павлович Кулагин. Они частенько посещали матчи с нашим участием и всегда были в курсе, кто на что способен. Помнится, перед поездкой с юношеской командой на турнир в Новосибирск Тарасов зашел в раздевалку и прочитал нам напутственную речь, смысл которой сводился к тому, что мы представляем великий клуб и должны всегда дорожить честью флага. Вы не можете себе представить, какая для нас — мальчишек — это была честь!

Вместе со мной в молодежной команде ЦСКА играли многие будущие звезды. Например, Владислав Третьяк. Помимо него заиграли на высшем уровне его коллега по амплуа Геннадий Лапшенков, защитник Юрий Терехин плюс мои многолетние партнеры по «Крыльям» и сборной СССР Юрий Лебедев и Александр Бодунов. Сам я дебютировал в основном составе армейцев в сезоне 1967/1968 в шестнадцатилетнем возрасте. Правда, провел всего одну игру. А постоянно играть за ЦСКА начал с первенства 1969/1970…

Предложений от других клубов хватало. Особенно мне запомнилось предложение от Роберта Черенкова, который в те годы тренировал клуб первой лиги саратовский «Авангард». Как-то он подошел ко мне и напрямую спросил: «Сколько ты получаешь в ЦСКА?» — «60 рублей», — ответил я. «Если поедешь со мной на Волгу, сделаю тебе оклад — 120 рублей, устрою в институт, где ты со временем без проблем получишь диплом». Но я без раздумий отклонил его предложение. О целях и задачах Роберт Дмитриевич не распространялся, а быть первым парнем на деревне мне совершенно не хотелось. Помимо меня он обхаживал и Лебедева с Бодуновым. Когда мы втроем встретились, я им озвучил свою позицию, и они в знак солидарности согласились со мной…

Весной 1971 года я принял решение покинуть ЦСКА с целью получить в другом клубе больше игровой практики. Но это оказалось не так-то просто. Узнав о моих намерениях, Тарасов решил, что называется, меня проучить. И приказал отправить рядового Анисина в действующую часть на целину до окончания воинской службы. От целины меня спас отец, который в то время занимался подготовкой космонавтов и имел вес в определенных кругах. Но служить все равно пришлось. Больше месяца провел в одной из курских частей, где отрабатывал по полной — караул, автоматы, сапоги, портянки… Летом, демобилизовавшись, вернулся в родную Москву. Буквально тут же со мной на связь вышел Борис Моисеевич Шагас, имевший отношение к московскому «Спартаку». По его совету я связался с главным тренером красно-белых Борисом Александровичем Майоровым, с которым мы тут же нашли общий знаменатель. В конце лета вместе со «Спартаком» я должен был отправляться на предсезонный турнир в немецкий Фюссен. Уже сдал все необходимые документы на поездку, как совершенно случайно повстречал на Ленинградском проспекте Лебедева и Бодунова. Поздоровались, то да се. У них тоже закончился срок службы, и они перешли к Кулагину в «Крылья». В оба голоса говорят мне: «Какой «Спартак»? С четырнадцати лет вместе играем, давай к нам». В итоге отвели они меня к Борису Павловичу. Я объясняю ему, мол, так и так, не против поиграть у вас, но связан обязательствами с Майоровым. Кулагин, выдержав паузу, сказал: «Может быть, ты не в курсе, но позавчера Майоров был отправлен в отставку. На его место пришел Юрий Баулин. С ним, поверь, я договорюсь без всяких проволочек». Я кивнул в знак согласия и с того момента стал полноправным членом команды «Крылья Советов»…»

В марте 1971 года подоспел чемпионат мира и Европы в Швейцарии. Сборную СССР на него повезли Тарасов и Чернышев. На том турнире опять не было канадцев, что, конечно же, облегчило нашей сборной задачу, поскольку по-серьезному «разбираться» пришлось лишь с одной командой — вечным нашим соперником сборной Чехословакии. Как мы помним, она и раньше всегда стояла у нас как кость в горле, но после известных событий 1968 года получила дополнительный стимул сражаться против советских хоккеистов — не только спортивную злость, но еще и политическую. В итоге в Швейцарии сборная СССР легко обыграла всех своих соперников с крупным счетом (шведов, финнов, западных немцев и американцев, забросив в их ворота в общей сложности 72 шайбы, а в свои пропустив лишь 16), а вот чехословаков обыграть так и не сумела: одна игра закончилась вничью 3:3, а вот вторую наши ребята проиграли 2:5. Но поскольку чехословаки умудрились проиграть шведам 5:6, золотые медали достались нашим хоккеистам.

Кстати, последнюю игру, 3 апреля 1971 года, наша сборная тоже играла против шведов. Нас устраивала и ничья, но о ней, естественно, никто не думал — все рвались победить. Это была единственная тяжелая игра наших со шведами на том чемпионате, поскольку в первом матче мы одолели «Тре Крунур» с разгромным счетом 8:0. Однако тяжело нам было только первая два периода. В первом мы вели — 2:1, а во втором уже шведы — 3:2. Именно в тот момент Тарасов, чтобы поднять боевой дух своей команды, в раздевалке, перед выходом на заключительную двадцатиминутку внезапно запел… «Интернационал»: «Это есть наш последний и решительный бой…» После этого ничего говорить советским хоккеистам было уже не надо. Они вышли на лед и буквально «разорвали» шведов, выиграв тот период со счетом 4:0. Итог матча — 6:3 в нашу пользу. Советская сборная в 9-й раз подряд стала чемпионом мира.

Самое интересное, но для Тарасова тот чемпионат и в самом деле станет «последним и решительным боем», поскольку на все последующие сборная будет ездить уже без него. Впрочем, не будем забегать вперед.

Матчи между сборными СССР и ЧССР всегда отличались высоким накалом страстей 

Данный текст является ознакомительным фрагментом.